К середине III в. до н. э. территория Понтийского государства простиралась на Востоке до р. Фермодонт, возможно, до мыса Ясония (Генет), на юге до р. Ирис и Галис, включая города Коману и Зелу, Амасию и Газиуру, на западе охватывала побережье Пафлагонии до мыса Карамбис и Амастрии, а также восточную ее часть - Кимиатену, Доманитиду, Пимолисену.
На востоке царство граничило с областью халибов, тибаренов, колхов, макронов, моссинойков, на юге - с владениями Ариарата II, признававшего, очевидно, господство Митридатидов, но фактически правившего самостоятельно. На Западе Митридатиды соседствовали с Гераклеей и местными пафлагонскими вождями. В конце жизни Ариобарзан поссорился с галатскими племенами, вследствие чего они вредили его наследнику Митридату II, вступившему на царство в середине III в.
Военная и политическая активность на западе Малой Азии привела Митридатидов к контактам с царством Селевкидов, которые имели в этом регионе традиционное влияние.
На протяжении III в. до н.э. значительно окрепли внутри- и внешнеполитические позиции Понтийского государства. Оно стремилось расширить границы как на юго-запад в сторону Фригии и Галатии, так и на север, в сторону понтийского побережья. Во многом цари Понта добились своей цели, обеспечив себе выход к Черному морю. Однако они не добились главного: им не удалось закрепиться во Фригии, которая оказалась в руках Пергама и Селевкидов.
***
Подводя итоги второй главы, мы можем выделить два основных варианта возникновения эллинистических государств Малой Азии. В зависимости от комплекса факторов, включающего климатическо-географические особенности местности, этнический состав населения, проживающего на рассматриваемой территории, наличие или отсутствие управленческих традиций, уровень культурного развития региона, молодое эллинистическое государство шло либо по филэллинскому пути, в случае, когда греко-македонский элемент попадал в высшие структуры управления и переносил эллинскую политическую культуру на малоазийский восточный базис (яркими представителями подобного пути становления эллинистических государств в Малой Азии является Пергамское царство и держава Селевкидов), либо консолидировало силы для создания государства на противопоставлении собственной культуры эллинской, где греко- македоняне выступали в качестве внешнего врага. Таким образом, в III-первой половине II вв. до н.э. эллинистические государства были ориентированы в первую очередь на себя и своих ближайших соседей. Можно выделить несколько векторов внешней политики, общих для всех государств, на данном периоде их политического развития. В частности это сохранение (или отстаивание) собственной независимости от соседей, выстраивание отношений с греческими полисами как внутри государства, так и граничившие с ними, принятие главой государства царского титула (с последующим поэтапным обожествлением царской фигуры), заключение кратковременных союзов, для решения внешнеполитических проблем в краткосрочной перспективе, а также отражение набегов варварских племен.
В результате, В Малой Азии были созданы достаточно устойчивые государства, которые, решив первоочередные политические задачи, переключились на более глобальные, многие из малоазийских государств стали претендовать на большее влияние, как в регионе, так и во всей системе международных отношений Восточного Средиземноморья эллинистического периода.
3. Специфика внешней политики эллинистических государств Малой Азии в период расцвета, основные векторы развития, роль в системе международных отношений Восточного Средиземноморья
Наибольшая активность в сфере международных отношений Восточного Средиземноморья наблюдается на протяжении II в. до н.э.
Этот факт обусловлен тем, что именно в этот период основные государства достигают расцвета своего могущества и приступают к активной реализации собственных целей и задач на международной арене. Одновременно с этим, все большую роль в регионе начинает играть Римская республика, которая активно проводит свою политику, внося новый элемент в уже устоявшуюся систему международных отношений эллинистического мира.
3.1 Положение на международной арене, направления внешней политики и ее отличительные черты Пергамского царства и державы Селевкидов во II веке до н.э.
