2) угрозой совершения указанных действий, под которой следует понимать прямое высказывание угрозы совершить террористический акт, подкрепленное совершением действий, свидетельствующих о реальности такого намерения. Данная угроза, как разъяснено в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1, может быть выражена различными способами (например, устное высказывание, публикация в печати, распространение с использованием радио, телевидения или иных средств массовой информации, а также информационно-телекоммуникационных сетей).
Угроза должна вызывать у адресата обоснованное опасение ее реализации. Данные угрозы должны носит реальный, а не мнимый (ложный) характер. Так, Верховный Суд РФ по делу № 22-АПУ 13-4 пришел к выводу, что конкретных действий, которые могли бы расцениваться как реальная угроза террористического акта, Дзобеловым Б.Н. совершено не было, а одни его словесные заявления служить основанием для применения нормы ч. 1 ст. 205 УК РФ не могут. Достаточных данных, которые бы подтверждали реальность высказанных Дзобеловым Б.Н. угроз или, по меньшей мере, неизбежность их восприятия как реальных адресатами этих угроз, судом установлено не было.
Реальность угрозы устанавливается с учетом конкретных обстоятельств преступления (время, место, обстановка, способ и т.д.), влияния на механизм преступного деяния иных, часто случайных обстоятельств (скопление народа, транспортной техники и т.п.). При оценке реальности угрозы совершения террористического акта следует также учитывать то, что восприятие угрозы сугубо субъективно и на этот процесс может оказывать существенное влияние такой фактор, как личность угрожающего (его преступное прошлое, положение в криминальном сообществе, связи с бандформированиями, авторитет среди террористов и т.п.). Исходя из этого в некоторых случаях для квалификации угрозы террористического акта как оконченного преступления, возможно, будет достаточно наличия только "субъективного фактора". Так, угрозы совершить террористические акты путем взрывов, использования радиоактивных или биологически опасных веществ, высказанные в свое время чеченскими террористами Ш. Басаевым и С. Радуевым, можно квалифицировать как оконченный состав угрозы террористического акта. Учитывая одиозную личность данных террористов, совершивших не один террористический акт с сотнями жертв, а также их известность и авторитет среди террористов, высказанные ими угрозы вполне могли вызвать у населения и властей реальные опасения их осуществления даже при отсутствии попыток выполнить эти угрозы.
Пунктом "в" ч. 2 ст. 205 УК РФ в качестве квалифицирующего состава предусмотрено совершение действий, указанных в ч. 1 настоящей статьи, повлекшие причинение значительного имущественного ущерба либо наступление иных тяжких последствий. По мнению ряда исследователей, понятие "значительный имущественный ущерб" следует исключить, так как оно является оценочным, имеет другое значение, чем в преступлениях против собственности, и охватывается понятием "иные тяжкие последствия". Позволим не согласиться с данной точкой зрения, так как авторы не учли наиболее частую возможность и опасность наступления именно такого последствия, как значительный имущественный ущерб (наряду с опасностью гибели человека).
В судебной практике отмечается, что при совершении террористического акта создание опасности наступления тяжких последствий может иметь место как альтернативно к каждому из вышеуказанных последствий, так и одновременно ко всем.
Некоторыми авторами предлагается дополнить ч. 2 ст. 205 УК РФ таким квалифицирующим признаком, как сопряженное с террористическим актом убийство. Полагаем, что стирание грани между объектами терроризма и иных преступлений, связанных с посягательством на жизнь личности, не представляется правильным решением для развития уголовного законодательства. Во-первых, "объективизированы" устрашение населения и опасность гибели людей в результате совершения террористического акта (ст. 205 УК РФ), ранее считавшиеся его альтернативными целями. Кроме того, более объемно сформулирована диспозиция ч. 1 ст. 205.1 УК РФ, теперь предусматривающая ответственность за "содействие террористической деятельности"; здесь же сформулированы поощрительная норма об освобождении от уголовной ответственности и дефиниция финансирования терроризма. Но наиболее интересной новеллой УК РФ стало появление ст. 205.2 о совершении публичных призывов к осуществлению террористической деятельности или публичного оправдания терроризма.
