По мнению Р.Б. Байрамукова, Н.Д. Сухарева "наличие в УК РФ норм о специальных видах освобождения от уголовной ответственности свидетельствует о том, что уголовное законодательство использует стимулирующую роль мер поощрения в исправлении лиц, совершивших преступления".
Как верно утверждают многие авторы, закрепление уголовным законом специальных видов освобождения от уголовной ответственности носит поощрительный и предупредительный характер для лиц, совершивших противоправные деяния, склоняя их к осуществлению содействия правоохранительным органам в раскрытии и расследовании преступлений, возмещению причиненного ущерба, предупреждении совершения преступления и т.д.
Помимо карательной функции уголовное право выполняет и иные функции, одной из которых и выступает поощрительная функция, которая осуществляет воздействие на желаемое поведение людей, стимулируя осуществление социальной переориентации лиц, которые в добровольном порядке должны принять соответствующее решение. Именно не принуждение, а побуждение лежит в основе применения оснований освобождения от уголовной ответственности. Результатом побуждения должно явиться осуществление этим лицом социально-полезных действий, которые, как правило, выражаются в прекращении противоправных действий, своевременном сообщении о совершенном преступлении, явке с повинной, возмещении причиненного вреда и иных действиях. Таким образом, уголовный закон, закрепляя в соответствующих статьях Особенной части указание на совершение определенных действий, дает возможность лицам, выполнившим эти действия, быть освобожденными от уголовной ответственности.
В науке уголовного права осуществляется классификация поощрительных норм, предусматривающих специальные виды освобождения от уголовной ответственности, которые по основанию и условию их применения можно отнести к обязывающим и дающим определённое право поощрительным нормам.
В случае применения специального основания об освобождении от уголовной ответственности обязывающая поощрительная норма говорит об обязанности освобождения лица от уголовной ответственности, выполнившего условия, закрепленные в примечании к соответствующей статье, представляющие собой императивное основание для освобождения от уголовной ответственности.
В уголовно-правовой науке до сих пор нет ясности по вопросу о природе освобождения от уголовной ответственности при совершении ряда преступлений террористической направленности. Очевидно, что распространить требования об освобождении от уголовной ответственности можно ко всем составам преступлений террористической направленности. При этом, подчеркнем, что речь идет об освобождении от уголовной ответственности только в случае добровольной явки в правоохранительные органы, а не когда уже лицо было задержано за противоправное деяние. Кроме того, считаем возможным дополнить перечень лиц, которые могу быть освобождены от уголовной ответственности, наряду с пособником и исполнителей террористического акта.
Особенностью УК РФ является прямое закрепление пособничества в ранге исполнительства. Это стало возможным с введением ст. 205.1 УК РФ, которая теперь именуется "Содействие террористической деятельности". Первая ее часть устанавливает ответственность за склонение, вербовку или иное вовлечение лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст. ст. 205, 206, 208, 211, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, вооружение или подготовку лица в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений, а равно финансирование терроризма. Можно сделать вывод, что в упомянутой статье речь должна идти об оказании того же содействия, о котором идет речь в рамках регламентации ч. 5 ст. 33 УК РФ. Вместе с тем ст. 205.1 УК РФ трактует содействие гораздо шире, дополняя его, по сути, подстрекательством (склонением, вербовкой или иным вовлечением лица) к преступлению, подготовкой для его совершения другого лица, финансированием.
Более того, недавно появившаяся ч. 3 ст. 205.1 УК РФ традиционное пособничество прямо признает исполнительством. При сравнении санкций ч. 1 ст. 205 и ч. 3 ст. 205.1 УК РФ получается, что фактически пособнические действия подлежат более строгому наказанию, чем фактически и юридически исполнительские.
Сказанное подтверждается и в теории уголовного права. В ней отмечается, что "при наличии нормы, закрепленной в ч. 3 ст. 205.1 УК, соучастие в террористическом акте и других преступлениях террористического характера, перечисленных в ч. 1 ст. 205.1 УК РФ, будет возможным только в форме соисполнительства, действий организатора и подстрекателя, но не пособника, что внесет сумбур в институт соучастия". Правда, с А. Рарогом отчасти следует не согласиться.
