Материал: Фильштинский И.М. (сост.) - Арабская средневековая культура и литература. - 1978-1

годня выводу о том, что Гомер был устным поэтом 13. Для под­ тверждения этого тезиса М. Парри обратился к существующей ныне традиции устной эпической поэзии, а именно к той, кото­ рая сохраняется и культивируется неграмотными югославскими певцами. М. Парри надеялся, что пристальное изучение прак­ тики неграмотных исполнителей и их творческой манеры в кон­ тексте все еще существующей устной традиции могло бы дать существенное новое понимание поэзии Гомера. Парри при со­ действии Лорда показал, что устная поэзия резко отличается от письменной и . Поэты письменной традиции во все времена име­ ли больше возможностей для обдумывания и шлифовки вопло­ щаемых ими идей, прежде чем облечь их в завершенную фор­ му. Кроме того, они не находились в непосредственном контак­ те с читательской аудиторией. Устный же поэт, напротив, тво­ рит непосредственно в процессе исполнения. Иначе говоря, он импровизирует и должен делать это очень быстро, чтобы по­ стоянно владеть вниманием публики, которая присутствует тут же. В овладении замечательным искусством создания упо­ рядоченных стихов путем импровизации и практически без опо­ ры на память устный поэт не обходится без определенных тех­ нических приемов. В его распоряжении целый набор заранее освоенных им традиционных формул, которые он молниеносно связывает воедино, чтобы создать стройные стихи; он творит на особом языке, минимальная выделимая единица которого — не отдельное слово, а формула, определяемая Парри как «группа слов, регулярно употребляемая в одинаковых метрических условиях для воплощения заданной основной идеи»15.

Запас формул в любой устной традиции создается столетия­ ми, медленным процессом проб и ошибок. Формулы, которые оказываются наиболее употребительными, вытесняют менее упо­ требительные в ходе естественного отбора. Постепенно образует­ ся традиционный фонд общеизвестных и общепринятых формул.

Применение этих открытий к изучению древней и средневе­ ковой литератур оказалось наиболее плодотворным. В стихо­ творениях, обстоятельства создания которых нам неизвестны, повтор целого ряда определенных формул, фраз и конструкций свидетельствует о том, что они относятся к сфере устного твор­ чества, в то время как полное отсутствие повторяемых формул в поэтических произведениях указывает на их письменную при­ роду. Иными словами, устная поэзия, в отличие от письменной, почти полностью состоит из формул. Устные стихотворения не имеют фиксированных текстов до тех пор, пока они не запи­ саны под диктовку составителя. До этого момента «текст» пере­ дается из уст в уста и в каждом новом -пересказе звучит поразному. Он может быть удлинен или сокращен, некоторые его части могут быть опущены, а какие-то новые части добавлены, наконец, он может быть пересказан совсем другими словами. Таким образом, устные стихи бытуют как бы в «текучем» со-

стоянии, они как бы создаются вновь на каждом из этапов пе­ редачи. Устный поэт никогда не запоминает стихов своих более опытных наставников. Более того, он никогда не запоминает сво­ их собственных стихов. Таким образом, сознательное запомина­ ние не играет никакой роли в устном поэтическом творчестве. Вместо этого изучение техники устного творчества предполагает овладение всем фондом тем, сюжетов, мотивов, собственных имен и устойчивых формул. С помощью всего этого начинающий поэт постепенно начинает сам создавать стихи. Поскольку это очень медленный процесс, нередко оказывается, что старшие и опытные поэты более искусны, чем молодые. И хотя хороший поэт может отличаться большим мастерством в обращении с набором формул, материал, которым он пользуется, тот же, что и у поэта средней руки. Таким образом, поэт имеет дело с уже сложившимся репертуаром, общим для всех поэтов его поколения и унаследованным ими от поэтов предшествующих поколений, образующих традицию. В этом плане язык поэта представляет собой искусственно созданный особый поэтиче­ ский стиль, стоящий над диалектальными различиями и понят­ ный представителям всех регионов и племенных объединений, что создает предпосылки для формирования культурной груп­ пы. Поскольку этот поэтический стиль основывается на форму* лах, унаследованных от прошлого и стабилизированных требо­ ваниями размеров, он имеет тенденцию к большему консерва­ тизму, чем все разговорные диалекты, параллельно с кото­ рыми он существует. Некоторые формулы соответствуют разме­ рам только в определенных диалектах, и в поэтическом языке они сохраняются как явления архаики еще долго после того,, как диалект, из которого они заимствованы, совсем исчезает.

