Западные исследователи теории модернизации (А. Турен, С. Эйзенштадт, Р. Белл, Л. Пай, М. Сингер, Т. Линг, Д. Лернер, А. Басс), которые склонны рассматривать модернизацию как бесспорное благо и единственно прогрессивный путь развития, отмечают наличие противоречий, возникших при попытках форсированно внедрить в традиционное сознание комплекс "модернити", но считают эти противоречия неизбежными и естественными в связи с трудностью процесса. Эти исследователи не придают серьезного значения кризисам, причиной которых является модернизация.
В свете теории модернизации любая трансформация традиционного общества не в соответствии с принципами "модернити" обозначается понятием "контрмодернизация" [211]. Примерами "контрмодернизации" считаются путь развития СССР или курс китайского руководства 1950-1960-х годов. В 80-х годах прошлого столетия произошел пересмотр сущности модернизации и был сделан вывод о том, что некоторые элементы западной модели общественного сознания могут и не внедряться в процессе модернизации. Так, японский курс модернизации был осуществлен без принятия ценностей индивидуализма.
Итак, в западноевропейском обществе в Новое время сложился новый тип общественных отношений, отличающихся от отношений в традиционном обществе, как в экономическом, так и в духовном плане. Эту специфику исследовали такие мыслители, как К. Маркс, В. Зомбарт и М. Вебер. Все они пришли к заключению, что капиталистические общественные отношения уникальны для человеческой истории, как в плане экономики, так и на уровне специфичных социально-психологических особенностей личности. Но К. Маркс, В. Зомбарт и М. Вебер по-разному понимают сущность нового типа общественных отношений, причины его возникновения и перспективы развития.
В. Зомбарт видел причины развития капитализма в формировании личности капиталистического предпринимателя как главного субъекта капиталистических отношений. Личность капиталиста, по Зомбарту, совмещает "предпринимательский дух" как активное начало и "мещанский дух" как пассивное начало. Первый элемент личности капиталиста трактуется как стремление к обогащению, приключениям и изобретательности, которое свойственно духовно одаренным людям, а второй элемент, появляясь еще в традиционном сознании, подразумевает ограничение рационализмом предпринимательской пассионарности. Следует отметить, что психологические особенности носителей "капиталистического духа" рассматриваются В. Зомбартом в качестве важнейшей предпосылкой развития капиталистических отношений. На наш взгляд, такой подход отличается непоследовательностью, так как развитие капитализма в нем никак не связывается с развитием производительных сил, а также ничего не говорится о другом главном субъекте капиталистических отношений - наемном рабочем и об изменении в его сознании и мотивации.
М. Вебер также обратил свое внимание на специфичные ценностные ориентации и мотивацию, присущие капиталистическим отношениям, однако, в отличие от В. Зомбарта, предпосылками новой мотивации он называл социально значимые культурные формы, прежде всего, религию. Основной причиной генезиса капитализма Вебер считал сложившуюся на Западе уникальную систему ценностных ориентаций, которую он назвал "духом капитализма". Важнейшим системообразующим компонентом, нравственным базисом "духа капитализма" является протестантская этика и соответствующая ей картина мира, подчиняющая всякую деятельность единым нормам и единым целям. Жизнь человека в протестантской этике имеет важнейшую этическую ценность, так как именно своим земным существованием, своими поступками можно гарантировать спасение души. В христианском учении до появления протестантизма центральное место занимала мысль о том, что для спасения души человек должен подчинить богу все помыслы и устремления, а все мирские блага и удовольствия следует решительно отрицать. Традиционная христианская этика сковывает все сферы жизни: трудовую, духовную и интимную, суровой аскезой. Основой мотивации трудовой деятельности в этом случае становятся идеи служения богу, нравственного очищения, совершенствования духа. В предыдущем параграфе, мы отметили, что средневековое монашество являлось типичным представителем такой модели трудовой мотивации в традиционном обществе. М. Вебер подчеркивает, что такая аскеза, которую можно назвать потусторонней, ведет к "полному отрешению от мира, к разрыву социальных и душевных уз семьи, к отказу от имущества, от политических, экономических, художественных, эротических, вообще от всех тварных интересов" [24].