Наивысшего расцвета как в своем внутреннем развитии, так и на внешнеполитическом поприще Пергамское царство достигло в годы правления Эвмена II, видного политического деятеля II в. до н.э. Слава о нем разнеслась по эллинистическому миру еще при его жизни, а после он зачастую оказывался центре внимания историков. Полибий давал этой личности такую характеристику:
«Эвмен… не уступал никому из царей своего времени, а в делах труднейших и достославнейших превосходил их величием и блеском 251 ». Именно об этом периоде существования царства Атталидов сохранилось наибольшее количество сведений, и все они были так или иначе связаны с именем деятельного монарха.
Когда после смерти 77-летнего Аттала I в 197 г. до н.э., его сын Эвмен взошел на престол, территория Пергамского царства оставалась более чем скромной - в нем «насчитывалось очень немного городов и то мелких252». Однако вскоре это положение изменилось, как благодаря завоеванному Атталом I авторитету, так и благодаря личным усилиям нового правителя.
В правление перед Эвменом II встал выбор между вариантами дальнейших союзов - Римской республикой, уже показавшей себя верным союзником или же державой Селевкидов, давним и могущественным соседом. Когда вопрос встал ребром - Антиох III предложил Эвмену II в качестве невесты свою дочь, что влекло за собой союз между представителями династий Атталидов и Селевкидов, - выбор был сделан в пользу Рима, и от этого выгодного брака Эвмен отказался. Атталид сумел не только сохранить дружественные отношения с республикой, но и способствовал дальнейшему укреплению связей между государствами и сам завоевал огромный авторитет в Риме - приобрел большое число друзей среди видных и влиятельных римских граждан и звание почетного гостя.
Первой крупной внешнеполитической акцией Эвмена II стало участие совместно с Римом и Ахейским союзом в войне со спартанским правителем Набидом. Эта деятельность проводилась под лозунгами защиты эллинской свободы. Такого же мнения в качестве обоснования данных действий царя Эвмена придерживается Р. Макшейн253. Однако, учитывая сложившуюся в Малой Азии напряженную обстановку, вызванную агрессивными действиями царя Антиоха III и отсутствие прямых оснований для войны со Спартой, желание защитить греческую свободу в заморских походах не выглядит объективной причиной. Еще более маловероятным кажется это объяснение, если учесть, что авторитет пергамских царей на Балканской Греции и без того был велик. Скорее всего, таким образом Эвмен II стремился еще более укрепить свои связи с Римской республикой, а укрепление авторитета династии Атталидов являлось в данных условиях приятным дополнением. Того же мнения по данному вопросу придерживается такой крупный специалист по истории Пергамского царства, как Э. Хансен.
Тем временем, ситуация в Малой Азии все более обострялась. За 197 г. до н.э. Антиох III западную часть полуострова, города Эфес и Абидос, после чего направил свою агрессию против Смирны и Лампсака. Посольства этих городов вскоре обратились с жалобой к сенату Рима, обвиняя сирийского царя в попытке захватить их родину 255. Одновременно, в дипломатическую борьбу вступил и Эвмен II. О.Ю. Климов, заостряя внимание на том факте, что Смирна и Лампсак имели давние дружественные связи с Пергамом, выдвигают гипотезу, что посольства этих городов были посланы в Рим именно по совету Эвмена II256. Пергамский царь старался любым способом вовлечь римскую республику в намечающийся конфликт с державой Селевкидов, пламенными речами разжигая антисирийские настроения в Сенате и богатыми подарками склоняя на свою сторону видных римских граждан. Первые результаты столь бурной деятельности появились уже в 196 г. до н.э., - в Грецию была направлена группа сенаторов257, для восстановления порядка после Второй Македонской войны, которая попутно проверила сведения Эвмена II и посольств Лампсака и Смирны. По возвращению от этих посольств в Сенат поступила новая информация о сирийской угрозе258. Однако, Рим пока не предпринимал активных действий. Это обстоятельство благоприятствовало дальнейшей завоевательной политике Антиоха, который за последующие несколько лет укрепил свое положение в Малой Азии, Фракии и на Херсонесе259. Одновременно Антиох III, понимая, что Римская республика уже стала одним из могущественных игроков на политической арене наряду с крупнейшими эллинистическими царствами, тоже вел дипломатический диалог с Сенатом. В результате предыдущих переговоров было решено в 193 г. до н.э. направить для переговоров с Антиохом III П. Сульпиция Гальбу, П. Виллия и П. Элия, которые, однако, перед этим должны были встретиться с Эвменом II. Надо отметить, что во время встречи с посланниками Сената, Эвмен приложил весь свой ораторский и дипломатический талант для того, чтобы склонить Рим к войне с державой Селевкидов, которая в своем нынешнем состоянии расцвета представляла постоянную угрозу для Царства Атталидов.
