с греком, классический (суннитский) мусульманин меньше, чем грек, интересовался характерами мифологических персонажей, а еще меньше мифами-толкованиями, и можно усомниться в том, что он стремился к методологической точности, подобно, напри мер, Фукидиду или Полибию; но он сознавал себя включенным в историю, живущим в традиции, которую нужно проследить сквозь время вплоть до ее конкретного (сверх) человеческого ис точника и которую нужно передать новым поколениям, чтобы стало ясно, сколь преходящи годы, остающиеся до конца мира, и это сознание никогда не затемнялось размышлениями о цик личности. У мусульманина нет чувства анахронизма, его зна ние о происшедших переменах было лишено того воображения, которое могло сохранить представление о прошлом или стало бы реконструировать прошлое таким, каким оно было или могло быть. Но его преследовали чувство истории и сознание обязанно сти сохранять и распространять веру и расширять общину ве рующих, чтобы не допустить наступления таких времен, опас ная, непредсказуемая тьма которых омрачала дни его языче ских предшественников и рассеялась, лишь преображенная со гласно божественному предначертанию.
В мусульманской литературе нет такой сферы, в которой не сказывалось бы это неотступное чувство времени и конца.
5. В заключение я хочу отметить тот факт, о котором, при всей его очевидности, все же необходимо сказать: я имею в ви ду то не поддающееся измерению влияние, которое Коран ока зал на арабскую литературу, а через нее и на литературы всех языков,, на которых говорят мусульмане. Нет нужды распростра няться о том, что идеи и фразеология Священной книги нало жили на прозу еще более неизгладимый отпечаток, чем на поэ зию. С течением времени в исламской литературе все чаще и чаще встречаются коранические изречения, ассоциации с речью пророка и содержанием его проповедей, развитие коранических образов и доктрин. Влияние Священной книги не сводится, од нако, к цитациям и отголоскам. Еще важнее тот факт, что об щие для мусульманского автора и его аудитории представления, дающие автору возможность рассчитывать на понимание этой аудитории, в самом широком смысле впитали в себя огромное число коранических реминисценций. Общение внутри дар ал-\ ислам держится в значительной степени на всеобщем знакомст-| ве с текстом Корана, со стилем священных преданий, или хади-\ сов, и немного с мусульманским правом. Коран дает эту «общ-j ность представлений» (communauté des évidence) 6, которая де-| лает само понятие мусульманской литературы — в отличие от| литературы в контексте ислама — жизненным или даже допу-| стимым. Относительная простота коранической речи, которую! не нужно смешивать с доступностью, и тысячелетнее убеждение| в эстетической уникальности и неповторимости Священной кни-| ги сделали Коран одним из краеугольных камней всех и каждой
44
«мусульманской» литературы. Если не считать того, что Коран содержит относительно небольшое количество тем повествова ния, его тематическое влияние можно было бы сравнить с влия нием, оказанным Библией.
Научный анализ ставит своей целью описание материала, с которым всегда связано наполовину не высказанное намерение исследователя дать также объяснение этого материала. Когда предметом рассмотрения является такая тема, как наша, ис следователь может претендовать лишь на то, чтобы наметить первоначальные контуры переплетающихся концепций. Оста ется надеяться, что в работе содержатся объяснения или наме чаются пути к нему. Здесь уместно вспомнить слова, написан ные А. А. Курно в 1872 г.: «Искусство объяснять, так же как и искусство обсуждать, часто есть не что иное, как искусство располагать трудности в ином порядке. Говорят, что смысл не которых вещей окутан столь глубокой тьмой, что никакими уси лиями человеческого разума не дано ее рассеять или умень шить, можно только ее переместить» 7.
