Материал: 2161

Глава 5. СТРУКТУРА ОСНОВНЫХ ДВИГАТЕЛЬНЫХ СПОСОБНОСТЕЙ И СВОЙСТВА НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

Знание механизмов проявления двигательных способностей применительно к спортивной деятельности дает возможность более рационально подходить к проблеме их выявления, развития и последующего совершенствования.

Тем не менее и сегодня нет единого мнения относительно природы механизмов функционирования способностей человека. В этих условиях, с позиции деятельностного подхода, особенно актуальным является изучение роли индивидуальных и типологических особенностей и их влияния на спортивную деятельность – ее структуру, эффективность, результативность.

5.1.Взаимосвязь быстроты двигательных действий и скорости с особенностями индивидуальности

Быстрота – способность человека совершать двигательное действие в минимальный для данных условий отрезок времени. Одновременно быстроту следует рассматривать как специфическое и многофункциональное свойство ЦНС. По Ю.В. Верхошанскому, быстрота – это способность к высокой скорости движений, выполняемая при отсутствии значительного внешнего сопротивления и не требующая больших энергозатрат. Анализируя природу качества, следует отметить, что чем больше появляется исследований на эту тему, тем меньше становится единства взглядов, а объясняется это чаще всего специфичностью проявления показателей быстроты.

К специфическим факторам проявления быстроты относят: латентный период двигательной реакции (простой, сложной); быстроту реализации локального одиночного ненагруженного движения (рукой, ногой, туловищем, головой); быстроту реализации многосуставного движения, связанного с изменением положения тела в пространстве, а также быстроту переключения с одного действия на другое при отсутствии значительного внешнего сопротивления, частоту незагруженных движений.

Эти формы проявления быстроты независимы (или малозависимы) друг от друга, не связаны (или мало связаны) с уровнем физической подготовленности со скоростью движений или перемещений спортсмена, требующих от него предельных мышечных напряжений. Относительная независимость этих форм проявления быстроты отмечена даже у детей 9 – 13 лет (С. Салашов, 1979; С.И. Мануйлов, 1983).

Высокая специфичность скоростных способностей человека связана,

141

по всей видимости, с тем, что нет единого мнения об особенностях взаимосвязи между различными видами спортивных упражнений (Р. Лукау-

скас,1963; В.М. Зациорский, М.А. Годик,1962; Z. Kuras, 1962; Vi. Sokol, 1966). Так, отмечается, что способность к быстрому ускорению и способность к поддержанию большей скорости независимы друг от друга

(F.M. Henry, 1960; F.M.Henry and I.R. Trafton,1951). Различные проявления быстроты (время реакции, частота движений и др.) не имеют между собой достоверной связи (М.А.Годик,1966). В то время как между величинами, характеризующими степень развития какой-либо одной скоростной функции, проявленной субъектом в различных условиях, наблюдаются достоверные положительные корреляции (В.С.Горожанин,1977; D.H. Glarke, 1962; L.M. Lamer, 1934; W.S. Lotler,1961). Ранее допускалось, что в орга-

низме человека нет единого фактора, как бы лимитирующего скорость движений (W.O. Fehn, 1930; В. С. Горожанин, 1973). Применительно к настоящему времени эта функция, видимо, находится в координационном механизме нервно-мыщечного аппарата (А.П.Шиошвили и др., 1982; D. Barker,1961; S.М. Cooper, 1963). По Ю.В. Верхошанскому (1988), ско-

рость движений, перемещений лимитируется способностью центральной моторной зоны генерировать и поддерживать максимальный по интенсивности поток импульсации, скоростью и мощностью метаболических реакций, запасом КРФ и гликогена в мышцах. При этом найдено, что уменьшение времени двигательной реакции сопутствует росту достижений в уп-

ражнениях на скорость (В.И. Барышев,1962; W.R. Pierson, 1962; I.H. Westerlund и др.,1951).