Встреча сторон состоялась в 193 г. до н.э. в городе Эфесе, где послы греческих городов (по сведениям Ливия - заранее подготовленные Эвменом II261) дружно выступили с жалобами на Антиоха III. Летом того же года в Рим был отправлен брат Эвмена II - Аттал, с тревожной информацией о том, что сирийский царь с армией переправился через Геллеспонт262. А после того, как в 192 г. до н.э. армия державы Селевкидов высадилась в Балканской Греции война была официально начата.
Опираясь на вышеизложенные факты, можно прийти к выводу, что все действия Эвмен II направленные на укрепление дружественных связей с римской республикой и сохранения с ней союзных отношений не являлись единственной целью внешней политики Пергама в этот период. Анализируя деятельность Эвмена II за период с начала его царствования и до начало Сирийской войны, мы приходим к выводу, что Атталид изначально был настроен на разрыв отношений с державой Селевкидов. Это объясняется как территориальными интересами Пергамского царства, так и нежеланием иметь сильного соседа рядом со своей границей, чье расположение могло исчезнуть столь же быстро, как и возникло. Одновременно, после того, как Антиох III начал экспансию городов Малой Азии, факт противостояния с захватчиком укреплял авторитет Эвмена в эллинистическом мире.
Вступив в пределы Балканской Греции, Антиох рассчитывал на поддержку местного населения, но эти надежды не были оправданы. В качестве оппонентов Сирии в этой войне выступили. помимо Рима и во многом спровоцировавшего большую войну Пергама, Афины, Ахейский союз, Македония и Родос 263. В начальный период участие Пергама на Балканах не было значительным - вспомогательные отряды Пергама были направлены на защиту Халкиды и Салганеи, однако численность этих войск была невелика 264. Гораздо большее участие Пергамские морские и сухопутные силы приняли в Малой Азии. Помимо военных действий, на Пергам была возложена задача снабжения союзников265. Также, учитывая таланты самого Эвмена, на него возлагались важные дипломатические миссии. В частности, Эвмен II вел успешную дипломатическую деятельность в приморских городах Эолиды, что вынудило Антиоха III разделить свои силы и оставить в этих городах часть своих войск, чтобы не допустить переход Эолиды на сторону союзников. Вовлечение в войну на стороне римлян Ахейского союза также является несомненной заслугой пергамского правителя.
Если в войне на суше пергамская армия скорее выполняла вспомогательные функции, то в борьбе на море Пергам развернул широкую деятельность с начала войны, однако к наиболее активным действиям перешел после Фермопильского сражения. По свидетельствам Аппиана Пергамское царство предоставило для военных действий порядка 50 кораблей266. Ярчайшим сражением на море стало столкновение флотов Пергама и Рима с флотом Антиоха III у острова Корика, в результате которого сирийские корабли были вынуждены скрыться в гавани Эфеса, где были заблокированы союзниками 267. Дальнейшее обсуждения действий у Эфеса, привело к противоречию среди командования союзников. Римский флотоводец Эмилий Регилл предлагал окончательно заблокировать сирийские корабли, перекрыв гавань, против чего яро выступил Эвмен II. В конечном итоге решение было принято в пользу последнего 268. Этот и другие подобные факты иллюстрируют высокий авторитет пергамского правителя среди союзников. Этот авторитет помог Эвмену II сорвать мирные переговоры с Антиохом в 190 г. до н.э. и настоять на продолжении войны.
