Материал: Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. Фомина З.Е., Бородкина Г.С

Научный Вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

и этических, которыми наделяются те или иные реалии (золото, правда, князь, овес), соотносимые с особенностями грязи.

Подводя итоги анализу паремий, объективирующих гидронимическое пространство, мы можем отметить, что к знаковым составляющим водного пространства в русской культуре относятся: море, река, колодец. Через образы гидронимических пространственных реалий, метафорически категоризируемых в языке, эксплицируются эмоциональнопсихологические переживания человека (страх, печаль, тоска), качества человека, национально и культурно маркированное отношение к морским реалиям (признание их красоты, мощи, силы, величия и, вместе с тем, возможной угрозы и опасности, непредсказуемости). Водные реалии, вербализуемые в русской пословичной картине мира, создают когнитивную платформу для формирования большого количества сентенций и предписаний нравоучительного характера.

Г е о г р а ф и ч е с к о е п р о с т р а н с т в о (II) в русской пословичной концептосфере эксплицируется преимущественно понятием «ГОРА». На территории России размещается, как известно, значительная часть горных массивов, объективные характеристики которых активно и продуктивно используются в русском народном фольклоре, причем, как в качестве когнитивно-гносеологического ориентира мировосприятия в целом, так и субъективным (метафорическим) ориентиром в повседневном бытии, в частности. В значении паремий с доминантной лексемой «Гора» актуализируется множество концептуальных признаков феномена «ГОРА», которые служат когнитивным базисом для метафорической проекции на основополагающие реалии, связанные со сферой человека. Так, например, гора, как географическое пространство, ассоциируется в русском языковом сознании:

а) с мерой (ориентиром) для достижения человеческих успехов (Ты на гору, <а>

черт за ногу) [1*];

б) трудным и тернистым путем человека к достижению своих целей (Укатали (ухо-

дили, умыкали) сивку (бурку) крутые горки) [1*];

в) неподъемной тяжестью (Горе с сердца — гора с плеч.); г) местом испытания человека (его верности и надёжности) (Конь познается при

горé, а друг при гóре) [1*];

д) иллюзорностью представлений человека о чужеземном счастье (Славны (звонки)

бубны за горами <а к нам придут, как лукошко) [1*];

е) неподвижностью (статичностью гор) и динамичностью человека (Гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдется) [1*];

ё) неизвестностью гор, с одной стороны, и убежденностью человека в своей силе, с

другой (Не страшны злыдни за горами) [1*]; ж) пространством для преодоления (И крута гора, да забывчива (и лиха беда, да из-

бывчива). Крута горка, да забывчива) [1*];и др.

Итак, в «горных» русских пословицах прослеживается только одно метафорическое соотношение: ГОРА→ЧЕЛОВЕК. Посредством вербальной экспликации пространственных признаков горы эксплицируются ментальные, волюнтативные, эмоциональнопсихологические, морально-нравственные качества человека, а также его представления о

Приоритетность ЛЕСА (III.1.) объясняется, с одной стороны, территориальногеографической спецификой нашей страны, относящейся к одной из великих лесных держав, с другой, целым рядом собственно онтологических характеристик леса. В контексте сказанного большой интерес представляет высказывание В.О. Ключевского о значимости леса: «Лес сыграл крупную роль в нашей истории. Он был многовековой обстановкой русской жизни: до второй половины XVIII в. жизнь наибольшей части русского народа шла в лесной полосе нашей равнины» [8]. «Лес служил самым надежным убежищем от

82

внешних врагов, заменяя русскому человеку горы и замки […] Лес служил русскому отшельнику Фиваидской пустыней, убежищем от соблазнов мира» [8].

В национально–культурной перспективе паремии с ключевой лексемой «ЛЕС» являются исключительно емкими и эмоционально насыщенными, что обусловлено аккумулированием в их значении целого ряда культурно-специфических признаков, релевантных для восприятия концепта «Лес» русским языковым сознанием. Учитывая российские климатические особенности и, соответственно, причинно-следственные связи между климатом, лесом и выживанием человека, что можно наглядно проиллюстрировать на примере следующей когнитивно-логической цепи:

Россия →(долгая и суровая зима) →холод (морозы)→ (п р и ч и н а )

лес → дрова → огонь→ тепло →(с л е д с т в и е ),

а также, обобщая большой эволюционно-практический опыт, связанный с «Лесом», создатели «лесного» народного фольклора детально отразили в нем не только многочисленные доминантные особенности самого леса, как источника жизни, но и отношение человека к лесу, специфику его восприятия в народном языковом сознании.