Главная особенность протестантской этики как раз состоит в трансформации потусторонней аскезы в мирскую аскезу, в том, что труд занимает все большее место в аскетической практике в сравнении с молитвой. Так, в лютеранстве, отрицающем монашество, профессиональная деятельность предстает как единственная богоугодная деятельность и как путь к спасению. Учение Кальвина о предопределении также отражает эту трансформацию. Спасение или погибель человека не зависят от конкретных действий человека и заранее определены богом, и судить о своей участи кальвинист может только по успеху своей земной деятельности. То есть, если работник богатеет и процветает, то это знак предопределения к спасению. В логике кальвиниста, чем выше успехи в труде, выраженные через доход, тем больше у человека шансов на спасение.
Мысль о равенстве всех перед богом и изначально равных шансов на спасение, по мнению М. Вебера, создает предпосылки для обезличивания человеческих отношений, равенства людей перед законом, то есть разрушения ключевых черт традиционной картины мира. Из этого равенства следует и освобожденность от жестких рамок иерархизма.
На смену эмоционально-оценочному мировосприятию приходит рациональная регламентация, важнейшая составляющая "духа капитализма". М. Вебер считал основной предпосылкой капитализма стремление к рациональному ведению хозяйства, его ориентацию на рентабельность. "Не труд как таковой, а лишь рациональная деятельность в рамках своей профессии угодна Богу. В пуританском учении о профессиональном призвании ударение делается всегда на методическом характере профессиональной аскезы" [24]. Согласно этой логике, капиталисту совершенно несвойственно безудержное стремление к наживе, ибо оно иррационально, а любое излишество противоречит аскезе, следовательно, не угодно богу. Вся жизнь протестанта рассматривается с точки зрения богоугодности, всякое его дело успешным или неудачным исходом приближает или отдаляет его от спасения. Утверждение протестантской рациональности ведет к вытеснению из традиционного сознания мистической связи труженика с природой, суеверий, веры в производственную магию. Необходимость преобразовывать мир во славу бога заставляют труженика познавать реальные законы природы, применять их в трудовой практике. Упрочнению позиций рационализма в общественном сознании способствовала и философия Просвещения, но и на основе веры в человеческий разум, лишенной религиозной подоплеки. Рационализм привнес в культуру хозяйственной деятельности такие черты, как методичность, аккуратность, бережливость, и эти императивы сохранились в общественном сознании тех обществ, где был традиционно силен протестантский менталитет, даже после ослабления массовой религиозности.
М. Вебер уделил значительное внимание изменению отношения к труду, которое он объясняет теми трансформациями в традиционной картине мира, которые привнесла протестантская этика. Мотив религиозного долга в труде, характерный еще для традиционного сознания, становится базисом всей системы трудовой мотивации. "Не бездействие и наслаждение, а лишь деятельность служит приумножению славы Господней... Пустым, а иногда даже вредным занятием считается поэтому и созерцание, во всяком случае, тогда, когда оно осуществляется в ущерб профессиональной деятельности. Ибо созерцание менее угодно Богу, чем активное выполнение его воли в рамках своей профессии" [24, c. 186]. Мотив потребности в труде реализуется и в деятельности предпринимателя, и в деятельности наемного рабочего как исполнение сакрального долга, что, в конечном счете, приводит к оправданию отношений эксплуатации. Капиталист и наемный рабочий едины как трудящиеся во славу бога, а деятельность капиталиста просто более богоугодна. Протестантская этика решительно отрицает традиционное осуждение богатства и собственности, которые, будучи нажиты честным трудом, приобретают смысл как знак божьего благоволения, а бедность является признаком обреченности на погибель. Деньги становятся мерой оценки богоугодности труда, следовательно, мотив материального обогащения в сознании носителя "духа капитализма" соединяется со стремлением к спасению души и актуализируется с особой силой. Утвержденное протестантской этикой соответствие между величиной дохода и богоизбранностью создает условия для отказа от потребительского использования дохода во имя расширения дела и получения еще большего дохода, и так далее. "То, что нажито, должно быть преумножено во славу Божью" - гласит один из основополагающих принципов протестантской этики. Так создается нравственная основа неограниченного преумножения капитала как самоцели.
Модель "духа капитализма" М. Вебера отражает изменения в традиционной картине мира, повлиявшие на актуализацию в сознании работников новых мотивов и формирование качественно иной модели трудовой мотивации. Однако отождествление М. Вебером трудовой мотивации капиталиста и наемного работника, на наш взгляд, не соответствует действительности; если бы немецкий социолог был прав, капиталистическое общество не знало бы экономических и социальных противоречий. Капиталистическое общество являло бы собой образец социальной гармонии и экномической эффективности. Но даже при современном уровне развития капиталистическое общество не может избавиться от кризисных явлений в экономике и социальной сфере.