В случае, когда лицо оказывает содействие советом или предоставлением сведений другому лицу для того, чтобы последнее устранило препятствие при совершении теракта, речь необходимо вести о пособничестве в совершении преступлений террористической направленности. В этом случае оказание помощи в виде устранения препятствий будет юридически являться исполнительством, а фактически оставаться пособничеством. Предоставление же советов и сведений для устранения препятствий будет являться пособничеством в собственном смысле этого слова. На деле же, несмотря на возможность пособничества в рамках рассматриваемого состава, сумбур в институт соучастия, безусловно, внесен.
Неслучайно, как и в случае с посредничеством во взяточничестве, введение этого состава также широко критикуется в уголовно-правовой литературе. В частности, А. Арутюнов выступал за исключение ст. 205.1 УК РФ еще до появления в ней части третьей, мотивируя это тем, что образование в Особенной части УК РФ статей, диспозиции которых фактически дублируют положения ст. 33 УК РФ, делает институт соучастия бессмысленным 59, которые придерживается и автор настоящего исследования. А. Серебряков высказывает менее кардинальное решение, предлагая исключить из ст. 205.1 УК РФ лишь те действия объективной стороны, которые дублируют ч. ч. 4 и 5 ст. 33 УК РФ. Некоторые авторы предлагают еще более сузить количество объективных действий, посвятив ст. 205.1 УК сугубо проблеме финансирования терроризма.
Следует согласиться также с высказыванием М.Ф. Мусаелян, что законодатель в ч. 1 ст. 205 УК РФ, уравняв по степени опасности реальное совершение взрыва, поджога или иных действий и угрозу их совершения, не учел объективные различия в степени опасности действий и угрозы их совершения. В этой связи обоснованным является предложение автора о выделении угрозы совершения террористического акта в самостоятельную норму УК РФ.
Терроризм необходимо отграничивать от экстремизма. Т.А. Корнилов под экстремизмом понимает определенную деятельность, которая базируется на идеологической основе, заключающейся в отрицании всякого инакомыслия, желании утверждения своей системы взглядов и её навязывания любой ценой оппонентам. При этом, как верно замечает Ю.П. Сапронов, "экстремизм не ограничивается лишь провозглашением каких-либо теоретических концепций или идеологических систем, а включает в себя и определенные действия, часто агрессивные, направленные на достижение выдвинутых целей".
К.О. Никонов к проявлению экстремизма относит также терроризм в его крайне насильственном проявлении 65. Основной объект большинства преступлений террористической направленности - общественная безопасность. Исключением из данного правила является, например, террористический акт, где основным объектом остается общественная безопасность, а дополнительными объектами выступают жизнь, здоровье, собственность и другие правоохраняемые блага. Многие составы преступлений террористической направленности являются материальными, последствиями совершения которых являются смерть потерпевшего, причинение вреда здоровью различной степени тяжести либо физических, психических страданий и т.д. Верховный Суд РФ в Апелляционном определении от 23.10.2013 г. № 56-АПУ 13-25 указал, что факт наличия в жилище Утробина В.В. литературы и плакатов экстремистской направленности подтверждает, что преступления Утробиным В.В. были совершены на национальной почве, но не может являться одним из основных доказательств создания им террористического сообщества.
Особую опасность представляет преступный политический экстремизм ввиду устремления его сторонников к дестабилизации ситуации в стране, разрушению политической системы современного общества с целью дальнейшего установления нового политического порядка. Особое распространение в России в последнее время получил национальный экстремизм. Так, Постановлением Президиума Верховного суда Республики Татарстан от 14.03.2012 по делу № 44- у-168 Б. был осужден по части 2 статьи 282.1 УК РФ. Целью создания экстремистского сообщества было вытеснение мигрантов из г. Казани, проведение сборов, где обсуждались проведение "белых патрулей", совершения преступлений в отношении лиц неславянской национальностей.