Анализ семантической структуры «лесных» паремий позволяет индуцировать следующие культурно-маркированные признаки, на основе которых возможна реконструкция концептосферы лес как пространственной категории: русский лес велик, неизвестен, со-

держит много дров, в русском лесу обитают волки, медведи, живут лешие, лес служит укрытием, защитой, позволяет заниматься народными промыслами (лыко) [1*] и мн. др.

В семантическое поле леса входит также слово топор. Рассмотрим базовые фреймовые составляющие концепта «ЛЕС»:

3.1. ЛЕС как ЗООМОРФНАЯ категория (пространство для животных: волков, медведей и мн. др.):

а) Лес – волки:

Волков (волка) бояться - в лес не ходить. Был бы лес, а волки будут. Голод и волка из лесу выгонит. Счастье - что волк: обманет - и в лес уйдет. Дело не медведь – в лес не уйдет.

б) лес – медведь:

Как медведь в лесу дуги гнет. Кого медведь драл, тот и пенька в лесу боится.

На доминирование именно этих животных в лесу указывает и В.О. Ключевский: «медведем и волком грозил лес самому человеку и домашнему скоту».

3.2 Л е с – э к з и с т е н ц и о н а л ь н а я к а т е г о р и я (пространство, обеспечивающее жизненное существование человека: лес – это дрова, тепло, лыко, пенька, грибы):

а) л е с – д р о в а :

Аль тебе в лесу леса мало? В лес дров не возят, в колодец воды не льют. В поле - по хлеб, в лес - по дрова. Лесом шел, а дров не видал. В лесу дров много, да хлеба мало. В по-

Научный Вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

Вчужом месте — что в лесу. Ч у ж а я с т о р о н а — т е м н ы й л е с . Лес разный:

Влесу лес не ровен, в миру — люди [1*];

не будешь. Мир охнет, так лес засохнет. Как на лес взглянет, так и лес вянет. В лесу беда не ходит: Беда ходит не по лесу, а по людям [1*];

3.6. Л е с – д р е в е с н о е п р о с т р а н с т в о :

Лес рубят - щепки летят. Слушай, рябина, что лес говорит! [1*]; 3.7. Л е с - п р о с т р а н с т в о д л я у к р ы т и я :

а) лес – убежище: Была правда, да в лес ушла. Дело не медведь - в лес не уйдет. б) лес - избушка: Хоть в лесной избушке жить, да за милым быть [1*]; 3.8 л е с - д р е м у ч е е ( т е м н о е , г у с т о е ) п р о с т р а н с т в о . Ср.:

Наука в лес не ведет, а из лесу выводит. В лесу жить - пенькам молиться. И мы не в лесу родились, не пенью молились [1*];

Таким образом, лес представляется в нескольких ипостасях: как зооморфное, экзи- стенционально-глюттонимическое, мифологическое пространство, а также как древесное, великое, неизвестное, защищающее, дремучее, густое пространство.

Описанные выше базовые эпистемы леса в своём большинстве являются национально маркированными: русское лесное пространство характеризуется как великое (огромное по занимаемой площади), густо покрытое растительностью (дремучее, темное), как неизведанное, неизвестное (таинственное) пространство.

Подчеркнем, что доминируют, прежде всего, экзистенционально важные для существования человека концептуальные признаки леса (лес как пространственноглюттонимическая категория: лес – это ягоды, грибы, возможность охоты). Лес в русском народном сознании идентифицируется в первую очередь с д р о в а м и и т е п - л о м . Он может служить укрытием для самого человека (лес-избушка). Кроме того, с позиции этнокультурной перспективы интересен тот факт, что лес в русском народном сознании воспринимается как источник народных ремесел, обеспечивающих человека одеж-

века снаряжение русских войск включало в себя кольчуги из дубового лыка и лыковые щиты.. Из того же материала в России плели корзины, короба, кули, туеса и даже кресла и столы. Однако чаще всего лыко использовали в производстве лаптей [14].

