Материал: Пособие Калиткина

Вариантность как основаная категория ортологии

В современной науке термины «вариантность», «вариативность» часто не разграничиваются, но более приемлема точка зрения Л.А. Вербицкой: вариативность – непременное свойство системы языка, вариантность – два или более способа реализации одной языковой единицы. В отличие от вариативности, вариантность не провоцируется языком, а разрешается им.

Приведем наиболее полную поуровневую классификацию формальных вариантов Л.К. Граудиной из монографии «Вопросы нормализации русского языка. Грамматика и варианты» (1980):

• фонетические:

         – орфоэпические (произносительные): афера – афёра;

         – акцентные (акцентологические): инсульт;

         – фонематические: калоша – галоша.

• грамматические:

         – морфологические: инспекторы – инспектора, хочет – хотит;

         – словообразовательные: промывка – промывание;

         – синтаксические: аннотация на статью – аннотация статьи;

• лексические: мадмуазель – мадемуазель;

• фразеологические: дать голову на отсечение – дать руку на отсечение. 

Существует более поздняя классификация собственно морфологических вариантов, предложенная В.Н. Немченко (1998):

• собственно морфологические: стеной – стеною, манжет – манжета;

• морфолого-синтаксические: черный кофе – черное кофе;

• морфолого-акцентные: профессоры – профессора, в отпуске – в отпуску;

• морфолого-фонематические: туфля – туфель.

Особую трудность в классификации вариантов создают фразеологические единицы. В некоторых случаях они могут сохранять тождество лексического и грамматического значения при изменении своего количественного и качественного состава: переть / лезть на рожон; разрубить гордиев узел / разрубить узел. От этого следует отличать разнообразные отклонения от закрепленного в языке облика фразеологизма: яйца ломаного не стоит; голодный, как волк; бряцать оружием.

Итак, вариативность – естественное состояние языка, но не все языковые знаки имеют варианты, и количество их – величина нестабильная. Например, в современном литературном языке слово английский не имеет вариантов, а еще в XVII–XVIII вв. были лексемы английский, англицкий, аглицкий и др. В XIII в. колебались родовые формы интерес – интереса, намёк – намёка. В истории русского языка существовали или существуют до сих пор варианты: снурок – шнурок, георгин – георгина, тоннель – туннель, сломя – сломив, сказавши – сказав, у ней – у неё.

Убывание вариантов в литературной подсистеме национального языка происходит в результате:

• расхождения семантики единиц: так, к началу XX в. за вариантом проект в русском языке закрепились значения ‘замысел; разработанный план’, а за вариантом прожект – значение ‘несбыточный план’; вариант острота приобрел значение ‘отточенность’, а за вариантом острота – осталось значение ‘остроумное выражение’ и т.д.;

• нормализации (кодификации) литературного языка, то есть возведения одного из вариантов в ранг нормативного.

Изучение развития формальной вариантности позволяет проследить динамику языковой нормы вообще. Формальные варианты возникают и конкурируют друг с другом в определенный исторический период. У разных слов он имеет несовпадающую продолжительность, но в целом движение можно схематизировать следующим образом:

Как пример приведем историю вариантов поезды – поезда, зафиксированную в пометах словарей: в 1940 г. – 1-й этап, 1963 г. – 3-й этап, 1983 г. – 4-й этап. Как правило, уходящая норма (4-й этап) долго остается в пассивном фонде и поддерживается употреблением в ограниченных сферах. Само наличие этого пассивного фонда объясняется действием фактора традиционности и культурным ореолом, которым окружены уходящие употребления.

Таким образом, словари через систему помет устанавливают шкалу нормативности:

• ненорма: «грубо неправильно», «неправильно», «недопустимо»;

• локальная норма, неприемлемая за пределами узкой сферы: «профессиональное»;

• перспективный, но вызывающий некоторые сомнения факт: «не рекомендуется»;

• допустимый, но имеющий ограничения по сфере использования вариант: «дополнительно», «разговорное», «допустимое устаревающее»;

• допустимый без ограничений вариант: «дополнительно»;

• равноправный вариант: «и»;

• норма: отсутствие помет.

Подведем итог: норма – это социально предпочтенный вариант. Природа нормы является двусторонней: в ней заключены объективные свойства языка и субъективные вкусовые оценки его носителей (общества). Норма – явление динамическое: она зарождается, действует, устаревает и отмирает. Историческая смена норм литературного языка – закономерное явление, которое не зависит от воли и желания отдельных людей.

Норма – одно из условий стабильности и единства национального языка, а эти его качества, в свою очередь, являются условием многовекового существования национальной литературы.

В современной ортологии выделяют три типа норм: языковые (структурно-языковые), стилистические (стилевые) и коммуникативные (коммуникативно-прагматические).

Структурно-языковые (языковые) нормы понимаются как «совокупность языковых средств и закономерностей их использования, свойственных данной подсистеме национального языка, которые ей приписаны коммуникативным сообществом и которые данное сообщество использует как обязательные» (А. Едличка).

Рассмотрим их подробнее.

Фонетические нормы

Русское литературное произношение складывалось на базе речи образованных москвичей. Прочным основанием орфоэпических норм считалось произношение актеров Малого театра и профессуры Московского университета.