результат трудоемких исследований, проведенных Парри и Лор­ дом среди югославских устных поэтов. В дальнейшем эта тео­ рия применялась и применяется сейчас при изучении и других

^е подлинности.

Внетекстовые доказательства устной природы доисламской поэзии

Идея о неграмотности доисламских поэтов сама по себе не нова18. При сборе и фиксации стихотворений средневековые арабские критики опирались на устные сообщения бедуиновинформантов.

ÏÔ0

ми письменной литературы заслонила в их.глазах значитель­ ность этого факта. К тому же они не имели никакого представ­ ления о технике устного творчества. Они были увлечены стрем­ лением установить «подлинный текст» каждого стихотворения, и, когда различные информанты предлагали им отличающиеся друг от друга версии, они, вместо того чтобы задаться вопросом о причинах расхождений, вставали на путь общего недоверия к информантам и нередко отвергали как неподлинные стихотво­ рения, передававшиеся им людьми, в осведомленности которых они могли усомниться 19.

В VIII—IX вв. н. э. сторонники городской антиарабской пар­ тии шуубитов заметили у арабов-кочевников неуклюжую при­ вычку размахивать луками и посохами во время ораторских выступлений или декламации стихов для большей выразитель­ ности и, возможно, с целью четкого выделения ритма20. Эту привычку шуубиты считали проявлением отсталости, однако она приобретает особое значение, если сопоставить ее с уже отме­ чавшимся фактом использования подобных средств в практике доисламских поэтов, заклинателей, прорицателей и пророков21. Отбивание ритма составляет существенную сторону устного сти­ хотворчества. Так, Лорд обращал внимание на то, что, когда югославский устный поэт лишен музыкального аккомпанемента, он теряет ритм и начинает производить неупорядоченные стро­ ки, в которых стихи идут вперемешку с прозой22. Высмеивая этот обычай, шуубиты зафиксировали его для нас. Ал-Джахиз (ум. в 869 г.), который, по всей вероятности, был очевидцем декламирования бедуинами арабских стихов, защищая арабов от резких нападок шуубитов, проводит четкую грань между письменным и устным творчеством:

«Возможно, персы и были хорошими ораторами, но их крас­ норечие всегда было результатом обдумывания, глубокого изу­ чения и обсуждения. Оно основывается на литературной эруди­ ции; последующие поколения творят на базе того, что было создано их предшественниками, и всегда пожинают плоды их труда. У арабов это носит совершенно иной характер. Их крас­ норечие носит спонтанный, импровизационный характер, как бы являясь результатом глубокого вдохновения. Оно порожда­ ется без усилий и глубокого исследования, без раздумий и по­ сторонней помощи. Оратор готовится произнести речь или про­ читать стихи о дне битвы или о водопое животных; как только он сосредоточивается на теме своей речи, слова и образы как бы сами по себе срываются с его уст. Древние арабские поэты не пытались сохранить свои выступления или передать их потом­ кам. Арабы не умели писать, и их искусство было врожденным, а не приобретенным. Искусство красноречия являлось таким естественным для всех, что не было необходимости в фиксации

101

произнесенного, в изучении его или превращении в традицию. По этой же причине арабы не располагали образцами творче­ ской деятельности .предшественников. Таким образом, переда­ валось только то, что запоминалось само собой, а это составля­ ло лишь ничтожную часть огромной массы, объять которую мо­ жет разве что тот, кто способен подсчитать дождевые капли в облаке или песчинки в пустыне. В этом мог бы убедиться лю­

бой шуубит, если бы он посетил те места, где живут истинные арабы»23.