Отметим, что логика появления ст. 205.2 УК РФ понятна, так как террористическая деятельность во всех ее проявлениях несет серьезную угрозу стабильности и существованию нашего (и не только) общества и государства. Однако формулировка диспозиции ч. 1 ст. 205.2 УК РФ позволяет говорить о ее двояком смысле и возможности политизированной юридической оценки указанных в ней деяний. Попытаемся выделить плюсы и минусы новой уголовно-правовой нормы.
Ст. 206 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за захват или удержание лица в качестве заложника, совершенные в целях понуждения государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия как условия освобождения заложника. Объективная сторона похищения заключается в совершении общественно опасного деяния, т.е. в завладении живым человеком вопреки его воле с последующим его перемещением и удержанием. Так, действия Раздобреева В.А. были квалифицированы судом по ст. 206 УК РФ, который в присутствии своей матери Р. схватил дочь за шею, и, применяя к ней насилие, опасное для жизни и здоровья, стал угрожать ее убийством, заявив, что взорвет дом вместе со своей дочерью в случае, если она попытается выйти из дома и если ему не будут переданы денежные средства для приобретения наркотиков. Получив деньги, Раздобреев В.А. продолжил свои противоправные действия, высказав новое требование - передать ему еще <...> рублей, как условие освобождения заложника, заявив, что в случае невыполнения этого требования он взорвет дом вместе с дочерью, после чего заставил Р. вернуться в дом 30. В рамках другого уголовного дела было установлено, что Скалин И.А. осужден за захват лица в качестве заложника, совершенный с применением предмета, используемого в качестве оружия, в целях понуждения государства и гражданина совершить действие как условие освобождения заложника.
Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 208 УК РФ "Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем" характеризуется совершением нескольких альтернативных действий:
1) создание незаконного вооруженного формирования;
2) руководство таким формированием;
3) финансирование незаконного вооруженного формирования;
4) участием в незаконном вооруженном формировании.
В рамках уголовного дела судом было установлено, что Хубиев Р.М. осознавая преступный характер деятельности Хубиева Р.А.-А. и членов созданной им вооруженной группы умышленно способствовал деятельности этой группы, предоставляя для ее руководителя место для скрытого проживания, исполнял поручения руководителей группы, связанные с обеспечением деятельности формирования, перевозил вооруженных членов незаконного вооруженного формирования на автомашине, обеспечивал связь руководителя с другими пособниками.
Как верно указывает С.А. Ершов, "в случае, когда лицо оказывает содействие советом или предоставлением сведений другому лицу для того, чтобы последнее устранило препятствие при совершении теракта, речь необходимо вести о пособничестве в совершении преступлений террористической направленности". В этом случае оказание помощи в виде устранения препятствий будет юридически являться исполнительством, а фактически оставаться пособничеством. Предоставление же советов и сведений для устранения препятствий будет являться пособничеством в собственном смысле этого слова. На деле же, несмотря на возможность пособничества в рамках рассматриваемого состава, сумбур в институт соучастия, безусловно, внесен.
