В практике проблема квалификации деятельности участников террористических групп и сообществ сегодня является одной из самых актуальных. Самым большим сегментом (80,55%) в преступлениях террористической направленности остается организация незаконного вооруженного формирования (НВФ) или участие в нем.
2.4 Проблемы разграничения терроризма от смежных составов преступлений
В правоприменительной практике нередкими являются трудности с отграничением террористического акта (ст. 205 УК РФ) от захвата заложника (ст. 206 УК РФ), организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем (ст. 208 УК РФ), бандитизма (ст. 209 УК РФ) и нападения на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (ст. 360 УК РФ), что обуславливается наличием схожих признаков у данных преступных деяний.
Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем (ст. 208 УК РФ) в условиях возрастания террористической и экстремистской угрозы в Российской Федерации создают реальную угрозу основам общественной безопасности. В соответствии с п. 9 ст. 1 Федерального закона от 31 мая 1996 г. № 61-ФЗ "Об обороне" незаконное вооруженное формирование - это любое вооруженное формирование (объединение, отряд, дружина и др.), имеющее военную организацию или вооружение и военную технику либо в котором предусматривается прохождение военной службы, созданное и (или) действующее в нарушение федерального законодательства. Создание и существование незаконных вооруженных формирований в Российской Федерации запрещается и преследуется по закону.
Взаимосвязь террористического акта и деяния, предусмотренного ст. 208 УК РФ, проявляется прежде всего в том, что довольно часто террористические акты и другие общеопасные действия террористического характера совершаются именно участниками незаконных вооруженных формирований. В настоящее время в республиках Северного Кавказа, в частности в Чечне, Ингушетии, Дагестане, Кабардино-Балкарии, участниками незаконных вооруженных формирований ведется активная антигосударственная деятельность по подрыву основ конституционного строя и безопасности в Северо-Кавказском регионе, совершаются бандитские вылазки, террористические акты, захваты заложников и т.п.
Необходимо отметить, что отдельно уголовно-правовая норма об организации незаконного вооруженного формирования или участии в нем применяется редко. Как правило, виновные в совершении деяния, предусмотренного ст. 208 УК РФ, привлекаются к ответственности по совокупности преступлений, предусмотренных, например, ст. ст. 105, 111, 112, 126, 205, 206, 209, 278, 279, 281 УК РФ.
Таким образом, террористические акты, совершаемые участниками незаконных вооруженных формирований, следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 205 и 208 УК РФ, т.е. по ч. 2 ст. 208 УК РФ и соответствующей части ст. 205 УК РФ.
Отграничение организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем от террористического акта следует проводить по объективной стороне, цели, субъекту и условиям освобождения от уголовной ответственности.
Как пишет М.Ф. Мусаелян, в отличие от объективной стороны террористического акта объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 208 УК РФ, состоит альтернативно в создании незаконного вооруженного формирования (объединения, отряда, дружины или иной группы), а равно руководстве им или его финансировании (ч. 1) либо участии в незаконном вооруженном формировании (ч. 2).
Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 208 УК РФ, заключается в прямом умысле на создание незаконного вооруженного формирования, руководство им или участие в нем и в отличие от террористического акта не включает цель в качестве обязательного признака (обязательным признаком состава террористического акта является цель - воздействие на принятие решения органами власти или международными организациями).
Объектом бандитизма признается общественная безопасность, жизнь и здоровье людей, государственная и общественная собственность.
Общественная безопасность как объект посягательства включает в себя совокупность общественных отношений, обеспечивающих неприкосновенность личности, собственности, нормальное функционирование государственных, общественных учреждений и институтов, частных структур, поддержание общественного порядка.
