Как это сказалось на трудовой мотивации?
Во-первых, основным мотивом трудовой деятельности в эпоху капиталистических отношений становится материальное обогащение, и причиной этого является не только влияние протестантской этики, уравнивающей наемного рабочего и капиталиста в цели труда. У наемного рабочего основной причиной возвышения мотивов материального обогащения является его включенность в отношения экономической зависимости, которая препятствует актуализации мотивов более высокого порядка. Поскольку в условиях капитализма статус человека и его престиж определяются его богатством, постольку стремление к повышению статуса и престижа теряет самостоятельное значение.
В процессе своего развития капиталистические отношения достигают такого уровня, при котором требуется пересмотр модели трудовой мотивации, основанной на материальном стимулировании. Конкретные социологические исследования [4], [56] подтверждают справедливость этого утверждения. Так, американские рабочие называют следующие значимые мотивационные факторы: гарантии от безработицы, карьерный рост, повышение заработной платы, относя к менее значимым все содержательные аспекты трудовой деятельности. Однако, если актуализация только материальных мотивов могла быть достаточной движущей силой трудовой активности на ранних этапах развития капиталистических отношений, то в условиях современного капитализма сложный характер процесса производства требует работника с новой трудовой мотивацией, заинтересованного в содержании собственного труда более, чем в материальной выгоде. Эта потребность достаточно осознается и работодателями, и обществоведами, требуя разработки мер по формированию качественно иного отношения к труду, основанного на актуализации таких мотивов, как чувство собственного достоинства и стремление к соревнованию. Такое отношение к труду не вписывается в рамки общества, основанного на частной собственности. Ряд исследователей указывают на факт изменения характера трудовой мотивации в современном капиталистическом обществе по сравнению с эпохой становления капитализма. Рассмотрим сущность этого изменения структуры трудовой мотивации сначала с позиций классиков исследования капитализма, а затем обратимся к более современных позициям.
М. Вебер вынужден согласиться с тем, что в современном ему капиталистическом обществе западного образца страсть к наживе преодолела ограничения протестантской этики и превратилась в основополагающий мотив, в базовую ценность. "В настоящее время стремление к наживе, лишенное своего религиозно-этического содержания, принимает там, где оно достигает наивысшей своей свободы, а именно в США, характер безудержной страсти, подчас близкой к спортивной" [24, с. 206-207]. Современные социологические исследования не находят соответствия между высоким уровнем религиозности и эффективностью трудовой деятельности. Вебер полагает, что капиталистическое общество потеряло религиозные основания и превратилось в колоссальный механизм, функционирующий по законам внутренней логики и формирующий общественное сознание сообразно этой логике.
В. Зомбарт отмечает, что современному западному обществу присущ "высококапиталистический дух". Если для буржуа эпохи классического капитализма честность в деле приобретения капитала имела первостепенное значение, а деловая мораль была пронизана пафосом порядочности, то для буржуа современного общества характерны принципиально иные ценностные ориентиры. "…Живой человек с его счастьем и горем, с его потребностями и требованиями вытеснен из центра круга интересов, и место его заняли две абстракции: нажива и дело. Человек, следовательно, перестал быть тем, чем он оставался до конца раннекапиталистической эпохи, - мерой всех вещей" [60, с. 131]. Основу новой трудовой мотивации составляет стремление к наживе и к процветанию дела, которое опосредованно ведет к тому же увеличению наживы. Религиозные и нравственные запреты уже не могут ограничить этой безудержной гонки за прибылью. Капитализм в его современной форме предстает у Зомбарта конечным этапом исторического развития, в котором "предпринимательский дух" окончательно подавляется мещанскими ценностями.
Таким образом, расходившиеся с Марксом в понимании сущности и причин развития капитализма Зомбарт и Вебер вынуждены признать, что, в конечном счете, в условиях современного капитализма мотив приобретения материальных благ вытесняет из мотивационной структуры все остальные мотивы и становится самоцелью.