|
|
|
|
|
ПРИМЕЧАНИЯ * |
|
|
|
|
||
1 |
См. в |
этом контексте: В. M u n t e a n o . |
Des |
constantes |
en |
littérature: |
|||||
Principes |
et |
structures |
rhétorique.— «Revue |
de |
littérature |
comparée». T. XXXI. |
|||||
1957, с 409. |
B r u y n e . |
|
médiéval. T. 2. Bruges, 1946, с 294; |
||||||||
2 |
E . |
de |
Études d'esthétique |
||||||||
ср.: H. d e L u b a с |
Exégèse Médiéval. T. 1. P., 1959, с 302. |
|
|
||||||||
3 |
H. K l o p f e r . |
Das Dogma des Imam |
al-Haramain al-Djuwaini und sein |
||||||||
Werk |
al-*Aqidat an-nizamiya. Cairo—Wiesbaden, 1958, с |
88—91. |
|
||||||||
4 |
R. H ab a chi. |
Une philosophie pour notre temps. Beirut, |
1960, с. 131. |
||||||||
5 |
Профессор ас-Сиддики (Университет |
Карачи) |
обращает |
мое |
внимание |
||||||
на тот факт, что некоторые современные комментаторы интерпретируют ко-
раническое выражение, в |
котором |
говорится о |
боге как |
ахсан ал-халакин, |
||||
лучшем из творцов, как указание на то, что человек обладает |
(ограниченной) |
|||||||
способностью к творчеству |
(см. Коран |
XXIII, 14 и XXXVII, |
125). |
So |
||||
6 Пользуясь формулировкой, |
предложенной |
в кн.: |
R. E s с а г р i t. |
|||||
ciologie de la littérature. P., |
1960, с |
103. |
|
|
|
|
|
|
7 Considérations sur la marche des idées et des événements dans le temps |
||||||||
modem: цит. по: H. P e y r e . Les |
générations littéraires. P., 1948, с 83. |
|
||||||
G. E. v on |
Grunebaum. |
Literature |
in |
the |
context of |
isla |
||
mic civilisation.— «Oriens». Leiden, vol. 20, 1967/1969, с 1—14.
* Библиографические данные всюду приводятся в соответствии с ориги налом. В квадратных скобках даются дополнения, сделанные составителем.
Л. Масиньон
МЕТОДЫ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ВЫРАЖЕНИЯ У МУСУЛЬМАНСКИХ НАРОДОВ
Приемы художественного выражения в различных искусст вах в том виде, в каком они созданы самими мусульманами в контексте общей атмосферы их жизни, представляют интерес ный материал для изучения.
Однако нам с самого начала могут возразить, что мусуль манского искусства не существует. Это мнение основано на многократно повторяющемся утверждении, что Коран запрещает изображение форм.
Первым опровержением подобного мнения является сам факт существования искусства в странах ислама, Прежде все го— музыка. Вместе с традицией чтения Корана по всем му сульманским странам, несмотря на все разнообразие их народов, распространилась единая своеобразная концепция музыки.
Но музыка могла избежать запрета на формы, будучи, так сказать, искусством нематериальным. Поэтому вопрос о том, действительно ли Коран осуждает изображение форм, следует рассмотреть отдельно. На основании музейных собраний и спра вочников по мусульманскому искусству, таких, как книга Мижона, можно уже сейчас сделать вывод о том, что в этом отно шении есть нечто общее между странами ислама.
Считается, что Коран полностью запрещал изображение форм. Вот что мне удалось точно установить: в самом Коране нет прямого осуждения искусства, но несколько «осуждающих» хадисов есть в мусульманской традиции.
Во-первых, хадис, проклинающий тех, кто поклоняется моги лам и образам пророков и святых. Но в этом случае речь идет совсем об ином, поскольку в виду имеется идолопоклонство, и форма здесь не более чем средство материализации поклонения, которое допустимо лишь по отношению к богу. Кыбла в мече ти — это пустая ниша.
Во-вторых, упомянутый запрет в мусульманской традиции выглядит довольно странно. Вот что гласит хадис:
«В день Страшного Суда бог накажет художников, творцов образов, потребовав от них невозможного: оживить свои тво рения».
46
Поскольку они сделали безжизненные фигурки, бог прика жет им вдохнуть в них жизнь, что невозможно. Таким образом, человека будут судить за эту надменную попытку подражать Создателю, и именно за это он будет проклят. Единственным известным примером оживления глиняных фигур, упоминаемым в Коране, является случай, когда Иисус вдохнул душу в гли няных птичек (сцена из одного апокрифического Евангелия). Кстати, в мусульманской символике зеленая птица означает возрожденного человека.
Но можно сказать, что это проклятие приложимо к ним не столько как к художникам, сколько как к людям, чей надмен ный ум пожелал придать творениям их рук хоть какое-то по
добие жизни при помощи |
такой хитрой уловки, как искусство, |
в то время как только бог |
вылепил человека и все живое. |
В-третьих, мусульманская традиция осуждает использование тканей и подушек с изображениями. Однако этот хадис весьма сомнителен, так как целый ряд достаточно ранних свидетельств подтверждает, что ткани и подушки с изображениями были у сподвижников Мухаммада и даже в опочивальне и палатке са мого пророка.
