Материал: Червонюк В.И. Конституционное право зарубежных стран. Вып. 3. Ч. 1

46

Специализация государственной деятельности предполагает, что осуществляющие отдельные виды такой деятельности структуры государства – органы законодательной, исполнительной и судебной властей наделяются достаточно высокой степенью автономности, т.е. являются самостоятельными и функционируют независимо друг от друга в сфере собственной компетенции. Однако самостоятельность органов законодательной, исполнительной и судебной властей не должна абсолютизироваться. Аргумент Ш. Монтескье о том, «чтобы не было возможности злоупотреблять властью, необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга»1, с этой точки зрения – главный постулат теории и практики разделения властей. Соответственно этому учреждаются высшие органы государства, которые взаимодействуют на началах сдержек и противовесов, осуществляя постоянно действующий контроль друг над другом. Вышеупомянутый тезис Ш. Монтескье иногда понимается своеобразно – как декларирование данного принципа, не подкрепляемый конкретными механизмами.

В представлении Дж. Адамса законодательная, исполнительная и судебная власти должны быть рассредоточены, чтобы могло быть «господство законов, а не людей»2.

На этих постулатах основывается современная государствоведческая и политическая мысль. По мнению известного американского политолога и государствоведа К. Фридриха, власть должна быть разделена, а не сконцентрирована в руках тех, кто действует по уполномочию общества. В случае сосредоточения власти в руках организующей группы эта группа, выступающая от имени всего общества, превращается в правящую олигархию, переставая быть учреждающей (конституирующей)3. «Сосредоточение всей власти, законодательной, исполнительной и судебной в одних и тех же руках: или одного, или немногих, или у всех по любому основанию действительно приводит к появлению тирании». Единственным средством против тирании может быть только разделение властей4.

Конституционная суть конструкции разделения властей такова, что одна ветвь государственной власти ограничивается другой, раз-

1Монтескье Ш.-Л. Избранные произведения / пер. с фр. М.: Госполитиздат, 1955. С. 221.

2Деев Н. Н. Политические взгляды американских федералистов // Из истории политических и правовых учений. М., 1976. С. 149.

3Fridrich C. J. Limited government. A comparison. N.J., 1974. P. 19–20.

4Там же.

47

личные ее ветви взаимно уравновешивают друг друга, действуя как система сдержек и противовесов, предотвращая монополизацию власти каким-либо одним институтом государства. Значит, суть данного принципа состоит в том, что единая государственная власть организационно и институционально подразделяется на три относительно самостоятельные и уравновешивающие (сдерживающие) друг друга ветви власти – законодательную, исполнительную и судебную. Разделением власти создается конституционный механизм, предотвращающий злоупотребления какой-либо частью разделенного, но вместе с тем единого государственного механизма. Конечно, абсолютизация разделения властей, так же, как и его недооценка, чреваты серьезными последствиями. Такая конфигурация (конструкция) властей в принципе не связана формой правления1, хотя и не отвлекается от нее. Поэтому правы те авторы, которые исходят из того, что данный принцип имеет универсальное значение, с некоторыми поправками на время и пространство2.

Идея разделения властей базируется на презумпции опасности государственного произвола и необходимости превентивного ограничения прерогатив власти. Несмотря на единые цели, объединение их под эгидой одной государственной власти, для достижения которых учреждены данные органы и в связи с этим призваны действовать солидарно, каждая из разновидностей государственной власти «рвется на свободу», пытаясь обособиться и таким образом расширить зону своего влияния. Конкуренция различных органов государства изначально заложена в парадигме разделения властей. Никакие сдержки и противовесы не снимут этих противостояний.

Разделение властей, как его понимал Ш. Монтескье, является «высшим законом государственного устройства, который обеспечивает политическую свободу граждан». Отсюда в принципе разделения властей заключены новая парадигма и мировоззрение (филосо-

1 С этой точки зрения представляется ошибочным вывод о том, что «принцип разделения властей может соблюдаться только в условиях классической президентской республики, а поскольку классических президентских республик не так много, то идеальное разделение властей – явление редкое, в других формах правления этот принцип имеет, скорее, ориентирующее значение». (ГагановаН. А. Концепция разделения властей и идея субсидиарности // Государство и право. – 2003. – №3. – С. 88.)

2 Чеботарев Г. Н. Принцип разделения властей в конституционной системе Российской Федерации : автореф.дис. …. д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1998. С. 14.

48

фия) государственного строя. В таком понимании разделение властей есть принадлежность государственного строя, организация и деятельность которого основывается на отрицании абсолютизма, подавлении личности, персонификации государственной власти. Этой парадигме государственного устройства соответствуют три его фундаментальных начала: суверенитет народа, разделение властей, признание и охрана прав и свобод человека и гражданина, нашедшие в новых исторических условиях воплощение в практике конституционализма. Именно такое понимание разделения властей отвечает основным постулатам классической теории.

Следовательно, конституционный смысл разделения властей состоит в том, чтобы распределить и сбалансировать государственновластные полномочия между различными государственными органами, исключая сосредоточение всех либо большей части полномочий в ведении единого органа государственной власти или должностного лица, тем самым предотвращая произвол какой-либо из властей. «При всех тиранических формах правления,– отмечал У. Блэкстон,– право принятия и применения законов вручается одному и тому же лицу или одной и той же группе лиц; где бы ни объединялись вместе эти две власти, там не может быть свободы». Для того чтобы исключить тираническое правление, нужна сбалансированная система разделенных властей1.