Ряд современных исследователей не соглашается с такой оценкой роли мотива материального обогащения в современном капиталистическом обществе. Американский психолог Д. МакКлелланд считает, что основным фактором социального поведения вообще и трудовой деятельности в частности, является комплекс "достижительных ориентаций", в которые входят мотив стремления к успеху, высокому результату, признанию превосходства над окружающими [205]. Развитость этих ориентаций является важнейшей предпосылкой предпринимательской активности. Рациональная погоня за прибылью как мотив труда предпринимателя сосуществует в его сознании с иррациональными, с экономической точки зрения, мотивами риска и новизны деятельности. Соответственно, активизация достижительных мотивов является важной предпосылкой экономического подъема вообще и катализатором модернизации развивающихся стран. Вместе с тем, МакКлелланд предостерегал против копирования западных стереотипов достижительности в незападных культурах. Одним из таких стереотипов является идеологема "американской мечты", т.е. вера в равные стартовые возможности всех американцев и достижимость материального успеха каждым из них (разумеется, при интенсивном приложении сил).
Другой американский ученый, социолог Р. Мертон, отмечал, что сверхразвитие "достижительных ориентаций" является одним из причин противоречий, существующих в современном западном обществе. Жесткость внедрения в массовое сознание мотива достижения успеха приводит к такой ситуации, что цель-успех имеет несопоставимо более высокое значение, чем средства его достижения, то есть нравственность и даже законность последних могут оставаться вне внимания индивида, поглощенного стремлением к успеху. Это создает почву для утверждения денег в качестве универсального эквивалента успеха. "Независимо от того, добыты ли они законным или же незаконным путем, деньги могут быть использованы для приобретения одних и тех же товаров и услуг. Анонимность городского общества в сочетании с этими особенностями денег позволяет богатству, источники которого могут быть известны или неизвестны сообществу, в котором живет плутократ, со временем, очищаться и служить символом высокого положения" [108, c. 121]. С одной стороны, это приводит к росту преступности и коррупции, с другой - к психологической раздвоенности личности тех, кто стремится к успеху, но не может достичь его легитимным путем.
Для нашего исследования перспектив эволюции трудовой мотивации модернизированного общества особый интерес представляет теория постэкономического общества и постэкономического человека, развиваемая В.Л. Иноземцевым. Постэкономическое общество - вершина исторического развития капиталистического индустриального общества - понимается им как "тип социального устройства, где хозяйственная деятельность человека становится все более интенсивной и комплексной, однако не определяется более его материальными интересами, не задается традиционно понимаемой экономической целесообразностью" [64]. Таким образом, В.Л. Иноземцев фиксирует проблему несоответствия сложного характера хозяйственной деятельности, с одной стороны, и трудовой мотивации на основе материальных интересов, с другой. Он видит выход в создании социального устройства особого типа, с новым отношением к труду. Автор концепции постэкономического общества разделяет всю человеческую эпоху на три этапа: доэкономический, экономический и постэкономический. Согласно такому разделению этим трем этапам соответствовали: предтрудовая инстинктивная активность, труд как осознанная деятельность и неутилитарно мотивированное творчество, направленное, прежде всего, на развитие творческого субъекта. "В процессе творческой деятельности главное значение имеет не характер воздействия человека на вещество природы, а взаимодействие между людьми" [64]. Постэкономическое общество - эпоха доминирования коллективного интереса над личным, а также выход интересов человека из сугубо экономической плоскости.
Такая концепция дает возможность понять пути разрешения основного противоречия трудовой мотивации современного капиталистического общества. По В.Л. Иноземцеву, логика капиталистического развития приводит к тому, что труд приобретает характер творчества и актуализирует качественно новые, надматериальные трудовые мотивы. В теории постэкономического общества учтена важнейшая роль отношения к труду в развитии производительных сил и принцип иерархии мотивов. Теория В.Л. Иноземцева подкреплена определенным эмпирическим материалом. Названный автор приводит в обоснование своей теории значительное количество фактов из области политологии, социологии, права, философии, психологии. Однако, как всякий вывод по индукции, его тезис содержит в себе существенный элемент гипотетичности.
