Ст. 5 УК РФ, раскрывая принцип вины, указывает, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.
Уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, то есть объективное вменение, запрещается. Из данного положения следует, что проблема вины имеет не только юридическую, но и социальную значимость, так как затрагивает права личности.
Вопросы определения умысла при квалификации преступлений террористической направленности являются одной из актуальнейших проблем применения норм права. Проблема видится в том, что ученые так и не определились: к чему, собственно, необходимо отнести прямой умысел: к совершаемому общественно опасному деянию или к ненаступившему уголовно- правовому последствию? В настоящее время требуется, чтобы виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия) - интеллектуальный момент деяния; предвидел возможность или неизбежность общественно опасных последствий - интеллектуальный момент последствия и желал их наступления - волевой момент последствия.
С субъективной стороны преступления террористической направленности, как правило, совершаются исключительно с прямым умыслом. Мотивы и цели преступлений могут быть самыми различными и обуславливаться также стремлением к насильственному захвату власти, насильственному удержанию власти в нарушение Конституции РФ, насильственному изменению конституционного строя. Как отмечено в Апелляционном определении Верховного Суда РФ от 22 сентября 2015 г. № 205-АПУ 15-639, Т. имел прямой умысел на совершение террористического акта, приуроченного к 9 Мая 2011 г., в целях устрашения населения и оказания воздействия на принятие решений органами власти.
При этом, одной из целей преступлений террористической направленности является устрашение населения, а также дестабилизация деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений.
Специальная цель совершения террористического акта (ст. 205 УК РФ) заключается в устрашении населения и дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций. При этом, цель оказания воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями непосредственно в диспозиции ст. 205 УК РФ не указана, что дает основания полагать о второстепенном характере установления данного умысла в действиях виновного для квалификации по ст. 205 УК РФ. Как пишет М.Ф. Мусаелян, "оказание воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями может выражаться, например, в требовании предоставить территории независимость, денежную сумму, освободить сообщников или принять решение в их пользу".
Преступление, предусмотренное п. "б" ч. 3 ст. 205 УК РФ, предусматривает специальную цель совершения террористического акта - умышленное причинение смерти человеку. Пунктом "б" ч. 2 ст. 205 УК РФ охватываются преступные деяния, повлекшие по неосторожности смерть человека. Данный состав преступления признается с двойной формой вины.
Мотив преступления не является обязательным признаком преступления, предусмотренного ст. 205 УК РФ, и на квалификацию содеянного не влияет.
Следует отметить, что цели могут быть носить и не преступный характер (ст. 208 УК РФ), однако вследствие незаконности и вооруженности формирования, т.е. очевидной потенциальной его опасности, становятся деструктивными для общества.
Субъективная сторона может быть выражена в форме прямого умысла: субъект осознает фактический характер и общественную опасность любого из вышеперечисленных действий и желает их совершения. Несмотря на отсутствие прямого указания, например, в ст. 205.2 УК РФ, в этих действиях объективизируются цели возбудить у третьих лиц стремление к совершению террористического преступления либо оправдать его совершение у неопределенного круга лиц.
Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 206 УК РФ, характеризуется прямым умыслом, виновный осознает, что захватывает или удерживает человека в качестве заложника с целью принудить государство, организацию или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия как условие освобождения заложника, и желает так действовать. Так, судом были проверены и оценены доводы об отсутствии у Волкова О.Н. умысла на совершение преступления и имитации удержания потерпевшей в качестве заложника, а также о том, что угрозы Волкова О.Н. в адрес О. не воспринимались потерпевшей как реальные.
Обязательным признаком состава преступления является определение субъекта преступления. В силу положения ст. 19 УК РФ уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного настоящим Кодексом. Следовательно, уголовный закон выделяет следующие основные критерии субъекта преступления:
1) это обязательно физическое лицо;
2) физическое лицо должно быть вменяемым;
2) физическое лицо должно достигнуть возраста уголовной ответственности, установленного УК РФ.
УК РФ предусматривает несколько минимальных возрастных границ уголовной ответственности:
1) общую - с 16 лет;
2) пониженную - с 14 лет;
3) повышенную - с 18 лет и более.
В ч. 2 ст. 20 УК РФ закреплен исчерпывающий перечень преступлений, устанавливающий возраст уголовной ответственности с 14 лет. К таким составам преступлений уголовный закон относит, в частности, террористический акт (ст. 205 УК РФ), захват заложника (статья 206) и ряд других, которые характеризуются повышенной общественной опасностью и относятся в своем большинстве к категории тяжких и особо тяжких преступлений. Субъектом иных преступлений террористической направленности признается любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.
В тоже время лицо может быть освобождено от уголовной ответственности за совершение преступления террористической направленности при наличии условий, закрепленных в соответствующей статье УК РФ. Закрепляя в УК РФ соответствующие основания освобождения от уголовной ответственности, государство в сфере уголовного преследования проводит, таким образом, дифференциацию уголовной ответственности, учитывая обстоятельства совершенного правонарушения, личность преступника и другие обстоятельства.
2.3 Проблемы квалификации терроризма
Анализ судебной практики показывает, что суды испытывают затруднения при применении законодательства об уголовной ответственности за преступления террористической направленности, в частности связанные с решением вопросов о квалификации таких деяний, об их отграничении от других преступлений или о совокупности с такими преступлениями.
В подавляющем большинстве случаев преступления террористической направленности совершаются в соучастии, поскольку совершение данных преступлений в одиночку практически невозможно. Действующие меры уголовно-правового характера не позволяют в полной и достаточной мере противодействовать преступлениям, совершаемым террористическими группами, что, по мнению большинства авторов, обуславливается неопределенностью и нечеткостью законодательной конструкции соответствующих уголовно-правовых норм, позволяющих привлекать к уголовной ответственности их лидеров и членов.
