Материал: Фильштинский И.М. (сост.) - Арабская средневековая культура и литература. - 1978-1

ские образцы — на «Зерцала для царских отроков» и на тракта­ ты о государстве эпохи Сельджукидов, приобретая, таким об­ разом, характер придворного, условного и подражательного ис­ кусства. Это относится и ко всей чагатайской литературе (куль­ минацией которой в конце XV в. при дворе Тимуридов явился Навои), и в значительной мере к османской литературе, кото­ рая возникла в сельджукской Анатолии в XIII в. и продолжала свое развитие с центром в Стамбуле вплоть до кризиса про­ шлого века. Любители литературы, считающие подлинным вы­ ражением народной души те Stimmen der Völker (голоса на­ родов), которые звучат также в арабской и персидской лите­ ратурах, хотя и в жестких рамках стилизации, по-видимому, должны сожалеть о том, что эти голоса так скоро умолкли в турецкой литературе, удушенные холодной, искусственной ли­ тературой, этими диван эдэбияти, на которые современные тур­

гих ранних поэтов уловил искру великого пламени персидского мистицизма и заставил ее засверкать на своем родном языке, быстро иссяк под тяжестью той искусственной продукции, ко­ торая доминировала в оттоманской литературе в течение че­ тырех веков. Заимствованные из персидского поэтического мира образцы, от романтических поэм в манере Низами до придвор­ ной и аристократической поэзии, а также сатирических бурле­ сков, где в лучшем случае, можно найти редкие счастливые про­ блески реализма, наложили на эту литературу отпечаток невы­ носимого однообразия. Вся эта «литература» в худшем смысле этого слова повторяет линию подъема и спада последней му­ сульманской империи и разрушается вместе со средневековой структурой этого государства в XIX в. Не случайно турецкая литература первой из трех ведущих литератур ислама пере­ жила кризис от контакта с Западом и смело и даже радикаль­ но пошла по пути полной перестройки. Этот наиболее искусст­ венный организм, взращенный на чужих образцах и ценностях,, пал почти без сопротивления под обновляющим ударом ев­ ропейской мысли и европейского искусства.

Рассмотрение мусульманских литератур в новое время и в наши дни выходит за рамки этой статьи, задача которой состоя­ ла в суммарном обзоре основных направлений и контрастов. Новая мусульманская литература не в нашей компетенции хо­ тя бы в силу того, что в новое время ослабел тот общий знаме­ натель мусульманской цивилизации, в свете которого мы рас­ смотрели скованные друг с другом в единую цепь три ведущие литературы, где эта цивилизация нашла свое выражение. В не­ давнем прошлом религиозная связь мусульманских народов ослабела, и дар ал-ислам трансформировался в легко воспламе­ няющийся национализм (каковы бы ни были федералистиче-

29

ские усилия типа Лиги арабских стран). Исламское единство распалось даже в литературной сфере, каждая из этих литера­ тур действительно по-своему реагировала на преобладающее влияние Запада, стремясь либо воспринять его наряду с искон­ ными ценностями своей культуры, либо отбросить ради него эти древние ценности.

Если мы позволим себе сделать еще одно последнее заме­ чание, перебрасывающее мост от прошлого к настоящему трех мусульманских литератур, мы неизбежно отметим разность су­ деб языков этих литератур. В Иране и Турции национальные языки даже в тех случаях, когда они в прошлом были сдав­ лены очень жесткими рамками литературной стилизации, сог хранились как живые языки у многих современных авторов. Естественно, возникает тенденция к «очищению» языка, в иных случаях поддержанная правительственными мероприятиями, иногда, напротив, ими тормозившаяся и постепенно сблизившая письменный и разговорный языки. Во всех арабских странах, как известно, наоборот, общее для всех мусульманских стран раздвоение языка на литературный и разговорный привело к двуязычию. Здесь не место рассматривать сложные литератур­ ные, политические и общественные проблемы, которые этот дуа­ лизм порождает. Однако следует отметить, что арабское двуязы­ чие полностью изменило взаимосвязь между литературой и жизнью, которая была характерна для всех трех мусульман­ ских литератур во время их возникновения и в течение некото,? рого периода после него. Эта взаимосвязь в арабской литера­ туре вначале была наиболее тесной (стоит только вспомнить о происхождении ислама, омаййадском периоде, о золотом веке халифата), но в результате двуязычия возникла дистанция, в наше время разросшаяся до полного разрыва, которую наибо­ лее живые -современные силы более или менее успешно пыта­ ются уменьшить. Персидская и турецкая литературы, наоборот, в момент возникновения носили придворный и аристократиче­ ский характер и были элитарны и в общественном и в интел­ лектуальном смысле, но благодаря одному лишь факту сохра­ нения реального единства языка смогли приблизиться к народу, обратиться к его нуждам и интересам, не порвав при этом пре­ емственности литературной традиции. Такой процесс произошел сначала в турецкой, а в недавнее время, несколько медленнее, и в персидской литературе. Как бы мы ни относились к теоре­ тическим проблемам языка, нельзя недооценивать большую роль, которую это различие сыграло и в литературной и в об­ щественной жизни различных мусульманских народов. Мы не могли умолчать об этом последнем по времени примере разно­ образия внутри нестабильного единства старого дар ал-ислам.

