Материал: Червонюк В.И. Конституционное право зарубежных стран. Вып. 3. Ч. 1

51

ориентируясь именно на классические схемы теории, не пытаясь ка- ким-то образом «переиначить» их. Использование такого техникоюридического способа конструирования конституционных установлений, как абстрактное изложение нормы права, позволяло учредителям конституций избегать создания конституционных тупиков на тот случай, когда практика функционирования властей не согласуется со строгими конституционными схемами и входит в резкое противопоставление с конституционными императивами. Конституционный принцип разделения властей в силу его высокого уровня нормативного обобщения (абстрактности) указанной цели вполне отвечает. Значит, определить совпадение или расхождение практики реализации данного принципа с конституционным установлением крайне сложно.

В обществоведческой литературе и в политической практике господствует мнение о том, что «принцип разделения властей выступает как некий абстрактный идеал, своего рода идеальный тип, который едва ли находит практическое применение в условиях современного политического процесса»1.

Такой подход к оценке фундаментального принципа государственного устройства государства достаточно распространен в современной науке и в политической практике. По этой версии любые отступления от «абстрактного идеала» не только возможны, но и с точки зрения современного политического процесса (субъективного усмотрения) вполне допустимы и даже необходимы. Подобный взгляд на проблему противоречит самой сути принципа разделения властей, не учитывает его нормативных свойств, общепризнанных в международном и национальном праве конструктивных характеристик. Современное развитое конституционное правосознание и конституционная культура исходят из признания за конструкцией принципа разделения властей конституционного (формально-юридического) значения; игнорирование этой конструкции конституционным законода-

1Медушевский А. Н. Идея разделения властей // Вестник РАН. – 1994. – Т. 64 –

№1. – С. 30.

Отказ от доктрины разделения властей обнаруживает себя в истории конституционных учений. В частности, К. Ливенштейн считал, что принцип разделения властей всегда был «политической идеологией, нежели моделью действительной политической организации». (Цит. по кн. ЧеботаревГ. Н. Принцип разделения властей в государственном устройстве Российской Федерации: монография. Тюмень: Тюменский государственный университет, 1997. С.25.) Вместе с тем, безусловно, оправданны выводы, касающиеся опасности догматизации принципа разделения властей (В. Орландо, Г. Моска идр.).

52

тельством и конституционной практикой есть отступление от принципов (основ) конституционного строя или посягательство на конституционный строй.

Понятно, что современное конституционное законодательство не всегда совместимо с «абстрактным идеалом», но есть и позитивные примеры. Так, согласно Политической Конституции Республики Коста-Рика (7 ноября 1949 г.) «правительство Республики является народным, представительным, сменяемым и ответственным. Правление осуществляют три раздельные и друг от друга не зависимые власти: законодательная, исполнительная и судебная. Ни одна из властей не может делегировать выполнение функций, ей присвоенных» (ст. 29); «распоряжения законодательной или исполнительной власти, противоречащие Конституции, абсолютно недействительны, равно как и акты тех, кто узурпирует государственные функции, а также назначения, сделанные без соблюдения законных требований» (ст. 10)1.

Взаимосвязь разделения властей и формы правления. При уясне-

нии вопроса о том, сопутствуют ли данные феномены – разделение властей и форма правления – друг другу или же они дистанцированы и никак не связаны между собой, обращает на себя внимание следующее. Форма правления – неотъемлемый атрибут всякого государства, без чего последнее немыслимо и невозможно, как невозможно всякое содержание вне формы. Принцип разделения властей, являясь принадлежностью не всякой, а только демократической государственности, в глубинном, сущностном (а значит, истинном) значении отображает принципиально новые конструктивные особенности государственного и общественного, или конституционного, устройства. Вопрос о том, что за чем следует – форма правления за принципом разделения властей или напротив, – относитсяк числумалоизученных.

Разделение властей – это общая схема организации государственного механизма, имеющая разные проявления применительно к различным экономическим, политическим, социальным системам и иным условиям. Одновременно эти же факторы определяют содержание, специфику критериев выбора формы правления применительно к конкретному государству. Значит, подвижность такого рода факторов в равной мере сказывается как на разделении властей, так и на форме правления.

1 Конституции государств Америки. В 3т. Т. 1 / Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации / под ред.

Т. Я. Хабриевой. М., 2006. С. 111.

53

Такой вывод, думается, противоречит самой сути принципа разделения властей и нивелирует его общее, конституционное значение. Если согласиться с таким суждением, то всякую патологию в организации властей можнопризнать нормой.

