Отмеченная нами связь потребности и мотива создает объективную возможность построения иерархической модели мотивов. Эта возможность реализована А.Г. Здравомысловым в его модели трудовой мотивации, предложенной им в работе "Потребности, интересы, ценности".
В своих рассуждениях А.Г. Здравомыслов исходит из того, что "всемирная история - это, прежде всего, история развития потребностей человека и способов и удовлетворения, история создания материальных средств деятельности для реализации этих потребностей" [55, с. 24]. Тем самым он подчеркивает наличие прямой связи между потребностями человека, потребностями общества и конкретными социально-историческими условиями. Сложный биологический организм всегда имеет некоторую сумму потребностей, но у представителей животного мира она ограничена генетически. У человека, в отличие от животного, набор потребностей от природы не задан, а непрерывно расширяется. В результате развития человеческого общества, в связи с усложнением форм совместного труда появляются сугубо социальные потребности, реализация которых связана не с потреблением и не с физиологической организацией, а с развитием социально-психологических структур, регулирующих отношения внутри человеческого коллектива. По мнению А.Г. Здравомыслова, важнейшей отличительной чертой таких потребностей является их направленность на созидательные формы социальной активности. Так, труд по отношению к витальным потребностям есть средство их удовлетворения; при удовлетворении социальных потребностей трудовая деятельность имеет тенденцию стать самоцелью. [55, с. 24] Процесс выделения потребностей социального характера получил название "социализация потребностей", основной движущей силой этого процесса является культура. Человеку как члену общества необходимо пройти через процесс социализации потребностей, принять нормы человеческого общежития, предполагающие самоконтроль, самоограничение. Процесс социализации потребностей продолжается на протяжении всей жизни человека и зависит от доступа к культурным ценностям, условий воспитания и образования, возможностей использования досуга. Естественно предположить, что этот процесс неравномерно охватывает членов одного и того же сообщества.
Основным связующим звеном между потребностями и общественными отношениями является способ производства и соответствующие ему цели производства. Последние не всегда совпадают с объективной общественной потребностью. Так, в капиталистическом обществе основной целью производства является самовозрастание капитала, что противоречит реальным потребностям общества как целого. Господствующий класс стремится представить свой интерес в качестве интереса всего общества. На решение этой задачи мобилизуются значительные материальные и информационные ресурсы.
Коренные интересы общества в целом состоят в обеспечении безопасности для всех его членов, а также в обеспечении условий для реализации талантов и способностей каждого человека. Прибыль по самой своей природе является промежуточным критерием эффективности экономической деятельности. Этот критерий не в состоянии вместить всего многообразия факторов, определяющих благополучие общества. Поэтому экономика, построенная по чисто либеральным рецептам, создает значительные препятствия для удовлетворения потребности работников в осознании общественной значимости своего труда и для удовлетворения потребности в разностороннем творческом труде. Это вовсе не значит, что либеральная экономика делает удовлетворение этих потребностей невозможным. Нет, это означает лишь то, что при либеральной экономической системе они удовлетворяются не благодаря, а вопреки системе. (К этому следует добавить, что экономика, построенная по чисто либеральным принципам, в начале XXI века является анахронизмом. Любая реальная экономическая система содержит в себе большие или меньшие отступления от либеральной идеи).