Ранее уже отмечалось, что наличие или отсутствие связи применительно к отдельным формам проявления быстроты в определенной степени зависит от таких факторов, как интенсивность стимула и индивидуальные свойства нервной системы спортсмена (В.А.Сальников,1981). На значение выявления структуры качества быстроты и их связь с индивидуальнотипологическими особенностями спортсмена большое внимание обращалось и ранее (Н.В.Зимкин, 1956; Е.П.Ильин,1974, 1976; В.С.Горожанин, 1971). В отдельных работах приводятся данные о типологическом комплексе, способствующем проявлению скоростных качеств и быстроты (Е.П. Ильин, 1979; В. С. Горожанин, 1971; А.Г. Дрижика и др., 1976). Одновременно, говоря об индивидуальных особенностях в проявлении скоростных показателей и быстроты, следует помнить, что большинство из них находится под большим генетическим контролем, как и многие другие проявления двигательных способностей (M.O.Marisi,1977; В.Б. Шварц, 1978; R.Kovaz, 1981; I.Szopa, 1982; В. Б. Шварц, С.В. Хрущев, 1984). На фоне этих данных отмечается, что совершенствуются эти двигательные проявления в незначительной степени.

142

Если в ранних работах основой быстроты считалась лабильность нервно-сенсорного аппарата, позднее важная роль уже отводилась подвижности нервных процессов (В.А. Зимкин, 1956; З.И. Бирюкова, 1961)

В.С.Фарфель (1969) пишет: «От того, как часто может происходить процесс переключения, и от того, насколько согласованна деятельность центров антагонистических мышц при малом частом чередовании в них процессов возбуждения и торможения, и зависит, главным образом, предел частоты ритмичных движений, свойственных данному субъекту».

Наряду с этим имеются данные, которые показывают, что спринтеры с низким уровнем лабильности способны показать лучшие и более стабильные результаты в состязаниях, чем спортсмены, имеющие высокую лабильность (А.П. Кашин, Х.М. Муртазин, 1981). Также отмечается и отсутствие зависимости между лабильностью нерва и скоростью движения

(Д.П. Букреева, 1995).

Сопоставляя успешность спринтерской деятельности со свойствами нервной системы, З.И. Бирюкова (1961) показала, что она выше у лиц с сильным и концентрированным возбудительным процессом, этой точки зрения в своих ранних работах придерживался Б.А.Вяткин (1972). З.И.Бирюкова (1961) чаще использует оценочный подход, в результате которого наиболее благоприятными для спортивной деятельности являются сочетания таких типологических особенностей проявления свойств нервной системы, как сила нервной системы, уравновешенность нервных процессов и их подвижность. Индивидуальные различия в скорости движений связываются с подвижностью (Василец Т.В., 1975). В работах настоящего времени эта точка зрения не находит экспериментального подтверждения. Одновременно В.С. Горожанин (1974) на основании собственных исследований критически относится к традиционному представлению о подвижности нервной системы как основному фактору, определяющему уровень скоростных двигательных способностей человека. По его мнению, скорость передвижения связана с динамичностью тормозного процесса, а определяется это тем, что быстрота нарастания импульсации из центра локомоций к нижележащим мозговым структурам, возбуждающим мышцы и осуществляющим координацию движений, происходит за счет торможения.

В работах же Е.П. Ильина (1979) специфика проявления двигательных качеств ставится в зависимость от комплекса типологических особенностей; в частности, хорошие скоростные качества проявляют лица со слабой нервной системой, подвижностью возбуждения и преобладанием возбуждения по внешнему балансу.

Между тем М.Н. Борисова (1969) ведущим критерием качественной стороны быстроты считает скорость концентрации (преимущественно во

143

времени) нервных процессов. А.Г. Дрижика и др. (1979) включают сюда еще степень концентрированности этих процессов.