Fr. G ab г ieli. The Literary Tendencies in Islam.— 5. Ste­ wart-Robinson (ed.). The Traditional Near East, New Jersey, 1966, с 165—183.

внутри мусульманской общины. Все же нет сомнений в том, что ощущение этой дифференциации, этих различий внутри един­ ства со временем обостряется. Для наблюдателя, независимо от того, принадлежит ли он к миру мусульманской общины или находится вне его, это сосуществование и взаимодействие на­ ционального и универсального часто являлись причиной непра­ вильной интерпретации явлений и провоцировали сильный, усу­ губленный этой общностью слов и образов, реминисценций из Священной книги и истории соблазн не заметить или недо­ оценить роль местного, немусульманского элемента внутри ис­ ламской культуры или принять временное за вневременние. Выделение факторов, которые приводят к такому искажению картины, оказывается необходимой предпосылкой всякого адек­ ватного определения, а следовательно, и адекватной оценки элементов, из которых состоят такие сложные и многоликие со­ здания, как иранская литература мусульманского периода.

Попробуем поставить проблему по-иному и подойти к ней с более общей точки зрения. То представление о себе, которое существовало (часто невыраженное) на рассматриваемой нами стадии у исламской цивилизации, часто приводит к аналитиче­ ской путанице на двух уровнях, различающихся между собой степенью отдаленности от исламского первоисточника. На бо­ лее отдаленном уровне это стирание различий между чертами собственно мусульманскими и чертами, считавшимися мусуль­ манскими, вследствие того, что они были интегрированы культурой с мусульманской доминантой, по отношению к ли­ тературе может быть рассмотрено в четырех аспектах.

1. Считается, что «исламу» присущи особенности, вытекаю­ щие из той роли, которая отводилась в обществе литературе и литератору.

Так, отсутствие публики, которая могла бы покупать лите­ ратурную продукцию и тем самым создавать необходимые ус­

полную зависимость от патронажа правителей или других по­ кровителей. Отсюда преувеличения в восхвалениях и поноше­ ниях, высокопарные вступления и то ненадежное положение, для укрепления которого писателю приходится изыскивать сред­ ства, прибегая к угрозам и шантажу, короче говоря, та двусмыс­ ленная ситуация, при которой литератор одновременно и доку­ чает правителю, и нужен ему для создания престижа. Чрезмер­ ная гиперболизация и льстивость панегириков, в некоторых придворных кругах усугублявшаяся от века к веку, а также яв­ ная робость в отношении к новым темам — все это, безусловно, характерно для большей части мусульманской поэзии — араб­ ской, персидской и т. д., но это ни в каком смысле нельзя счи­ тать неизбежным следствием ислама как системы предписаний и верований. Стиль мусульманского писателя предопределяется

32

той атмосферой замкнутой среды, в которой он ищет поддержку. Если французские или английские меценаты XVIII в. ценили драматургов, романистов и авторов философских и политиче­ ских трактатов, то персоязычные правители или вельможи XI или XII в. поощряли создателей эпических поэм с четко выра­ женной направленностью, а арабские халифы IX в. высказы­ вались в пользу одного жанра лирической поэзии, отвергая при этом другие. Например, существует рассказ о том, как Харун aip-Рашид наказал Абу-л-'Атахийю (ум. в 828 г.), переставшего писать застольные песни и посвятившего свою лиру аскетической поэзии. Если можно установить какую-либо связь между этими чертами стиля и исламом, то лишь в конечном счете: понятие о приемлемом и неприемлемом в литературе, равно как и пред­ ставление об идеальном правителе или патроне, в какой-то сте­ пени сложилось под влиянием идей и чувств, восходящих к иде­ ям и чувствам, заложенным в мусульманском вероучении и его социокультурном облачении или выводимым из них.

2. Исламскими считаются черты, связанные с местной ли­ тературной традицией или другими историческими обстоятель­ ствами.

Существует некий набор черт, присущих форме и содержа­ нию поэзии в «исламских» литературах на всех этапах. Это пре­ обладание рифмы, некоторые правила просодии, стремление со­ хранить целостность жанра, склонность к свободной композиции, сочетающейся с тщательной отделкой отдельных бейтов и частей. Поэзия арабоязычного ареала к тому же склонна к ма­ лым формам, которые в длинных композициях утверждают свою самостоятельность посредством преднамеренных отклонений от главной темы. Даже в поэзии ираноязычного ареала, где часто встречаются длинные сочинения с единым планом, обилие анекдо­ тов-иллюстраций нередко почти сводит на нет необходимость ка­ кой-либо композиционной рамки, хотя верно и то, что персидский поэт может дольше владеть вниманием читателя, чем арабский. Яркой иллюстрацией этого может послужить стереотипное всту­ пление к касыде, еще уместное в бедуинской лирике, но уже и в ней ставшее условностью, которое тем не менее распространи­ лось во всей арабо-мусульманской и ирано-мусульманской поэ­ зии. Обязательность такого вступления наряду с закрепленным порядком следования тем и стабильностью образов ведет к нивелировке индивидуальных различий поэтов. Однако свя­ зывать эти особенности с мусульманской основой исламской ци­

ная избирательность при допущении новых мотивов, равно как и пренебрежение к композиционному единству, являются осо­ бенностями мусульманского религиозного традиционализма, му­ сульманского недоверия к новшествам и того расчленения жиз­ ни верующих на раздельные и особо регулируемые действия и