Во-первых, следует подробнее проанализировать условия перехода от экономического общества к постэкономическому. Материальной составляющей этого перехода считается достижение населением западных стран высокого уровня жизни. Удовлетворение материальных потребностей, по мнению, В.Л. Иноземцева, создает предпосылки для становления новой мотивационной системы. "Человек, освобожденный от необходимости постоянного поиска средств для достойной жизни, получает возможность осваивать и культивировать в себе потребности более высокого порядка, простирающиеся далеко за пределы овладения вещными богатствами" [64]. Данное положение, на наш взгляд, весьма спорно. Особенно неясным остается вопрос о пороге удовлетворения материальных потребностей, за которым начинается рост надутилитарных интересов. Как было указано Марксом, стремление к личному обогащению не знает границ, что в современной социальной практике подтверждается господством культа потребления, который делает невозможным состояние материальной удовлетворенности. Культ потребления определяет содержание общественного сознания на Западе, формирует социальное поведение и трудовую мотивацию. В позиции В.Л. Иноземцева явственно прослеживается идеализация современного Запада.
Господствующие классы во все исторические эпохи получали материальные блага извне, то есть были освобождены от необходимости трудиться, что, по логике В.Л. Иноземцева, должно было бы привести к развитию у социальных верхов надутилитарных мотивов. Реальная история не дает подтверждений такой гипотезе.
Рассмотрим более внимательно вопрос о характере трудовой мотивации постэкономического человека. По мнению В.Л. Иноземцева, труд в собственном смысле слова будет необратимо заменен творчеством. Творчество постэкономического человека предполагает либо полный отказ от материальных интересов в трудовой деятельности, либо сведение этих интересов к минимуму. На наш взгляд, В.Л. Иноземцев несколько упрощенно, односторонне представляет себе смену утилитарных мотивов надутилитарными. Даже в отечественной теории трудовой морали, которая утверждала высокую роль трудовой мотивации творческого толка, всегда уделялось большое внимание утилитарным интересам, и их значимость никогда не отрицалась. Важно учитывать и тот факт, что интересы творческой самореализации личности не могут полностью совпасть с интересами экономического процветания общества. Поэтому явное противопоставление труда и творчества как двух этапов развития человеческой деятельности представляется нам в определенной мере прямолинейным. Для постэкономического человеке как субъекта новой общественной формации ведущим типом деятельности является труд, насыщенный творческим началом, труд, не только приносящий удовлетворение от самореализации, но и учитывающий объективные экономические интересы общества. Труд как самоценность не отменяет значения труда как средства к жизни. Отношение к труду как к самоценности есть диалектическое снятие отношения к труду как средству обеспечения материального благосостояния человека и общества.
Таким образом, в современной социальной философии идет активный поиск решения противоречия трудовой мотивации, характерного для современного западного общества, однако позитивной программы решения проблемы предложено не было. Для общества, не следовавшего по пути западной модернизации, не возникает проблем, связанных с доминированием мотива получения материальных благ. Следовательно, преобладание материальных мотивов над духовными и нравственными является важным последствием трансформации модели трудовой мотивации общества, проходящего или прошедшего процесс модернизации.
Следует, однако, отметить, что доминирование материальных мотивов в модернизированном обществе не является единственной проблемой процесса модернизации. Гораздо более разрушительным в социальном плане может стать острое противоречие принципов "модернити" и традиционных установок в обществе вторичной модернизации. Поясним эту мысль. Вследствие того, что традиционное общество обладает собственной спецификой, процесс модернизации не может протекать во всех общественных системах одинаково. Процесс модернизации в Западной Европе был обусловлен эндогенными потребностями общественного развития. Это пример первичной модернизации. Затем модернизационные процессы охватили Восточную Европу, Азию, Латинскую Америку и другие регионы мира. В этих обществах модернизация происходит не на основе внутренних потребностей развития, не на основе созревших эндогенных социально-экономических и духовных предпосылок, а под влиянием западной цивилизации. Это вторичная, неорганичная, догоняющая модернизация, предпосылки которой неорганичны социально-экономической и духовной системе общества, нарушают его единство и преемственность в развитии.
Н.Н. Зарубина отмечает наличие такого важного фактора догоняющей модернизации как "демонстрационный эффект", то есть стремление к подражанию в образе, стиле, а главное - в уровне и качестве жизни - развитым странам. Такое стремление характерно для всех слоев общества, но его реализация доступна только для наиболее обеспеченных представителей социальных верхов. Но демонстрационный эффект, ориентируя на заимствование образа и уровня жизни, на гедонистические ценности, не создает устойчивых производственных и предпринимательских ориентаций, которые подменяются авантюристической погоней за максимальной наживой при минимальной рациональности и примитивизме хозяйственных установок [51].