Таким образом, лес оказывал русскому человеку, как отмечает В.О. Ключевский, «разнообразные услуги - хозяйственные, политические и даже нравственные: обстраивал его сосной и дубом, отапливал березой и осиной, освещал его избу березовой лучиной, обувал его лыковыми лаптями, обзаводил домашней посудой и мочалом». По мнению историка, долго и на севере, как прежде на юге, он питал народное хозяйство пушным зверем и лесной пчелой [8].

Национально-культурная специфика леса проявляется также и в том, что, согласно русским «лесным» паремиям, он служит пространством для обитания не только животных, но и мифических существ (леших), что отражает мифологические верования русского народа, касающиеся восприятия леса как места для обитания культовых и почитаемых существ-оберегов. Известно, что в русской мифологии под лешим подразумевалось человекообразное сказочное существо, живущее в лесу и считавшееся духом леса, его хозяином. «Лес - это темное царство лешего одноглазого, …духа - озорника, который любит дурачиться над путником, забредшим в его владения»[8].

Ф и т о м о р ф н о е (III. 2 ) пространство представляется в русской пословичной картине мира понятием «КУСТ». Русские пословицы с ключевой лексемой куст весьма частотны в квантитативном аспекте и отличаются семантической гетерогенностью. Феномен «КУСТ» как локальное пространство отражается в пословицах с позиции нескольких культурно значимых смыслов:

84

Серия «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования» Выпуск № 4(32), 2016

3.2.1. куст как место обитания:

Кабы куст был не мил, соловей гнезда бы не вил. Из одного куста, да не с одной ветки. Не под тем кустом сидишь, не те песни поешь [1*];

3.2.2.куст как опасное пространство (угроза): Пуганая ворона куста боится [1*]; 3.2.3.куст как место захоронения:

Либо (или) грудь в крестах, либо (или) голова в кустах [1*].

Итак, по нашим наблюдениям, в русской культуре феномен «КУСТ» служит не только символом гнезда, местом обитания (укрытия, убежища), но и коррелирует с военной сферой: он может символизировать место последнего пристанища воинов (голова в кустах).

Фитонимические пространство эксплицируют также русские пословицы с эпистемой «РОЩА». Роща как небольшое лесное пространство символизирует в русской культуре эстетические реалии: красоту, живописность, молодость (роща как пространственно-

эстетическая категория): Рощи да леса - всему краю краса [1*];

Данное понятие связано также с хрупкостью и беззащитностью природы и человека (пространственно-эмоциональная парадигма): Буря только рощу валит, а кусты к земле гнёт. Зять любит взять, тесть любит честь, а теща как роща - ее хоть руби, если заступиться некому [1*] и др.

Т е р р а м о р ф н о е п р о с т р а н с т в о (IV), эксплицируется следующими ключевыми понятийными максимами: п о л е ( 58 ед.), з е м л я ( 2 9 ед.) и др.

Когнитивно-онтологическая сущность концепта Поле, как пространственной реалии, структурируется в русской культуре в значительной степени национально маркированными признаками, обусловленными, в первую очередь, эволюционно-историческим опытом русского народа, его практической жизнью, многовековыми наблюдениями и т.п.

Знаковость поля как пространственной и эмоциональной категории широко отмечается и в русской художественной литературе. В целях иллюстрации приведём лишь несколько глубоко значимых этносемиотических описаний Поля в произведении И.А. Бунина в «Жизнь Арсеньева:

1. «Глубина неба, даль полей говорили мне о чём-то ином, как бы существующем помимо их, вызывали мечту и тоску о чём-то недостающем, трогали непонятной любовью и нежностью неизвестно к кому и чему…", с. 79. (п о л е - д а л ь ).

2.Где я родился, рос, что видел? …. всё поля, поля, беспредельный океан хлебов", с.

86. (п о л е - о к е а н х л е б о в ).

3. "В тамбовском поле, под тамбовским небом, с такой необыкновенной силой вспомнил я всё, ….чем жил когда-то, в своих прежних, незапамятных существованьях […]", с. 105. (п о л е - в о с п о м и н а н и е ).

4. «Но ведь всё-таки только поле да небо видел я.» с. (98) (п о л е - н е б о ).