Человеческие потребности не статичны, они могут развиваться или деградировать. А.Г. Здравомыслов отмечал, что существует связь между уровнем развития человеческих потребностей и ростом благосостояния населения [55, c. 185 - 200]. Так, на фоне тяжелого физического труда, нестабильности заработка, неуверенности в завтрашнем дне состав "потребностной структуры" меняется. Постепенно редуцируются духовные потребности, на первый план в регулировании поведения человека выходит эмоционально-чувственная сфера его жизни. Практическим подтверждением этого тезиса можно считать явления социального и духовного кризиса современной России. Резкое снижение культурного уровня основной части населения, примитивизация форм проведения досуга, тенденции развития асоциального и антисоциального поведения, принимающего массовый характер, вызваны, в частности, фактическим обеднением, а часто и обнищанием, значительной части россиян. Как отмечает в этой связи Л. Чинакова [183, c. 36-39], происходящее в современном российском обществе разрушение социальных, духовных потребностей, особенно девальвация труда как основной социальной ценности, вызывает большую тревогу. Но не меньшую тревогу вызывает и обеднение материальных, витальных потребностей, которое является объективным процессом и является частью люмпенизации. Во-первых, главное задачей большей части населения становится физического выживания. Во-вторых, значительная часть населения России неадекватно оценивает крайне низкий уровень жизни как достаточный. Л. Чинакова приходит к следующему выводу: "Обеднение материальных потребностей ведет ко многим негативным последствиям: снижает трудовую и другие формы общественно полезной активности и стимулы развития производства; опосредовано может способствовать угасанию более высоких потребностей; … короче говоря, выступает как важная составляющая деградации биологической, социальной и культурной сторон человека, создает угрозу здоровью и жизни людей" [183, c. 43].
Не существует, однако, прямой связи между материальным положением человека и его отношением к труду. Материальное благополучие может стать фактором формирования отношения к труду как к самоценности. Оно же способно стать причиной примитивизации духовных и социальных потребностей. Бедность может быть фактором деградации личности, в том числе и ее потребностно-мотивационной сферы, а может послужить стимулом к мобилизации воли, формирования трудолюбия и целеустремленности. Все зависит от конкретных условий и от самосознания личности.
Важнейший фактор возвышения потребностей человека - создание психологического баланса между общественными интересами человека и его личными интересами через принятие человеком идеи общественного блага как ценности. Особенно важно достичь такого равновесия в трудовой деятельности, которая является основной сферой общественного бытия человека. В этом случае преодолевается отношение человека к труду как способу выживания, как к неприятной обязанности и формируется качественно новое отношение к труду, основанное на осознании социальной и экзистенциальной ценности труда.
Мотивы трудовой деятельности, выявленные в результате социологических исследований, многообразны, но простое их перечисление не дает ясной картины в понимании структуры трудовой мотивации. Мы приводим здесь четырехступенчатую пирамиду групп мотивов, предложенную А.Г. Здравомысловым, которая, как мы полагаем, наиболее всесторонне и глубоко отражает социальный характер, структуру и принципы изменения трудовой мотивации [55, с. 204-214].
Исходным пунктом трудовой мотивации является материальная заинтересованность, что характерно для любого типа общественных отношений. Тем не менее, чтобы реализовать этот мотив в полной мере, требуется следовать принципу справедливого материального вознаграждения за труд.
В связи с тем, что вопрос о справедливости имеет для нашего исследования принципиальное значение, остановимся на нем более подробно.
Аристотель предложил различать типы справедливости, что оказало сильное влияние на последующие ее трактовки. Справедливость может быть коррективной, или коммутативной, направленной на сохранение общественного порядка и общее благосостояние, и может быть дистрибутивной, связанной с распределением, - это принцип, согласно которому каждый человек должен иметь причитающуюся ему долю. Аристотель придерживался концепции зависимости справедливости от социального и политического статуса: "Некоторые люди рабы, а другие свободные граждане потому, что так назначено природой... Правильно и справедливо, что одними следует править, а другие должны осуществлять правление, к которому они пригодны от природы; и коли так, власть господина над рабом тоже справедлива" [6].
И. Кант также выделял два типа справедливости: правовую и моральную. По его мнению, правовая справедливость должна насаждаться в обществе принудительным образом; только в этом случае можно рассчитывать на осуществление моральной справедливости. Кантовский взгляд, таким образом, прямо противоположен любому учению о естественном праве, утверждающему, что правовая справедливость должна основываться на принципах божественной или моральной справедливости [66].
Вообще, для философской мысли Западной Европы характерно утверждение, что правовая справедливость первична по отношению к справедливости моральной. В тех или иных формах эта мысль прослеживается в работах Т. Гоббса, Д. Юма, И. Бентама. Впоследствии, такое понимание справедливости закрепляется в современной западной социальной философии.