Позднее (А.Г. Дрижика, П.А.Жоров,1985), изучая связь с ведущими критериями успешности: лучшим спортивным результатом, максимальной скоростью бега, быстротой формирования навыка барьерного бега, показали, что она проявляется со всеми тремя показателями концентрированности нервных процессов: скоростью, степенью, дискретностью. При этом дискретность концентрированности нервного процесса чаще обуславливала стабильность достижений в соревнованиях. В результате было сделано предположение, что особенности концентрированности нервных процессов действительно лимитируют границы развития максимальной скорости, учебных и спортивных способностей и, таким образом, являются компонентами нейродинамических основ общих способностей человека. Смелое предположение, но согласиться можно только со второй его частью. Относительно первой – едва ли соревновательная результативность может являться фактором, выражающим лимитирующие границы, скорее, это должно быть изучено в процессе развития этого качества.

При этом сопоставление таких показателей, как достижения скорости и ее удержание на дистанции показало, что едва ли они лимитируются единым генеральным фактором. На это обратил внимание Л.Д. Гиссен (1973), который наращивание скорости соотносит с подвижностью, а сохранение скорости – с инертностью нервных процессов. В целом необходимо отметить, что большинство же рассмотренных данных получено в отношении проявления скорости целостного двигательного акта, а не элементарных форм проявления быстроты (В.М. Зациорский, 1970), хотя скорость целостного движения лишь косвенно характеризует быстроту человека. Тем не менее быстроту целостных действий многие связывают с подвижностью нервных процессов (М.Р. Щукин, 1969; Е.А. Климов, 1969), со слабой силой нервной системы в зрительном анализаторе (А.П. Кашин, Х.М. Муртазин, 1979). В то время как различные формы проявления быстроты зависят от ряда особенностей индивидуальности человека. Так, по данным В.С. Горожанина (1973), это динамичность, подвижность, лабильность, уравновешенность нервных процессов.

Однако при изучении структуры качества быстроты остался за пределами исследования ряд факторов, которые могли бы оказать существенное влияние на проявление изучаемых связей. Так, при изучении связей времени двигательной реакции не учитывалась интенсивность применяемого стимула, не изучались особенности НМА в структуре показателей быстроты. Отсутствует систематизация этих показателей с проявлениями нейродинамики. В полученных нами данных, как и в других исследованиях, не обнаружены связи между частотой движения и простой двигатель-

144

ной реакцией на световые и звуковые раздражители средней интенсивности; коэффициенты корреляции составили в первом случае r = 0,198, во втором – r =0,101 при Р > 0,05.

Увеличение интенсивности тестируемого сигнала при измерении времени реакции изменяет уровень связи в сторону увеличения. Частота движений в этом случае достоверно и положительно коррелирует со вре-

на и для средних групповых данных, где большей частоте движений соответствует более короткое время простой двигательной реакции на сильный свет и звук (табл.10).

Латентное время напряжения (ЛВН) и расслабления (ЛВР) (произвольный вариант тестирования) короче у лиц с высокой частотой движения по сравнению с лицами, обладающими низким ее уровнем (Р < 0,05).

Однако достоверная корреляционная связь имеется только между частотой движения и ЛВН (r = 0,290 при Р < 0,05). В отношении ЛВР она отсутствует (r = 0,10 при Р >0,05).

Все это дает основание предположить, что отсутствие связи между вышеприведенными показателями в прежних работах может быть связано с интенсивностью сигнала.

Действительно, при определении максимальной частоты движений наблюдается значительная активизация испытуемых, при измерении же времени двигательной реакции на сигнал средней интенсивности не наступает достаточная активизация. Латентное время напряжения и расслабления не имеет достоверной связи.

Время простой двигательной реакции на сильный свет положительно коррелирует с показателями ЛВН и ЛВР (соответственно r = 0,436 при Р< 0,05; r=0,392 при Р< 0,05). Отсутствует достоверная связь ЛВН и ЛВР с показателями ВР на сильный звук.

145