О пособнике, наряду с другими соучастниками, говорится в ст. 33 УК РФ. Уголовный закон раскрывает его понятие путем перечисления возможных вариантов общественно опасного поведения. Более того, законодатель решил, что количество общественно опасных способов пособничества должно быть строго ограничено, тем самым исключив расширительное толкование ч. 5 ст. 33 УК РФ. Сказанное означает лишь одно - в соответствии с действующим уголовным законом пособником любого из преступлений, перечисленных в Особенной части УК РФ, может быть признано только то лицо, которое способствовало исполнителю одним или несколькими способами, указанными в ч. 5 ст. 33 УК РФ:
- содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий;
- заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем;
- заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы. Как видно из материалов дела 34 обвинение Д. основано на показаниях свидетеля У. о том, что Т. дважды приезжал к нему на автомашине марки "<...>" черного цвета и рассказывал о том, что он является членом незаконного вооруженного формирования. Согласно детализации о входящих и исходящих звонках телефона Д. последний мог находиться на территории п. <...> <...> района 7, 12 января и 7 февраля 2012 г., где 12 марта 2012 г. правоохранительными органами были уничтожены члены незаконного вооруженного формирования Г.Х. и другие. Кроме того, на участие Д. в пособничестве участникам незаконного вооруженного формирования, по мнению стороны обвинения, указывает оперативно-розыскная информация, добытая правоохранительными органами. Однако перечисленных выше сведений явно недостаточно для обвинения Д. в инкриминируемом ему преступлении. Свидетель У.Д. не знал и никаких показаний относительно его не дал. Остальные сведения, содержащиеся в его показаниях, а также в других доказательствах, исследованных в ходе судебного разбирательства, не позволяют сделать однозначный вывод об обоснованности обвинения и носят предположительный характер. Справки правоохранительных органов о наличии у них той или иной информации, добытой оперативным путем, без указания источника ее получения и проверки этой информации конкретными оперативно- розыскными мероприятиями, не являются доказательствами, предусмотренными уголовно-процессуальным законом.
Общественно опасное деяние, ответственность за которое предусмотрена ст. 211 УК РФ, заключается в совершении:
1) угона судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава;
2) их захват.
Многие составы преступлений террористической направленности являются материальными, последствиями совершения которых являются смерть потерпевшего, причинение вреда здоровью различной степени тяжести либо физических, психических страданий и т.д. Верховный Суд РФ в Апелляционном определении от 23.10.2013 г. № 56-АПУ 13-25 указал, что факт наличия в жилище Утробина В.В. литературы и плакатов экстремистской направленности подтверждает, что преступления Утробиным В.В. были совершены на национальной почве, но не может являться одним из основных доказательств создания им террористического сообщества.
Покушение характеризуется в осуществлении действий, направленных на совершение преступления, но не приведших к совершению преступного замысла до конца по не зависящим от виновного обстоятельствам. Так, Верховным Судом РФ по делу № 20-АПУ 14-7 было установлено, что о роли каждого из них в этом преступлении давали показания в ходе предварительного расследования Саидов И. и С. одна из двух женщин, которым надлежало путем самоподрыва совершить теракт, но который не удалось довести до конца вследствие несвоевременного подрыва другой исполнительницы.
К преступлениям террористической направленности следует относить и посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность (ст. 277 УК РФ). Так, Магомедов Р.А. признан виновным в незаконном ношении огнестрельного оружия - пистолета калибра 9 мм неустановленного образца и боеприпасов к нему и с его применением посягательстве на жизнь государственного деятеля из мести за указанную деятельность Г. <...> года рождения, являвшегося председателем территориальной избирательной комиссии <...> района Республики <...> повлекшего его смерть от огнестрельных ранений.
2.2 Субъективные признаки терроризма
К субъективным признакам преступлений террористической направленности следует отнести субъекта и субъективную сторону преступления. В качестве обязательного признака субъективной стороны любого преступления выступает вина - психического отношения лица к совершаемому им преступлению. Если объективная сторона преступления составляет его фактическое содержание, то субъективная сторона преступления отражает психологические аспекты содержания преступного деяния, характеризуя процессы, протекающие в психике виновного. Данное познание не поддается непосредственному чувственному восприятию, а определятся исключительно посредством анализа и оценки имеющихся объективных обстоятельств совершенного преступного деяния.
Как верно указывается исследователями, термин "субъективная сторона" не употребляется уголовным законодательством. Его раскрытие законодателем осуществляется через такие категории как "вина", "мотив", "цель", характеризующие психическую сущность поведения субъекта с разных сторон 38. В качестве обязательного признака субъективной стороны любого преступления выступает вина - психического отношения лица к совершаемому им преступлению.