К счастью, устная традиция доисламской поэзии не умерла. Через 15 столетий после смерти Имруулкайса она все еще про­ должается в Аравии, ее изучают, хотя и весьма спорадически, современные исследователи. И если до сих пор не проводилось больше полевых исследований, это произошло в некоторой сте­ пени от того, что современное востоковедение унаследовало от средних веков одно весьма любопытное предубеждение. Сред­ невековые критики утверждали, что только произведения на классическом арабском языке (т. е. на доисламском поэтиче­ ском койнэ) имеют право называться литературой. Народная же поэзия, создававшаяся не на классическом языке, рассмат­ ривалась ими как нечто недостойное называться литературой и поэтому не заслуживающее внимания серьезной критики. Но на протяжении веков поэтическое койнэ медленно изменялось, его расхождения с классическими нормами стали более очевид­ ными, и оно было предано забвению. И хотя такое отношение еще продолжает царить даже в кругах западных ориенталистов, уже существуют признаки того, что времена все же меняются. Безусловно, нижеследующее утверждение Р. Б. Сарджента оз­ начает наступление желанных и долгожданных перемен в пер­ спективах развития современной науки:

«В XX в. пора взять классические доисламские или ранние мусульманские стихи в Аравию для объяснения и комментирова­ ния и посмотреть, что можно получить при помощи такого мето­

ния стихов, чем те, которые оставили нам аббасидские граммати­ сты»24.

Наблюдения, сделанные в настоящее время в Аравии, не только подтверждают сказанное ал-Джахизом, но и проливают свет на применявшиеся арабскими поэтами методы устного поэтического творчества. Хотя никто из ученых, проводивших полевые исследования, по-видимому, не знаком с теорией Парри — Лорда, их многочисленные наблюдения полностью с ней совпадают. Стихи, собранные главным образом в северных, центральных и южных районах Аравии, принадлежат традиции, которая, по мнению большинства, восходит к доисламской по­ эзии25. Эта традиция сегодня культивирует практически те же размеры, которые использовались в древней поэзии, безусловно,

102

которые легкие различия в произношении, он вполне понятен любой аудитории на территории всей Аравии29. Поэты, упо­ требляющие койнэ, как правило, неграмотны30. Сам процесс стихосложения сегодня, как и в древние времена, обозначается фразой култ (но не катабт) ал-касыда («Я произнес», а не «Я написал касыду») 31. Стихи сочиняются экспромтом и очень ред­ ко записываются. Вместо этого друзья поэта заучивают отдель­ ные фрагменты непосредственно от автора, а когда стихи запи­ сываются, это делается со слуха32. Таким образом, переписчик заменил равия, или чтеца-декламатора33. Устные поэты не об­ ладают теоретическими знаниями в области метрики. Они по­ лагаются на то, что исследователи называют инстинктивным чувством ритма34. Как и в примере с югославскими поэтами, описанном Лордом и Парри, в том случае, когда поэт диктует записывающему медленнее, чем требует ритм декламации, мет­ рическая структура стихотворения нарушается. Поэт теряет ритм, и нарушение размера тотчас сказывается на его стихах. Такие погрешности, как правило, исправляются переписчика­ ми35. Мысли, суждения, высказывания, темы и мотивы этой поэзии традиционны и принадлежат к общепризнанному репер­ туару36. Современные исследователи отмечают, что, когда по­ этов обвиняют в том, будто они «крадут» друг у друга стихи, а это происходит довольно часто, их доводы в свою защиту звучат весьма туманно и неопределенно37. Плагиат — это, безус­ ловно, моральное понятие, более применимое к письменной ли­ тературе, чем к устной традиции, которая по своей сути кол­ лективна и не включает понятия авторства. Язык поэзии содер­ жит формулы38, и в ряде случаев можно без труда установить даты возникновения некоторых традиционных мотивов. Напри­ мер, тема употребления кофе является абсолютно новой, так

как эта привычка не была известна жителям Аравии в средние века 39.

В процессе передачи стихи постоянно претерпевают измене­ ния в словаре, в количестве и порядке строк40. Никогда два бе­ дуина, утверждающих, что знают одну и ту же поэму, не про­ чтут ее совершенно одинаково. Даже сам поэт при каждом но­ вом исполнении изменяет свой собственный текст и, услышав свои более ранние, отличающиеся друг от друга версии, бывает не в состоянии объяснить очевидные разночтения. Поставлен­ ный перед таким вопросом, он призовет на помощь всемогуще­ ство бога и станет утверждать, что все варианты одинаково хо­ роши41. Таким образом, не может быть и речи о существовании какого-либо исходного текста, и любые его поиски окажутся

103