Объективная сторона бандитизма выражается в наличии следующих признаков:
1) создание устойчивой вооруженной группы (банды);
2) руководство такой группой (бандой). Руководство предполагает принятие решений, связанных как с планированием, материальным обеспечением и организацией преступной деятельности банды, так и с совершением ею конкретных нападений (п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 № 1);
3) участие в банде, которое представляет собой не только непосредственное участие в совершаемых ею нападениях, но и выполнение членами банды иных активных действий, направленных на ее финансирование, обеспечение оружием, транспортом, подыскание объектов для нападения и т.п. (п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 № 1). Так, судом было установлено, что подсудимый А. участвовал в банде и совершенных ею нападениях, в том числе с применением огнестрельного и газового оружия. При таких обстоятельствах суд считает необходимым квалифицировать действия подсудимого А., так же как и действия подсудимых Г. и Г., каждого, по ч. 2 ст. 209 УК РФ как участие в устойчивой вооруженной группе (банде) и совершаемых ею нападениях;
4) участие в совершаемых бандой нападениях. При этом, как бандитизм должно квалифицироваться участие в совершаемом нападении и таких лиц, которые, не являясь членами банды, сознают, что принимают участие в преступлении, совершаемом бандой (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 № 1).
Банда характеризуется следующими признаками:
- наличие двух или более лиц;
- устойчивость;
- вооруженность;
- специальная цель создания банды - совершение нападений.
При совершении преступления, предусмотренного ст. 360 УК РФ, лицо не преследует цели воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, как при террористическом акте.
Значимость вопроса о квалификации и разграничении вышеуказанных преступлений, а также других преступлений, содействующих террористической деятельности, диктуется правоприменительной практикой. Полагаем, что решению вопроса о научно обоснованном разграничении террористического акта и других преступлений, содействующих террористической деятельности, могут способствовать:
1) научно обоснованное решение проблемы разработки признаков террористического акта в законодательных актах и критериев его отграничения от смежных и внешне схожих с ним преступлений, содействующих террористической деятельности;
2) обстоятельное обобщение судебной практики.
Уголовно-правовые меры борьбы с терроризмом требуют переосмысления, активизации и оптимизации.
Согласимся с высказыванием исследователей о необходимости возвращения в УК РФ понятии "преступления террористической направленности", как это сделано с принятием изменений в УК РФ, которыми введено понятие "преступление экстремистской направленности".
Посягательства на жизнь сотрудников правоохранительных органов в Республике Ингушетия совершают участники организованных преступных формирований (ОПФ) террористической направленности, входящие в структуру международной террористической организации "Кавказский эмират" Д. Умарова, но при возбуждении уголовного дела имеют место случаи, когда даже не фигурирует ст. 208 УК РФ (не говоря уже о ст. ст. 209, 210 УК РФ), ибо следствие и оперативное сопровождение проводится на низком профессиональном уровне.
Мотивация не возбуждения уголовного дела по ст. 208 УК РФ такова: на момент возбуждения дела не ясно, совершил это преступление один человек или группа, достоверно неизвестно, что это преступление совершено именно НВФ, может быть, по мотивам кровной мести или из хулиганских побуждений.
В Российской Федерации обычай кровной мести сохранился в ряде регионов (Адыгея, Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Северная Осетия - Алания, Чечня). Однако само по себе определение этого вида убийств в литературе не разработано в достаточной степени. Авторы в многочисленных учебниках и комментариях, повторяя друг друга, указывают лишь на существование обычая кровной мести, уточняют субъект данного преступления, указывают на специфику мотива убийства, а также место его совершения.
Убийство по мотиву кровной мести рассматривается как обычай, предполагающий, что родственники убитого или оскорбленного либо сам оскорбленный обязаны убить обидчика, в противном случае их ожидает позор, а в некоторых случаях - родовой остракизм (изгнание)55. Однако убийство по мотиву кровной мести - это не обычай, который определяет те или иные действия, а действие, которое совершается в силу данного обычая. А.Л. Карасова, Е.В. Тищенко и И.В. Чурляева, правильно отмечают, что совершение убийства из кровной мести означает причинение смерти в связи с обязанностью выполнить предписания обычая в ответ на определенные оскорбительные по обычаям кровной мести действия.