Разделение властей, таким образом, предполагает встроенность в конструкцию государства механизмов (получивших название системы «сдержек и противовесов»), направленных на то, чтобы три независимые ветви власти – законодательная, исполнительная и судебная сдерживали, уравновешивали и контролировали друг друга, гарантируя тем самым правовое поведение каждой из властей2. Как

1Блэкстон У. Антология мировой правовой мысли. В 5т. Т. 3. Европа, Америка: ХVII – ХХ вв. / Руководитель проекта Г.Ю. Семигин. М. : Мысль, 1999.

2На этапе внедрения принципа разделения властей в государственные системы обнаружились разные подходы к пониманию системы «сдержек и противовесов». Если Адамс считал систему «сдержек и противовесов» главным средством обеспечения «правления законов, а не людей», то для Мэдисона это был лишь вспомогательный механизм, а главные средства обеспечения режима гражданской свободы и справедливого правления он видел в тех «сдержках и противовесах», которые существовали всамом американском обществе в виде разнообразия социальных сил и интересов, религиозных и политических группировок». (КаленскийВ. Г. Мэдисон против Джона Адамса: две модели представительного правления в конституционной истории США / Политико-правовые идеи и институты в историческом разви-

тии. М., 1980. С. 67.)

49

отмечается в специальной литературе, «система сдержек и противовесов подразумевает, что происходит уравновешивание властями друг друга в процессе деятельности государственных органов, только если изначально это равновесие заложено в их правовом статусе. Взаимодействие властей необходимо, поскольку необходимо единство государственной власти как формы существования единого государства»1.

В широком социально-правовом контексте институт разделения властей выступает организационной формой распределения интересов властных групп, задавая им правила игры в рамках демократической политической системы2.

Для формы правления принцип разделения властей есть методологический ориентир, относительно которого структура конституционной системы органов не может отвлекаться.

Российские конституционалисты подчеркивают, что в Российской Федерации введение принципа разделения властей должно было проявиться следующим образом: 1) представительные органы утрачивают верховенствующие позиции, возможность рассматривать вопросы, входящие в компетенцию исполнительных органов, подменять их, соединять в себе черты представительных и исполнительных органов; 2) не допускается возвышение исполнительных органов за счет принижения роли представительных. Исполнительная власть, а также президент, стоящий вне разделения властей и над всеми ветвями, не подменяют законодательную власть3.

Существует противоречие между тем, как понимается данный принцип в теоретических схемах и как он реализуется в реальной действительности – в конституционной практике отдельно взятых стран. В теории акцент делается на разделении властей, в практике – как эти власти объединить, «заставить» их действовать сообща. Однако встречаются и более радикальные подходы, когда основной закон намеренно принижает роль одной из ветвей власти в сравнении с другими, как это имело место в конституционной практике Франции.

Так, официальная доктрина Франции в преддверии составления конституции 1958 г. исходила из непререкаемых постулатов о разделении властей, приоритете законодательной власти и пр. В действи-

1Румянцев О. Г. Основы конституционного строя России. М., 1994. С. 121.

2Медушевский А. Н. Демократия и тирания в новое и новейшее время // Вопросы философии. – 1993. – №10. – С. 23.

3Авакьян С. А. Конституционное право России : учебное пособие. В 2 т. Т. 1. 4-е изд., перераб. и доп. М. : Норма : Инфра-М, 2010. С. 392–396.

50

тельности конституционный текст 1958 г. первично является если не противоположностью, то существенно расходится с доктринальными положениями. Вследствие этого законодательная власть оказалась стесненной в своих правах, наделенной абсолютно ограниченными законодательными полномочиями (ст. 34), в то время как исполнительная власть получила сильные конституционные рычаги давления на парламент, что в особенности сказывается в законодательной деятельности (ст.ст. 41, 45, 46 Конституции Франции). Тем самым законодательная власть подвержена сильному влиянию правительства.

С этой точки зрения попытки известных французских конституционалистов доказать, что действующая французская Конституция сохранила парламентарный режим периода IV Республики, выглядят беспочвенными и не соответствуют реальному положению вещей1. Можно лишь предположить, верно или неверно утверждение о том, что «создатели конституций нового и новейшего времени никогда не помышляли о создании некоего троевластия – системы трех полностью не зависимых друг от друга властей». Они понимали, что власть государства должна быть действенна и едина. Для практического осуществления этой власти они и образовали механизм взаимодействующих органов, который при помощи «сдержек и противовесов» препятствует сосредоточению власти в одних руках и тем самым не допускает появления тирании, власти до некоторой степени должны осаждать, охлаждать друг друга, даже тормозить, и в результате получится согласное движение вперед2.

Следует обратить внимание, что создатели конституций нового и новейшего времени достаточно определенно закрепляли и закрепляют в текстах основных законов положения о разделении властей,

1Жаке Ж.-П. Конституционное право и политические институты : учебное пособие / пер. с франц. М. : Юристъ, 2002. С.60 и след. Этой же позиции, хотя и с оговорками, придерживаются и официальные круги, оставляя в то же время сомнение по данному вопросу. Так, в докладе Консультативного комитета по пересмотру Конституции Франции от 15 февраля 1993 г. говорилось: «Наша Конституция бесспорно устанавливает парламентский режим. Но значительное число норм этого акта и, в частности, способы выборов напоминают некоторые черты президентской формы правления. Существует ли между ними смешение и в каких соответствующих дозах? Можно ли говорить о кумуляции? Или, наоборот, режим находится вне традиционных категорий и не имеет других определений, кроме того, которое он предлагает сам?» (Жаке Ж.-П. Указ. соч. С. 259–260).

2Тян В. В. Субстанциональная эволюция власти в условиях модернизации общества. Традиционализм и рационализм в социально-политической практике капиталистической России. М.,2007.