На подвижность конструкции разделения властей, равно как и формы правления, существенно влияет сложившийся (складывающийся) в стране тип партийной системы. М. Дюверже преувеличенно считает, что «степень разделения властей гораздо больше зависит от партийной системы, чем от положений, записанных в конституциях. Так,– отмечает он,– однопартийность приводит к весьма значительной концентрации властей, даже если официальные тексты устанавливают более или менее обозначенное их разделение: единственная партия прочно скрепляет их в различных властных органах. Почти такая же роль партийной системы и в плюралистических режимах, только там это менее подчеркнуто. Соперничество партий ослабляет связи, которые каждая из них могла бы установить между парламентом и правительством; конституционное разделение властей вновь обнаруживает известную эффективность; оно может даже дублироваться партийным делением, которое идет от специализаций каждой партии на определенной функции. Двухпартийная и многопартийная системы ведут в этом смысле к совершенно разным следствиям»1. Представляют интерес и подчеркиваемые М. Дюверже корреляции, характеризующие связь разделения властей с особенным строением, устройством партий: «влияние партий на разделение властей зависит не только от их количества, но и от их внутренней структуры и даже от их соответственных размеров; слабая и децентрализованная инфраструктура – за некоторыми исключениями – углубляет разделение властей; изменения большинства при известных обстоятельствах могут его изменить коренным образом»2. При этом, заключает автор, «каждый из этих факторов по-своему действует при парламентском, президентском или представительном режиме. Реальное разделение властей есть, следовательно, результат взаимодействия партийной системы и конституционных норм»3. Это, действительно, верно; однако, как свидетельствует страноведческий анализ проблемы, существующее в той или иной стране разделение властей (как правило, с

1Дюверже М. Политические партии / пер. с франц. Академический Проект, 2002.

С. 474.

2Там же.

3Дюверже М. Политические партии / пер. с франц. Академический Проект, 2002..

54

неустоявшимися конституционными и политическими традициями) может также оказывать существенное влияние (до определенного времени) на формат партийной инфраструктуры.

Разделение властей – один из важнейших конституционных механизмов обеспечения функционирования всей системы публичной власти в масштабах отдельно взятого государства. Строго говоря, принцип разделения властей есть величина заданная и неизменная, из чего следует, что в разных государственно-правовых системах его содержание остается неизменным, константным. В этом смысле данный принцип есть определенный методологический ориентир, за пределы которого функционирующие в данной системе координат органы государства выйти не могут; это сетка координат, в которой должны действовать все высшие органы государства. Следовательно, в разных системах правления существуют обособленные ветви власти, каждая из которых функционирует в правовом пространстве самостоятельно и независимо, будучи ограниченной лишь действием системы сдержек и противовесов.

Казалось бы, правомерен вывод о том, что разделение властей и форма правления – явления относительно нейтральные по отношению друг к другу. Однако такой вывод уместен только в теоретических построениях. В действительности же оба феномена взаимосвязаны и взаимообусловлены между собой.

Так, замечено, что несмотря на свое предназначение (сдерживать власти, какую бы при этом форму они не приобретали) и универсальный характер, принцип разделения властей в разных системах государственного устройства проявляет себя по-разному. В одних странах– это классическая модель разделения властей (США, страны Латинской Америки, Иран и др.), в других странах применяются модифицированные варианты этой конструкции. Прежде всего, к группе этих стран относятся так называемые полупрезидентские, или смешанные, республики, республики с «парламентским правлением». Существует множество ответвлений от каждой из этих моделей. Авторитарный политический режим сказывается таким образом, что в странах с президентарным режимом устанавливается система власти, которая квалифицируется как суперпрезидентская или монократическаяреспублика.

Среди самых общих моделей разделения властей выделяют три разновидности: американскую, британскую и французскую. Каждая из этих моделей встраивается в определенный для нее тип устройства верховной власти (собственно одна из основных типологий формы правления выстраивается именно по данной схеме). Соответственно

55

основой первой модели является президентарная республика; второй – «парламентское правление»; третьей – смешанная форма республиканского правления. Каждая из этих моделей имеет большее или меньшее распространение, но каждая из них обладает типологическими признаками. Отмеченные модели распространены в определенной группе стран, приобретая при этом специфические признаки. Первая модель разделения властей именуется «жесткой», вторая – «гибкой», наконец, третья может быть обозначена «умеренной» или по аналогии с соответствующим типом форм правления – смешанной (полупрезидентской).

Видимо, то обстоятельство, что в последние десятилетия происходит размывание границ между основными, «классическими» формами правления, в связи с чем возникают новые «нетипичные», или гибридные, формы правления (в том числе и на постсоветском пространстве), обусловлено соответствующими изменениями, происходящими в этот же период времени в механизме разделения властей. Таким образом, в реальной действительности складываются сложные зависимости между конституционными моделями разделения властей

иконституционными моделями (типами) формы правления, нашедшими применение в тех или иных группах стран. В указанном примере выявляется, что форма правления оказывается зависимой от содержания и характера действия принципа разделения властей. В то же время применительно к той или иной модели формы правления формируется конституционный механизм сосуществования различных ветвей государственной власти.

Это значит, что при выборе формы правления, закреплении статуса, порядка формирования органов государственной власти, механизмов их взаимодействия друг с другом и с населением учредительные акты должны исходить из незыблемых постулатов концепции разделения властей: в каждом демократическом государстве законодательная, исполнительная и судебная власти не только тесно связаны между собой единым государственным механизмом, но и относительно самостоятельны; между высшими органами государства существует баланс властей, действует система сдержек и противовесов; по обще-

му правилу, все три власти действуют на постоянной правовой основе1; основной и конечной целью осуществления на практике теории

1В представлении Дж. Локка законы «обладают постоянной и устойчивой силой

инуждаются в непрерывном исполнении или наблюдении за этим исполнением,

это необходимо, чтобы все время существовала власть, которая следила бы за их исполнением» (Локк Дж. Соч. в3 т. Т. 3.М., 1988. С. 347.).