Анализ приостановленных уголовных дел по ст. 317 УК РФ свидетельствует о том, что при возбуждении уголовных дел, как правило, не указывается ст. 208 УК РФ, хотя по проверенным оперативным данным и обстоятельствам подрывов и обстрелов не вызывало сомнений совершение этих преступлений именно участниками ОПФ террористической направленности (НВФ, банда, преступное сообщество), а иногда и покушение на убийство гражданских лиц.
Таким образом, необоснованная квалификация при возбуждении уголовных дел только по ст. ст. 317, 167 УК РФ может привести к сокрытию преступлений от учета.
По данным правозащитных организаций, после отмены контртеррористической операции (КТО) в "горячих" регионах Северного Кавказа - Чечне, Ингушетии и Дагестане - произошло большое количество террористических актов с участием смертников. Часть террористических актов была завуалирована под другие особо тяжкие преступления, предусмотренные ст. ст. 105, 317 УК РФ. Следует отметить, что не все подрывы смертников были квалифицированы по ст. 205 УК РФ как террористический акт.
Некоторые сотрудники правоохранительных органов и спецслужб недостаточно ознакомлены со структурой ОПФ террористической направленности и активно ведут борьбу только с одной из ее организованных форм - НВФ, мера наказания по которой ниже, чем по ст. ст. 209 и 210 УК РФ, а сбор доказательств существенно легче, возможно рассмотрение уголовного дела в суде в упрощенном порядке, без исследования доказательств.
Только при существенном синхронном улучшении социально- экономического положения жителей в стране и изменении личностных характеристик (воздействие на иерархию ценностных ориентаций) граждан, улучшении идеологической и воспитательной работы, контрпропаганды идеологии исламского фундаментализма (ваххабизма) возможно улучшение криминальной ситуации в регионе, но для этого потребуются годы.
Уголовное законодательство РФ закрепляет определенные основания, при наличии которых лицо подлежит освобождению от уголовной ответственности. Данный уголовно-правовой институт следует рассматривать в качестве специальной формы проводимой государством политики по индивидуализации уголовной ответственности, соответствующей принципу гуманизма в современном обществе.
Так, согласно примечанию, к ст. 205 УК РФ лицо, участвовавшее в подготовке террористического акта, освобождается от уголовной ответственности, если оно своевременным предупреждением органов власти или иным способом способствовало предотвращению осуществления террористического акта и если в действиях этого лица не содержится иного состава преступления.
В соответствии с примечанием к ст. 205.4 УК РФ лицо, добровольно прекратившее участие в террористическом сообществе и сообщившее о его существовании, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.
Сегодня законодатель исходит из необходимости расширения перечня специальных оснований освобождения от уголовной ответственности. Одни авторы негативно относятся к данной практике, другие, напротив, являются сторонниками данной политики государства. Если рассматривать сущность освобождения от уголовной ответственности в дифференциации государством уголовной ответственности, то специальные виды освобождения от уголовной ответственности в наибольшей степени соответствует данному принципу, чем основания освобождения от уголовной ответственности, закрепленные в Общей части УК РФ. По общему основанию лицо может быть освобождено от уголовной ответственности только после факта совершения противоправного деяния при соблюдении обязательных требований и условий. Специальные основания дают лицу право выбора определенного действия, при соблюдении которого лицо может быть освобождено от уголовной ответственности (прекращение преступного деяния, не совершение более тяжкого преступления, заглаживание причиненного вреда и т.д.). При этом, специальные виды освобождения от уголовной ответственности в отличие от общих видов характеризуются четкостью понимания выполнения определенных действий, а также в принципе добровольности их совершения и отсутствия фактора субъективности уполномоченного государственного органа или суда в признании совершенных лицом действий как безусловного основания для освобождения от уголовной ответственности.