Еще на рубеже XIX–XX вв. фонетический облик некоторых русских слов довольно существенно отличался от их написания. Эта традиция пресеклась в первой трети XX в. Дело в том, что до революции приобщение к языковой норме и ее передача шли через устное семейное общение интеллигенции.

После социальных катаклизмов Гражданской войны, эмиграции и насильственной высылки из страны образованных людей в общественную деятельность были вовлечены широкие народные массы, в нее влились и национальные кадры республик СССР, а кроме того, знаменитый ликбез, проводившийся государством, прививал норму через чтение. В результате  в 1928 г. акад. Л.В. Щерба предположил, что в ближайшие десятилетия нормативное произношение значительно приблизится к написанию. Его научное предвидение оправдалось. Так, например, исчезли нормы громкай, тихай, долгай, шыги, чисы, дьверь, Тьверь. Теперь произносят иначе: громкий, шаги, дверь. Усиление «буквенного произношения» – одна из сильнейших тенденций и в современном литературном языке, именно она порождает побеждающие варианты произношения Сергеевна, Васильевич вместо более распространенных еще в середине XX в. Сергевна, Васильич. По подсчетам лингвистов, сейчас идентичность написания и нормативного произношения характерна для 80% русских слов.

Впрочем, до сих пор литературное произношение имеет некоторые стилистические особенности. «Высокий» стиль произношения в безударных позициях п[о]эзия, н[о]ктюрн, р[’э]вю, [э]поха охватывает не все слова, и «объем» этого пласта зависит от степени владения иностранным языком (языками), от знакомства с традициями старомосковского произношения и т.д. И все же в публичной речи следует избегать так называемой «нулизации» гласных рядом с сонорными, например: прово[лк]а, мо[лд]ожены, ско[вр]ода.

В целом фонетический уровень порождает 2 группы норм.

Основной закон русского литературного произношения в области гласных звуков – это редукция (ослабленная артикуляция) в безударной позиции. В силу этого возникают два явления, считающиеся нормой, – это так называемые аканье (на фоне ненормативного диалектного оканья) залатой, авраг, пригразил и иканье (на фоне ненормативного диалектного яканья) диревня, питачок, висилился. Самая заметная регулярная черта при произношении согласных – оглушение звонких звуков в слабых позициях: на конце слова (поэтому слова код, кот и гриб, грипп произносятся одинаково) и перед глухим: пробка, ложка. Кроме того, возможно озвончение глухих: с горы, к жене, молотьба, также. Перед мягкими зубными согласные смягчаются: допу[с ’]тим, дра[з ’]нилка, [с ’]  дедом.

Особо следует подчеркнуть, что современная норма произношения буквосочетания чн = чн (старая литературная норма, связанная с московским произношением, была иной  чн = шн) не действует в словах конечно, скучный (скучно), нарочно, скворечник, яичница и в женских отчествах типа Никитична, Фоминична, – они по-прежнему должны произноситься через  шн. Вариантная норма произношения установлена для слов булочная, порядочный, мелочный, сливочный, копеечный.

Заимствованные слова, как правило, подчиняются орфоэпическим нормам современного русского литературного языка, но существуют и некоторые особенности:

• в безударных слогах относительно недавних заимствований сохраняется произношение [о]: отель, оригами, какао, радио, хотя во вполне освоенных словах уже слышно аканье вокзал, досье;

• сохраняется твердость согласных перед [’э] (особенно это характерно для терминов): модель, стенд.

Подобные отступления и являются признаком недавнего заимствования, так как по мере освоения иноязычное слов «обрусевает» – начинает подчинять русской орфоэпии целиком. Так произошло со словами рояль, боксёр, прогресс, пакет, секция, нервы и т.д.

К грубым орфоэпическим ошибкам следует отнести произношение: конечно, скучно, скоко, стоко, токо, троллебус, прецендент, инцендент, переспектива, коммунизьм.

Особым разделом орфоэпии является акцентология – учение об ударении. Ударение в русском языке считается свободным (разноместным). Это значит, что оно не привязано жестко к определенному слогу, как, например, к последнему слогу привязано ударение во французском, армянском языках, к предпоследнему слогу – в польском, грузинском, к первому слогу – в чешском, латышском, эстонском языках. В русском же языке ударение может падать на разные слоги. Например, на первый: домик, сумчатый, вынес; на второй: ворона, готовит, снопами; на третий: сероватый, принесла, бригадир; на четвертый: переносили, сторожевой, учителя; на пятый: перенаселён, реорганизовать.

Разноместность русского ударения является важным средством различения слов. Достаточно различия в месте ударения, чтобы одинаковые в остальном звуковые комплексы являлись разными словами. В одних случаях ударением различаются два слова со всеми формами: мука – мука, замок – замок, парить – парить. В других случаях ударение делает несхожими лишь некоторые формы двух слов: белок – белок, мели – мели, потом – потом.

Кроме того, русское ударение еще может быть неподвижным (то есть во всех формах слова остается на одном слоге) и подвижным (при изменении слова может смещаться), ср. соответственно ударения в словах головка и голова.