5.«…и пред нами опять открылся вдали знакомый мир – поля, их деревенская про-

Венцом размышлений И.А. Бунина о поле является идентификация «Поля» с космическом пространственным феноменом «Небо». И.А. Бунин выражает желание стать третьим пространством между ними:

И я хочу стать т р е т ь и м п р о с т р а н с т в о м – м е ж д у п о л е м и н е -

б о м . Я люблю тебя, природа. Небо и поле, поле и небо – это всё невыразимость и восторг, что есть в этом мире ( там же).

Таким образом, поле в русском языковом сознании - это и непременный атрибут среднерусского пейзажа, и важный элемент сельской эстетики, и, в первую очередь,– символ России, Родины. Д.С. Лихачев акцентирует в связи с этим внимание на своеобразной гармонии чередования природных и человеческих реалий: «Пейзаж России на всем ее

85

Научный Вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

богатырском пространстве как бы пульсирует, он то разряжается и становится более природным, то сгущается в деревнях, погостах и городах, становится более человечным» [9].

Что касается национально-культурной специфики концептуализации феномена «ПОЛЯ» в русской языковой пословичной картине мира, то важно отметить, что в значении русских пословиц с максимой ПОЛЕ актуализируются как ф и з и ч е с к и е макропризнаки, объективно присущие понятию поле с позиции русского этноса и русских гео-

графических реалий (поле широко, открыто, протяжённо, простирается в даль, слива-

ется с небом и т.п.), так и множество метафорически а н т р о п о л о г и з и р о в а н н ы х (субъективированных) эпистем поля, в частности: экзистенциальные, глюттонимические,

милитарные, волюнтативные, эстетические, эмоционально-психологические и др. Обра-

тимся к анализу объективированных физических признаков поля:

4.1.Феномен ПОЛЕ как объективно существующее ф и з и ч е с к о е п р о - с т р а н с т в о :

4.1.1.Поле широко: Одним конем все поле не изъездишь. С постылым и в поле тесно. Крестьянская доля на широком поле [1*];

4.1.2. Поле открыто/Поле – безлесное пространство:

В поле - не в дубраве: за сук не зацепишься. На голом поле на дерево не влезешь.

Береженого коня и зверь в поле не берет [1*];

4.1.3.Поле – свобода, простор:

Ищи ветра в поле. Лови ветер в поле. Одна головня и в печи гаснет, а две и

вполе курятся [1*];

4.1.4.Поле имеет границы:

Век прожить - не поле перейти. Голодный поле перейдет, а наг - ни с места. Век - не поле, вдруг не перескочишь. Виноват медведь, что корову съел, а неправа и корова, что за поле ходила [1*];

4.1.5. Ограниченность пространства поля (в сравнении и жизнью):

Жизнь прожить (пережить) - не поле перейти [1*];

Перечисленные физические характеристики поля эксплицируют позитивно коннотатированные признаки и указывают на его широту, открытость, свободу, простор и т.п. В одной из частотных пословиц наблюдается отражение онтологически заложенной «очерченности» поля, которая противопоставляется континууму «человеческой жизни» как антропологической категории, содержание и границы которой априори не могут быть определены только заданными рамками. Подчеркнем в этой связи, что метафора «Поле– жизнь» является релевантной для русского мировосприятия.

Как следует из приведенных пословиц, в отражении признаков поля, присущих ему объективно, прослеживаются культурно маркированные корреляции поля, например, с ветром, символизирующим свободу, безудержным конем, рвущимся на волю и т.п. Пространство поле предстаёт, таким образом, в русском народном сознании как живописная, поэтическая, полная и яркая картина мира.

Следующий фреймовый корпус концепта п о л я формируют ан т р о п о л о г и - ч е с к и е эп и с т е м ы (4.2), формирование плана содержания которых обусловлено реалиями бытия, образом жизни и сферой жизнедеятельности человека, связанного с полем. В этой связи в фокусе внимания находятся 5 типов п о л я как пространственной категории:

1)экзистенционально-глюттонимический тип поля (поле – источник хлеба) (п. 4.2.1);

2)милитарный тип поля (поле как место битвы) (4.2.2.);

3)волюнтативный (поле–воля) (п. 4.2.3.);

4)эстетический (поле–цветы)(4.2.4.);

5)эмоционально-психологический (поле-печаль)( 4.2.5.) и др.

Наибольшей структурированностью характеризуется русские паремии с лексемой поле, внутреннюю форму которых составляют когнитивные корреляции поля, взаимодействующие с реалиями бытийного существования и сферой питания человека, т.е. когда

86