Четвертое и последнее указание по данному вопросу в тра диции касается необходимости уничтожать кресты. Но хорошо известно, что проблема креста не является собственно пробле мой образа. Ислам хотел уничтожить крест прежде всего по тому, что с ним был связан христианский культ.
В итоге мнение, основанное на приведенных четырех свиде тельствах, взятых из хадисов, но не из Корана, о том, что запрет, наложенный самим основателем ислама на искусство, был при чиной его отсутствия у мусульман, представляется неприем лемым.
Однако в пользу данного мнения можно привести довольно сильные доводы, поскольку целый ряд мусульманских теологов прямо осудили всякие изображения. Упомяну лишь самого из вестного из них. Живший в XIII в. Навави, опираясь на при веденные четыре хадиса, запретил у себя дома всякое изобра жение, о т б р а с ы в а ю щ е е тень. В этом можно увидеть про явление очень древней идеи, крайне примитивной и наивной, что признаком живого существа является именно способность создать подвижный образ на каком-то фоне. Хорошо известны народные легенды о тени, отбрасываемой живыми существами. Например, по Гомеру, у богов не было тени и т. д. Навави был настолько суров, что запрещал детские куклы и фигурки для праздничных тортов.
Должен отметить, однако, |
что. оба |
запрета |
никогда не име |
ли практической силы. Даже |
самый |
строгий |
толк в исламе — |
ханбалитский — признавал право иметь в доме ткани и подушки с изображениями.
Причины, вызывавшие такие запреты, пытались отыскать
47
прежде всего сами мусульмане. Перед тем как приступить к рассмотрению сути проблемы, обратимся к их мнениям на этот счет, Ибн Дакик ал-гИд утверждал, что такой запрет в раннем исламе преследовал цель отучить идолопоклонников от их куль та, но что он перестал быть состоятельным, когда с распростра нением ислама люди привыкли не связывать идею бога с фор мами, сотворенными их собственными руками. Существовало также достаточно наивное мнение, связывающее этот запрет с представлением о том, что не подобает у к р а ш а т ь камень или дерево, идущие на стены.
Было распространено и другое объяснение этого запрета. Его связывали с опасением, что ангелы станут избегать дом, в котором есть изображения, так как увидят в них подделку бо жественного творения.
Из литературы, посвященной осуждению некоторых форм, для нас важно прежде всего то, что речь в ней идет только о воздержании, а не об отрицании, и что эта литература направ лена против идолопоклонства, а не против собственно искус ства.
Своеобразное поведение мусульманина, приведенного в цер ковь или музей, особенно ярко характеризует его представление об искусстве. Он будет недоверчиво смотреть по сторонам, а затем скажет, что все это коварное волшебство и попытка под ражания богу. И потом, поскольку он верующий, он подумает про себя, что в конце концов эти вещи безвредны и бессильны, гак как мы должны понимать, что все созданное в этом мире богом немного похоже на то, чем для нас являются сделанные нами предметы, т. е. все это — механизмы.
Мусульманин не хочет быть одураченным искусством, так как для него и сам мир, неизмеримо более прекрасный, чем все произведения искусства, не более чем механизм, который бог приводит в движение, дергая за веревочки.
В мусульманской литературе на эту тему написано множе ство известных стихов — Хаййамом по-персидски, Набулси поарабски,— выражающих подобную концепцию природы. В этом основа мусульманской мистики: бог дергает за веревочки, как в театре марионеток. Именно поэтому, например, у них нет драмы. Драма для нас — в самом сердце героев, в их свободе, а для мусульман эта свобода обусловлена божьей волей. Они — не более чем инструменты. Драма есть и у них, но лишь в теат ре марионеток, что имеет одновременно и очень простой, и очень глубокий смысл.
Поскольку арабское искусство все же существует, постара емся выяснить, откуда оно возникло. Мы увидим, что его воз никновение обусловлено отнюдь не каким-то иностранным влия нием и что мусульманское понятие искусства является произ водным от основных постулатов мусульманской метафизики, первым примером которой является Коран.
48