В решающем сражении при Магнесии, под командованием Эвмена II находился правый фланг союзного войска, который проявил себя в отражении атаки сирийских колесниц. Деятельное участие в сражении принял брат царя и будущий правитель Пергама Аттал, который пришел на помощь левому флангу союзников и помог отразить атаку. Сведения о степени успешности данного предприятия у античных историков разнятся, однако факт отражения атаки не оспаривается ни у Аппиана, ни у Тита Ливия.
После разгрома у Магнесии Антиох III снова начал переговоры о мире. Что показательно, в этот раз послы были сначала отправлены к Эвмену II, и только после согласования вопросов с ним - в Рим 271. Пока велись переговоры, Пергамское царство еще раз оказало услугу Риму и показало себя его преданным союзником. В 189 г. до н.э. во время похода Гнея Манлия Вульсона на галатов брат правителя Пергама Аттал оказал помощь римлянам, присоединившись к их войску и ведя совместные действия против варваров272. Действия велись успешно и вскоре силы галатов были полностью разгромлено. В источниках снова отразился тот факт, что обсуждение условий мирного договора было отложено до прибытия Эвмена II 273. Это в очередной раз подтверждает высокий статус пергамского правителя в это время.
Наконец, в 188 г. до н.э. в городе Апамее был заключен мирный договор между союзниками и Антиохом III, совершенно разгромный для последнего. Помимо баснословной контрибуции в 12 тысяч талантов и рядом жестких ограничений, по данному договору Селевкиды лишались значительных территорий. Пергам получил следующие области: Ликаония, Мисия, Великая и Геллеспонтская Фригия, Лидия, Иония, Гидрела (часть Карии). Кроме того под власть Пергама переходили Херсонес, Лисимахия и ряд городов по берегу Пропонтиды. Важные территории получил и союзник Пергама - Родос, под власть которого перешла часть Карии южнее реки Меандр и Ликия.
Одновременно по решению Рима значительная часть полисов в этих областях признавалась свободной, что открывало новое направление в политике Пергама - он был вынужден выстраивать отношения с этими городами. Особенность положения этих городов заключалась в их полной свободе во внутренних делах, но зависимостью во внешней политике.
После Апамейского мира, Пергам превратился из небольшого, хоть и пользующегося популярностью, царства в одного из основных игроков эллинистического мира. Данный факт привлекал интерес исследователей еще в XIX веке, однако споры о степени влияния Рима ведутся до сих пор. Т. Моммзен высказывался предельно категорично, отстаивая мнение, что значительной силой Пергам стал исключительно волей Рима и в качестве римского же орудия 276. приверженцем полярной точки зрения был Р. Макшейн, считавший Пергам центральной силой союза против Антиоха III и отдающей ему решающую роль в разгроме Сирии. Отечественный специалист О.Ю. Климов придерживается нейтральной оценки роли Пергамского царства в Сирийской войне: он не отрицает определяющей роли Рима в разгроме Антиоха III, однако и не воспринимает Пергам исключительно как римское орудие в Малой Азии278. Мы склонны считать, что государство Атталидов хоть и не являлось основной военной силой в данном противостоянии, выступало как главный инициатор столь масштабной войны, а также, возможно, в качестве дипломатического корпуса. Сирийская война стала логическим продолжением всей предшествующей политики Пергамского царства, направленной на постепенное завоевание авторитета в эллинистическом мире, и последующее увеличение территорий государства. Почва для подобного шага была подготовлена Атталом I и идея укрепления могущества Пергама была последовательно реализована Эвменом II. Определенная самостоятельность государства Атталидов подтверждается также последовавшим вскоре после Апамейского мира охлаждением отношений между Пергамом и Римской республикой. Риму, при отсутствии серьезных угроз в виде Македонии и Сирии, столь могущественное государство в Малой Азии, уже было не нужно.