Большая часть служебных слов и частиц не имеет на себе ударения: одни из них являются проклитиками – предударными словами: на горе, от брата, со мной, что сестра [приехала],  другие являются энклитиками – послеударными словами: скажи-ка, они ведь [придут]. Однако иногда односложные предлоги принимают на себя ударение, и тогда стоящее за ними существительное оказывается безударным: на спину, без вести, от роду.

Особо следует оговорить, что в составе фразеологических оборотов допускаются устаревшие с точки зрения современного литературного языка нормы ударения: какими судьбами; всем сестрам по серьгам; поговорить по душам; стирать (мыть) в трех водах; жить в ...  верстах.

Ошибки в постановке словесного ударения делятся на орфоэпические (ошибки в исходной форме слова) и морфонологические (ошибки в парадигматическом ударении). Те и другие всегда мешают воспринимать содержание речи, потому что внимание слушателя отвлекается на различные неправильности произношения (независимо от их оценки как возмутительных или просто забавных). Именно нарушения акцентной нормы стали, по выражению Л.П. Крысина , своеобразными «символами» неграмотной речи, просторечья: документ, процент, средства, блага, начать, углубить.

Оптимальный принцип избавления от акцентного просторечия – это заучивание превентивного перечня правильных ударений.

Морфологические нормы

Нормы морфологического уровня описываются с учетом частеречной принадлежности слов. В современной ортологии они выявлены наиболее полно.

Имя существительное

Имена имеют грамматические категории рода, числа и падежа. Если число и падеж существительного зависят от его реализации в предложении, то род остается неизменным. У исконно русских и большинства заимствованных имен существительных род определяется сравнительно легко, поскольку его показателем является окончание.

Но есть пласт заимствованных имен, которые не склоняются и не имеют окончания. Родовая отнесенность приписывается им согласно следующим принципам:

• у наименований лица грамматический род зависит от внеязыковой половой дифференциации объектов: кули (м. р.), пани (ж. р.);

• наименования животных в подавляющем большинстве случаев получают м. р., в тех же случаях, когда важна половая дифференциация объектов, она отражается грамматически: серый пони почуял кобылу, серая пони кормила жеребёнка;

• неодушевленные существительные имеют ср. р.: шоссе было построено год назад, горячее какао;

• грамматический род неодушевленных существительных может определяться по аналогии с грамматическим родом более абстрактного понятия: салями ‘колбаса’ (ж. р.), «Вольво» ‘автомобиль’ (м. р.). По мнению Е.В. Мариновой (2011), данный принцип наиболее последовательно используется говорящими по отношению к заимствованиям самого последнего времени: биеннале ‘выставка’ (ж. р.), пати ‘вечеринка’ (ж. р.), лавстори ‘история’ (ж. р.), дьюти-фри ‘магазин’ (м. р.), гран-при ‘приз’ (м. р.), багги ‘гоночный автомобиль’ (м. р.).         

Различные процессы языкового развития приводят к тому, что род некоторых существительных может колебаться, поскольку новый вариант начинает расшатывать норму. Период подобных колебаний иногда охватывает несколько десятилетий, при этом варианты могут считаться равноправными, например, кофе (м. р.) – кофе (ср. р.), рельс – рельса. В конце концов, исходный вариант устаревает, и побеждает новая норма: ботинка (устар.) – ботинок. Среди некоторых современных грамматических вариантов уже выделился наиболее частотный. Так, существительное евро закрепило за собой м. р., ноу-хау – ср. р.

Вариантными могут являться формы рода у русских наименований лица, которые отражают семантику женскости. Многие существительные, которые обозначают лицо по профессии, занимаемой должности, выполняемой работе, занятию, ученому званию и т.д., сохраняют в официально-деловом стиле форму м. р. даже в тех случаях, когда относятся к женщинам, например: техник, судья, адвокат, доцент, при отсутствии параллельной формы ж. р. техничка, судьиха, адвокатша, доцентка. Дело заключается в том, что в документах сферы производства и управления, как правило, не важна половая дифференциация работников, большее значение имеет его профессиональный статус. Именно этот смысл заключен и в таких выражениях, как  работник просвещения, директор фирмы, член партии «Яблоко», председатель профкома.

Подобное отсутствие соотносительной пары в литературном языке обусловлено несколькими причинами:

• преобладанием мужского труда в определенных сферах деятельности;

• консерватизмом языковой системы: суффикс -ш- в XIX в. имел значение ‘жена по профессии мужа’, а в настоящее время он характерен для просторечия;

• стремлением сохранить объективность, свободу от экспрессивных оттенков и обобщающий характер официальных должностных наименований.

Пожалуй, единственная сфера, где нормативны имена существительные, передающие значение женского пола, – это спорт. В XX в. бурно развиваются женские виды спорта, и в связи с этим в русский литературный язык вошли существительные пловчиха, конькобежка, бегунья.

Вариантами представлены также некоторые падежные формы русских существительных.

Р. п. ед. числа: существительные м. р. имеют окончание -а / -я и  -у / -ю. Письменной нормой является первое окончание, второй вариант признается разговорным: