Материал: Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. Фомина З.Е., Бородкина Г.С

обстоятельство), то можно заметить, что при движении от обстоятельства к подлежащему постепенно исчезает семантическая определённость этих категорий: от широкой гаммы значений обстоятельства к менее дифференцированной системе значений дополнения (объект, результат, заинтересованное лицо...) к почти что полностью формальной категории подлежащего.

Таким образом, определение центральной единицы учения о членах предложения и связанное с этим определением его содержательного статуса, представляет серьёзную теоретическую проблему в рамках самой теории. Альтернативы, дополняющие теорию членов предложения, в области изучения пропозиций, т.е. номинативного аспекта предложения, является теория валентности, разрешающая много трудностей, связанных с выяснением содержательно-грамматического статуса категории подлежащего, дополнения, обстоятельства.

В теории валентности впервые предложенной французским лингвистом Люсеном Тренером в его книге «Элементы структурального синтаксиса» центром предложения признаётся глагол [2]. Любой глагол всегда обозначает какое-нибудь событие в широком смысле. В любом событии всегда можно определить, с одной стороны, участников события, которые его собственно создают и, с другой стороны, обстоятельства, в которых данное событие имеет место. Соответственно этому каждый глагол интенционален на определённое количество имён, отображающих участников ситуации, т.е. требует к себе для экспликации своего смысла определённое число имён определённой семантики. Имена, наличие которых обусловлено в предложении семантикой глагола, именуются актантами, имена же, наличие которых дополняет семантику глагола, отображают обстоятельства события, именуются сирконстантами. Так,

впредложении:

Ячитаю книгу мы имеем

двухактантный глагол действия «читать», который требует к себе два актанта: действующее лицо (агенс) и объект действия.

В предложении:

Через два дня я уезжаю в Москву, в котором отображается направленное движение, мы имеем:

двухактантный глагол «уезжать»,

актанты «я» и «Москва» (действующее лицо и направление движения) и

сирконстант «через два дня» (время).

Актант – обязательный член предложения. Его опущения из предложения

либо разрушает семантическую структуру последнего:

Он изучает логику. - Он изучает,

либо изменяет его семантическую характеристику:

Он работает в институте, в смысле «он – преподаватель» и «Он работает», в смысле «он занят».

В настоящее время в синтаксисе очень чётко различаются уровень формы и уровень содержания. Единицами формального уровня являются синтаксические позиции, образуемые определёнными предложно-падежными формами. Единицами семантического уровня являются семантические актанты, элементы, требуемые смысловой интенции глагола (предиката). Типовая структура предложения записывается, как на уровне формы, так и на уровне синтаксического содержания.

Например, в предложении:

Он режет хлеб ножом,

глагол «резать» отражает категорию действия над предметом,

«он» является действующим лицом в позиции подлежащего (им.п),

«хлеб» является объектом воздействия в позиции прямого дополнения (вин.п.),

«ножом» является инструментом в позиции косвенного дополнения (твор.п.).

107

Научный Вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

Таким образом, в теории валентности теория подлежащего обусловлена тем, что семантическая характеристика имени в позиции подлежащего определяется в зависимости от роли предмета, обозначенного этим именем в ситуации, которую отображает предложение.

Впредложении:

Ярежу хлеб ножом в позиции подлежащего – действующее лицо.

Впредложении:

Он огорчён – лицо, испытывающее определённое состояние. В предложении:

Книга на столе – предмет в пространстве.

Теория семантической валентности открывает широкую перспективу для изучения синтаксического содержания предложения. Этому в значительной мере способствовали исследование ленинградской группы по изучению залога и диатеза во главе с Холодовичем[3] и исследования Н.И.Арутюновой (1976) [4], Т.П.Ломтева [5], Ю.С.Степанова (1966, 1975) в русском и общем языкознании, В.Г.Гака, Т.В.Алисовой (2007)[6] в романистике, О.И. Москальской [7] (1983, 2004), Г.Г.Почепцова (1981), Фоминой З.Е.[8] в германистике и много других.

Систематизация семантических актантов, определение их набора и сочетаемости, фактически представляет собой моделирование языкового отражения человеком внешнего мира. Здесь определяются такие важные функционально-семантические категории, как предмет в пространстве, существование, движение, действие, процесс, состояние и тд. Определённая категория может передаваться множеством семантико-синтаксических структур. Ориентация исследований от содержания к форме в синтаксисе позволяет рассматривать определённые семантико-синтаксические парадигмы предложений, обладающих различными смысловыми и формальными структурами, но объединённых какой-либо определённой, единой содержательной категорией. Так, например, категория состояния человека выражается в следующих разнотипных моделях:

1.Он спит (Семантическая структура - лицо, испытывающее определённое состояние); 2.У него радость (Объект-обладатель); 3.Он в тревоге (Лицо, испытывающее состояние, абстрактное место); 4.Ему не спится (Адресат-состояние);

5.Ему ничего не хочется. (Объект-адресат).

Особенно ценным представляется подход от содержания к форме в плане сравнительной типологии языков. Различные языки имеют не только различные формальные структуры, но и различные смысловые возможности интерпретации окружающей действительности. С психолингвистической точки зрения это можно представить, как различные средства и способы формирования мысли. Акцентируя важность изучения этих способов в методическом плане, И.А.Зимняя [9] приводит пример о запрещении действия. Ср.:

русский язык, как и испанский, предпочитает отрицательно-повелительную форму

(Не разговаривай, No hables),

английский – положительно-повелительную форму (Keep silence).

Подобное различие в способах формирования мысли пронизывает всю лингвистическую семантику как лексическую, так и грамматическую. Неоценимое значение для практики преподавания языков имеют исследования в области сравнительной типологии французского и русского языков известного романиста В.Г.Гака [10], а также испанского

ирусского языков российских языковедов В.С.Виноградова и И.Г. Милославского [11].

Вобласти лексики важнейшими компонентами значения у глаголов движения в ро-

манских и русском языках являются направление движения и способ передвижения:

1) н а п р а в л е н и е д в и ж е н и я :испанское «llegar»;

108

русское «прибыть»; 2) с п о с о б п е р е д в и ж е н и я :

испанское «correr»;

русское «бежать»;

обусловливает различные тенденции в отражении категории движения двумя языками. Испанский язык также предпочитает глаголы с семантической формулой «направление или способ движения»; русский - «направление и способ движения».

При передаче движения в русском языке употребляются глаголы с более сложной семантической структурой. В испанском языке наиболее употребительны – геометрические глаголы, показывающие лишь пространственное отношение между предметами. Большей содержательности русских глаголов движения соответствует и большая их роль

вязыке в целом:

Они подползали – Llegaron arrastrándose;

Они перешли через мост – (Ellos) cruzaron el puente;

Вы едете с юга? - ¿Viene del sur?

Таким образом, при организации русского высказывания ведущим оказывается компонент способа движения, обозначающий внутреннюю характеристику процесса. При построении испанского высказывания ведущий компонент – направление, обозначающее внешние связи процесса с другими субстанциями.

Вобласти морфологии наиболее сильные расхождения между романскими языками

ирусским наблюдается в корреляции «вид-время». В испанском языке имеет место довольно развитая система глагольных времён, организованная четырьмя грамматическими системами: абсолютность, относительность, актуальность, ограниченность. Число прошедших времён индикатива достигает пяти. Русский язык в истории своей эволюции потерял эти временные оппозиции и в нём осталась лишь система абсолютных времён. Но за счёт потери временных оппозиций в русском языке развивается компенсирующая, дополнительная к категории времени, категория глагольного вида.

К вышесказанному следует добавить, что у носителей русского и испанского языков нет одинакового представления понятия «ограниченность / неограниченность действия» (законченность / незаконченность). Для испаноговорящих данное понятие касается истечения времени проведения действия, т.е. имеет временную перспективу, тогда как для носителей русского языка оно представляет собой завершённое проявление внутренней ха-

рактеристики, качества действия, выраженного в самой семантике глагола. В данном случае, временная перспектива передается категорией времени. Психолингвистические данные свидетельствуют о том, что категория славянского вида, образуемая такими оппозициями как завершённость - незавершённость, предельность - не предельность, результативность - не результативность и т.д. принадлежит к наиболее трудноусваиваемым категориям. Поэтому при изучении этой категории особое внимание следует обратить на её семантику, сделать именно значение форм точкой отсчёта во ведении, объяснении и работе с этой категорией.

Вобласти синтаксиса, на первый взгляд, различия в структуре предложения индоевропейских языков не столь существенны (подлежащее и сказуемое касаются в первую очередь формальных элементов). Семантическая же типология синтаксических систем

109

Научный Вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

обнаруживает, что именно в семантике синтаксической структуры предложения таятся наиболее глубинные и трудноуловимые различия, которые обусловливают сильные и устойчивые интерференции в прогнозировании высказывания в процессе его порождения. В синтаксисе чётко прослеживаются диалектика синтаксической формы и лексического содержания. Наиболее существенные различия в синтаксисе романских и русского языков также касаются глагола.

Библиографический cписок

1.Л.М. Васильев. Современная лингвистическая семантика. Учеб. пособие для ву-

зов. — М.: Высшая школа, 1990. — 176 с. — ISBN 5-06-000781-2.

2.Теньер Л. Основы структурного синтаксиса. М.: Прогресс, 1988.-656 с.

3.Холодович А.А. Сб. Проблемы грамматической теории. Л., 1979. -304 с

4.Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл. / АН СССР. Ин-т языкознания. - М.:

Наука, 1976. - 383 с.

5.Ломтев Т.П. Предложение и его грамматические категории. М., 2007.-200с.

6.Алисовa Т.Б., Репина Т.А. Введение в романскую филологию. Учебник. — 3-е изд., испр. и доп. — М.: Высшая школа, 2007. — 453 c.

7.Москальская О.И. Теоретическая грамматика современного немецкого языка 2004. -352 с.

8.Фомина З.Е. Эмоционально-оценочная лексика в русском и немецком языкахВ сборнике: Очерки по русско-немецкой контрастивной лингвистике : лексика, синтаксис Воронеж, 1995. С. 4-28.

9.Зимняя И.А. Психология обучения иностранным языкам в школе. М.: Просвещение, 1991. — 222 с. — (Библиотека учителя иностранного языка). — ISBN 5-09-00171-6.

10.Гак В.Г. Русский язык в сопоставлении с французским. М., «Русский язык», 1975. -278 с.

11.Виноградов В.С., Милославский И.Г. Сопоставительная морфология русского и испанского языков. М.: «Русский язык», 1986. -160 с.

Bibliograficheskij cpisok

1.L.M. Vasil'ev. Sovremennaja lingvisticheskaja semantika. Ucheb. posobie dlja vu-zov.

—M.: Vysshaja shkola, 1990. — 176 s. — ISBN 5-06-000781-2.

2.Ten'er L. Osnovy strukturnogo sintaksisa. M.: Progress, 1988.-656 s.

3.Holodovich A.A. Sb. Problemy grammaticheskoj teorii. L., 1979. -304 s

4.Arutjunova N.D. Predlozhenie i ego smysl. / AN SSSR. In-t jazykoznanija. - M.: Nauka, 1976. - 383 s.

5.Lomtev T.P. Predlozhenie i ego grammaticheskie kategorii. M., 2007.-200s.

6.Alisova T.B., Repina T.A. Vvedenie v romanskuju filologiju. Uchebnik. — 3-e izd., ispr. i dop. — M.: Vysshaja shkola, 2007. — 453 c.

7.Moskal'skaja O.I. Teoreticheskaja grammatika sovremennogo nemeckogo jazyka 2004. -352 s.

8.Fomina Z.E. Jemocional'no-ocenochnaja leksika v russkom i nemeckom jazykahV sbornike: Ocherki po russko-nemeckoj kontrastivnoj lingvistike : leksika, sintak-sis Voronezh, 1995. S. 4-28.

9.Zimnjaja I.A. Psihologija obuchenija inostrannym jazykam v shkole. M.: Prosveshhenie, 1991. — 222 s. — (Biblioteka uchitelja inostrannogo jazyka). — ISBN 5-09-00171-6.

10.Gak V.G. Russkij jazyk v sopostavlenii s francuzskim. M., «Russkij jazyk», 1975. -278 s.

11.Vinogradov V.S., Miloslavskij I.G. Sopostavitel'naja morfologija russkogo i ispanskogo jazykov. M.: «Russkij jazyk», 1986. -160 s.

110