В современной мысли наиболее значимое исследование справедливости принадлежит Джону Ролзу. Любое желание или любой интерес, противоречащие абстрактному идеалу справедливости, должны получить оценку не с точки зрения выгод или невыгод, получаемых сторонами, а с той рациональной точки зрения, согласно которой, например, рабство ввиду его несправедливости не может оцениваться по степени пользы, которую оно приносит рабовладельцу. Суждения о справедливом и несправедливом, основанные на сформулированных Ролзом принципах, остаются в значительной степени интуитивными, поэтому предполагается, что их будут делать люди разумные, образованные и беспристрастные. Предпосылкой формирования чувства справедливости и соответствующих индивидов является здоровое, разумно устроенное общество [209]. В работе "Теория справедливости" Ролз рассматривал общество как замкнутую систему, изолированную от других обществ. Однако реальные политические процессы в современном мире дают немало примеров того, как процесс глобализации, угроза интервенции сверхдержавы, усиливающийся экономический дисбаланс создают различные условия для формирования справедливых общественных отношений в каждом конкретном обществе. Дж. Ролз, учитывая этот факт, приходит к выводу, что "здоровым и устроенным", то есть обладающим способностью к установлению справедливости, можно считать только общество, разделяющее либеральные ценности. Ряд обществ (Ирак, Северная Корея, Куба) американский исследователей зачисляет в разряд "государств-изгоев" (rogue states), в которых справедливость может быть восстановлена только силовым путем. В подобных выводах, к сожалению, отмечается плохо скрытое стремление оправдать идеологию сверхдержавы, которой США придерживается последние десятилетия [92].
Таким образом, справедливость, обобщенно говоря, есть общественно признанная мера неравенства в равенстве или, что то же самое, мера равенства в неравенстве. Такой характер справедливости приводит к тому, что она нарушается двумя способами: либо за счет недостаточного вознаграждения лучших работников, либо путем создания общественно неоправданного разрыва в доходах. Первый случай есть знаменитая советская "уравниловка", второй типичен для современного российского социума.
На некотором стабильном уровне удовлетворения материальных потребностей актуализируется группа более высоких мотивов трудовой деятельности. Труд при этом становится не только источником заработка, но и источником интереса к содержанию работы. Этот интерес порождает стремление к инициативному, творческому труду. При этом стремление к материальной заинтересованности отступает на второй план.
Иначе ведет себя работник в нестабильной экономической ситуации, при отсутствии уверенности в надежности источника доходов и сбережений.
При таких условиях возникает стремление больше зарабатывать "на всякий случай". Так, в пореформенной России наблюдается массовый исход интеллигенции из сферы духовного производства. Педагоги, инженеры и ученые, неудовлетворенные низким уровнем заработка по основной специальности, часто выбирают гораздо менее интересную и содержательную работу в сфере мелкой торговли или физического труда, которая позволяет обеспечить больший заработок. Как отмечают в этой связи А.Г. Здравомыслов и В.А. Ядов, решающими условиями творческого труда являются "социальная свобода, свобода от экономического и политического рабства, эксплуатации, гнета социальной несправедливости" [56, c. 28].
В обществе, где положение основной массы работников стабильно и благополучно, мотивы интереса и содержательности труда как мотивы более высокого порядка, актуализируемые на более высоких ступенях социализации, становятся более значимы, чем мотивы материального благополучия. Так, в советском обществе учителя, врачи и инженеры в своей основной массе были удовлетворены своим трудом при невысоком в сравнении с Западом (но достаточном для удовлетворения базовых жизненных потребностей) уровне материального вознаграждения.
Следует, однако, иметь в виду, что такое положение вещей возможно лишь при отсутствии культа потребления. Если вирус потребительства поражает общественный организм, система стимулов к труду претерпевает существенные изменения. Так, в самых благополучных в экономическом отношении развитых странах Запада стержневым компонентом массового сознания является потребительство, то есть стремление к обладанию материальными благами как к самоцели. Расплатой за потребительство является утрата интереса к самому содержанию труда, редукция системы мотивов к мотивам низшего порядка.