Законодательство, регулирующее противодействие террористической деятельности в России, в настоящее время не в состоянии реализовать принцип неотвратимости наказания в отношении многих лидеров преступных группировок, их активных членов, а также обеспечить государственную защиту потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства.
Действующим уголовным законодательством не вполне правильно формулируются признаки форм соучастия. Согласно ст. 32 УК РФ соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Исходя из анализа приведенного определения, можно указать на следующие характеризующие признаки соучастия:
1) объективные, среди которых следует отметить множественность лиц, т.е. в преступлении принимают участие двое и более лиц, выступающих субъектами уголовной ответственности, Как верно указывается многими авторами, "в соучастии не может быть менее двух участников по его определению";
2) субъективные (наличие совместного умысла).
По верному замечанию А.А. Арутюнова, "многие вопросы соучастия до сих пор остаются спорными, что на практике создает определенные трудности в вопросах квалификации преступлений, совершенных в соучастии, и индивидуализации ответственности и наказания"44. В теории уголовного права РФ выделяются следующие основополагающие признаки совместности:
1) деяния соучастников преступления являются взаимообусловленными;
2) наличие единого для соучастников конечного преступного результата;
3) причинная связь между действиями соучастников и общим результатом. В доктрине уголовного права не утихают споры вокруг данного признака соучастия.
Необходимо также обратить внимание на то обстоятельство, что при совместном совершении преступления террористической направленности нередко возникают ситуации выхода исполнителя преступления за пределы умыслов других соучастников. Согласно ст. 36 УК РФ за эксцесс исполнителя другие соучастники преступления уголовной ответственности не несут. Учитывая различные взгляды на основания выделения количественных и качественных эксцессов, рассматриваются и различные варианты квалификации деяний как самого исполнителя, допустившего эксцесс, так и остальных соучастников преступления.
Следует отметить, что на сегодняшний день УК РФ содержит более 90 составов преступлений, квалифицирующим признаком которых признается совершение преступления организованной группой.
Согласно ч. 3 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Исходя из законодательного определения, можно указать следующие основные характеризующие признаки организованной группы:
Как верно полагает А.Н. Мондохонов, при не совершении преступной группой преступлений либо ее существовании небольшой промежуток времени, признак устойчивости отсутствует и, соответственно, данная группа не может быть признана организованной. Вместе с тем, следует отметить, что говорить о сформированной организованной группы можно и тогда, когда она совершает одно единственное преступление, ради которой было создано, а затем ввиду достижения преступного замысла, распалась. При этом, судами подчеркивается, что тяжесть совершенного преступления свидетельствуют только о предварительном сговоре осужденных, а не о создании организованной группы.
Одним из главных отличительных особенностей организованной группы от группы лиц и группы лиц по предварительному сговору следует назвать именно наличие организатора. Как отмечено в Приговоре Верховного суда Республики Дагестан от 01.07.2015 по делу № 2-39/201547, предварительный сговор предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. Установленные в судебном заседании обстоятельства свидетельствуют о наличии в деянии М.М. такого квалифицирующего признака преступления как "группой лиц по предварительному сговору", а не "организованной группой".
По нашему мнению, необходимо в ч. 1 указанной статьи УК РФ организатора как соучастника преступления указать первым, а также начинать раскрытие его уголовно-правовых признаков первым в последующих частях настоящей статьи. Особенностью УК РФ является прямое закрепление пособничества в ранге исполнительства. Это стало возможным с введением ст. 205.1 УК РФ, которая теперь именуется "Содействие террористической деятельности". Первая ее часть устанавливает ответственность за склонение, вербовку или иное вовлечение лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст. ст. 205, 206, 208, 211, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, вооружение или подготовку лица в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений, а равно финансирование терроризма. Можно сделать вывод, что в упомянутой статье речь должна идти об оказании того же содействия, о котором идет речь в рамках регламентации ч. 5 ст. 33 УК РФ. Вместе с тем ст. 205.1 УК РФ трактует содействие гораздо шире, дополняя его, по сути, подстрекательством (склонением, вербовкой или иным вовлечением лица) к преступлению, подготовкой для его совершения другого лица, финансированием.
Верховный Суд РФ в Апелляционном определении от 24.06.2013 г. №19- АПУ 13-10 указал на доказанность вины Акавова И.М. в содействии террористической деятельности, который устраняя препятствия в подготовке террористического акта, заарендовал квартиру для тайного размещения лиц, его готовящих, перевез их, оружие и боеприпасы и поселил в квартире, обеспечивая их тайное нахождение в ней, изъял от нее все комплекты ключей, обеспечивал их продуктами питания, информировал о возможном наблюдении за ними.
В случае, когда лицо оказывает содействие советом или предоставлением сведений другому лицу для того, чтобы последнее устранило препятствие при совершении теракта, речь необходимо вести о пособничестве в совершении преступлений террористической направленности. В этом случае оказание помощи в виде устранения препятствий будет юридически являться исполнительством, а фактически оставаться пособничеством. Предоставление же советов и сведений для устранения препятствий будет являться пособничеством в собственном смысле этого слова. На деле же, несмотря на возможность пособничества в рамках рассматриваемого состава, сумбур в институт соучастия, безусловно, внесен. Так, Ленинский районный суд г. Грозного признал виновным Айдамирова, который с целью содействия террористической деятельности и оказания финансовой поддержки участникам НВФ, действующим в горно-лесистой местности Урус-Мартановского района ЧР, по указанию последних обменивал денежные средства в валюте на российские рубли и на эти средства приобретал продукты питания для участников НВФ, в пособничестве в финансировании терроризма (ч. 5 ст. 33, ст. 205.1 УК РФ).