По другому уголовному делу К.В. и У. признаны виновными в том, что 21 октября 2007 года примерно в 17 часов 45 минут К., демонстрируя собственное превосходство над лицами неславянского происхождения, желая добиться общественного резонанса и разжигания межнациональной ненависти и вражды, действуя совместно, согласованно и заодно в группе с другим лицом, для лишения жизни напал на потерпевшего А., имевшего явные внешние признаки представителя азиатской народности и из-за принадлежности его к иной национальности, и нанес потерпевшему совместно с другим участником группы не менее 26 ударов ножами в голову и другие части тел.
Из приведенных примеров становится ясно, что экстремизм характеризуется особой дерзостью, жесткостью. Особое распространение идея национального экстремизма получила у футбольных фанатов, которые устраивают показательные "выходки" и нападения в отношении лиц неславянской национальности. При этом, в республиках Северного Кавказа, напротив, развит национальный экстремизм в отношении лиц русской национальной. Как пишет А.Н. Песков, "фанаты-экстремисты нередко провоцируют крупные массовые беспорядки на национальной почве и за пределами спортивных сооружений". А последние трагические события на Украине показали всю опасность национального экстремизма со стороны футбольных фанатов, которые принимали активное и действенное участие в показательных расправах над лицами, которые пропагандировали идеи русского мира и его ценностей.
Итак, преступления террористической направленности характеризуются специфичностью объективной и субъективной стороны данных преступлений. Преступления террористической направленности совершаются в форме активных действий. Многие составы преступлений террористической направленности являются материальными, последствиями совершения которых являются смерть потерпевшего, причинение вреда здоровью различной степени тяжести либо физических, психических страданий и т.д. С субъективной стороны все преступления террористической направленности совершаются умышленно с одновременным наличием таких низменных побуждений как устрашение населения, причинение вреда жизни, здоровью граждан, их собственности, дестабилизация деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений.
Глава 3. Криминологические проблемы противодействия терроризму
3.1 Личность преступника, совершающего преступление террористического характера
Криминологическая характеристика преступлений, связанных с терроризмом, отличается известным своеобразием. В составе современной Российской Федерации более ста этносов, в том числе около тридцати наций. Взаимоотношения между различными нациями, этническими и религиозными группами всегда отличались своим противоречивым характером - тяготением к сотрудничеству и периодическими взрывами конфликтности. Одним из важнейших элементов криминологической характеристики выступает место преступления и способ совершения преступления. В уголовно-правовом смысле место является факультативным признаком объективной стороны преступления и означает пространство (территорию), в пределах которого оно совершается.
Общеизвестно, что уголовно-правовой признак, приобретая значение квалифицирующего, повышает общественную опасность преступления, изменяет его квалификацию и категорию, что, в свою очередь, влияет на размер санкции за его совершение.
Вместе с тем преступления, связанные с терроризмом, создают в обществе обстановку напряженности, вселяют в граждан неуверенность в своей личной безопасности и защищенности своего имущества.
Одним из средств оптимизации расследования является криминологическая характеристика. Причем необходимо отметить, что это далеко не универсальное средство, если ее рассматривать как некую абстрактную конструкцию, поскольку ее эффективность не в каких-то наиболее общих, характерных для всякого преступления, чертах, а в особенностях, индивидуализирующих именно определенный, вполне конкретный вид преступлений. То есть значение для расследования криминологической характеристики состоит в том, что она позволяет увидеть в каждом конкретном преступлении определенные, индивидуальные черты. Именно этим обусловлено то, что от вида преступления зависит, какие и сколько элементов составляют криминологическую характеристику. Иначе говоря, индивидуальность криминологической характеристики конкретного вида преступлений определяется ее элементным составом. Причем следует отметить, что важным в индивидуализации такой криминологической характеристики являются также и связи, которые устанавливаются между этими элементами, определяя криминологическую характеристику определенного вида преступлений не просто как совокупность названных элементов, а как систему.
Важность криминологической характеристики заключается в том, что она является средством, с помощью которого систематизируется вся совокупность информации, которую получает следователь в ходе своей деятельности. То есть одним из свойств криминологической характеристики, которое используется для оптимизации расследования, является ее системность, определяющая упорядоченность поисковой деятельности как следователя, так и иных лиц, оказывающих ему содействие при расследовании. Использование криминологической характеристики как средства оптимизации расследования позволяет избежать хаотичности в процессе доказывания.