Рассмотрим трактовку трудовой мотивации в условиях капитализма, данную К. Марксом.
Он отмечает, что отношение капиталиста к сфере материального производства уже совершенно иное, чем владельцев средств производства в докапиталистическом обществе. Это изменение вызвано, прежде всего, сначала ослаблением, а затем и разрушением внеэкономических способов принуждения к труду. На ранних этапах развития капитализма при отсутствии квалифицированных специалистов по управлению производством капиталист должен был сам организовывать материальное производство. Таким образом, возникает трудовая мотивация капиталиста в сфере материального производства, что было невозможно в деятельности рабовладельца или феодала. Главной особенностью этой мотивации является отрыв материального производства от нужд непосредственного потребления. "…Движущим мотивом и определяющей целью материального производства капиталистического процесса производства является возможно большее самовозрастание стоимости капитала, т.е. возможно большее производство прибавочной стоимости и, следовательно, возможно большая эксплуатация рабочей силы капиталистом" [99]. Таким образом, основным мотивом активности капиталиста является стремление к возрастанию капитала. Это утверждение можно найти и у Вебера, который объяснял такое стремление религиозным рвением. Маркс утверждает, что истинной целью активности капиталиста является материальное обогащение, что в условиях разрушения жесткой социальной иерархии и укрепления денежных отношений такое обогащение ведет к повышению социального статуса, престижа и открывает доступ к властному ресурсу. Ориентация предпринимателя-капиталиста на чистую прибыль, а не на спасение души очень хорошо прослеживается в его готовности заниматься любым прибыльным делом, будь то спекуляция, ростовщичество, производство предметов роскоши и торговлю наркотиками, военные авантюры и преступления, что совершенно не соответствует понятиям суровой христианской морали. Если в традиционном обществе деятельность социальных верхов подчинена сохранению собственного статуса, то вся деятельность капиталиста подчинена воспроизводству капитала как самоцели. Это и понятно, ведь в капиталистическом обществе само отношение к человеку определяется размерами его собственности. Таким образом, характерные для традиционного общества статусные мотивы в результате модернизации не исчезают вовсе, но опосредуются стремлением к повышению уровня материального благополучия.
Развитие производительных сил не может стать непосредственной целью деятельности капиталиста, так как этому препятствует стремление к увеличению прибыли как к самоцели. Но именно необходимость в развитии производственных отношений для получения еще больших объемов прибыли вынуждает капиталиста постепенно смягчать такие формы эксплуатации, которые подавляют развитие производительных сил. Так, для капиталиста неприемлемы отношения личной зависимости, ибо крайне низкая эффективность труда незаинтересованного работника не позволяет ему достигать все более высоких уровней прибыли. В мотивации деятельности наемного рабочего на первый план выходит не внешнее принуждение, а потребность в элементарных средствах к существованию, которая способна заставить человека выполнять тяжелые и неприятные обязанности. Основным в структуре мотивов труда наемного рабочего в капиталистическом обществе является мотив получения средств к существованию, а потребность в содержательном, творческом труде и остальные духовные и нравственные мотивы имеют весьма ограниченные возможности актуализации.
Маркс утверждает, что с переходом к капиталистическим отношениям разрушаются патриархальные, семейные, сословные и другие связи, характерные для традиционного общества, что создает предпосылки для более полного развития человеческой личности и в этом, как и в установлении общественного характера производства, заключается историческая заслуга капитализма. "На известной ступени развития… феодальная организация земледелия и промышленности, одним словом, феодальные отношения собственности, уже перестали соответствовать развившимся производительным силам. Они тормозили производство… Они превратились в его оковы. Их необходимо было разбить, и они были разбиты" [103, c. 429]. Однако, капиталистические отношения не превратили труд в подлинно творческую, приносящую истинное удовлетворение деятельность, так как отношения эксплуатации, подавляющие трудовые мотивы высокого порядка, не исчезли, а лишь претерпели видоизменение. Авторы "Манифеста Коммунистической партии" весьма образно описали это видоизменение: "… Эксплуатацию, прикрытую религиозными и политическими иллюзиями, она заменила эксплуатацией открытой, бесстыдной, прямой, черствой" [103, c. 426]. В докапиталистическом классовом обществе принуждение к труду носило по преимуществу внеэкономический характер, при капитализме оно стало целиком экономическим.