Материал: Турецкая экспансия 1453 г. глазами византийских историков

Турки перебрались в Европу в XIV в. и приступили к завоеванию Сербии и Болгарии. Расколотая Болгария стала лёгкой добычей для Мурада I и его превосходно организованного войска. Крепость за крепостью, город за городом переходили под власть турок. После завоевания Болгарии, Мурад I повёл войска в Сербию. После смерти Стефана Душана, который объединил Сербию, не прекращались междоусобицы, которые ослабляли страну. Судьба Сербии решалась на Косовом поле в 1389 году. Сербским войском, которое даже превосходило численность турецкого войска, командовал князь Лазарь. Он и его воины мужественно сражались с турками, и казалось, что победа близка, однако в разгар битвы один из приближённых Лазаря увёл с поля боя 12 тысяч воинов по вероломному сговору с Мурадом I. Хотя вопрос по поводу сговора очень спорен, т.к Вук Бранкович, по одним источникам спасал остатки войска, по другим действительно был в сговоре с Мурадом I.

Так или иначе, вслед за ним с поля боя ушли и остатки отрядов Влатко Вуковича и князя Лазаря, но исход битвы был не ясен, хотя силы сербов были подорваны. И вот тут наступает самый спорный момент в битве на равнине Чёрных дроздов: одни историки утверждают, что Милош Обилич, родственник князя Лазаря притворно сдался в плен, другие утверждают54, что Обилич выдал себя за перебежчика, но так или иначе, Мурад I был убит в начале сражения, а его место занимает сын, Баязид I Молниеносный. Князь Лазарь был взят в плен и казнён, Сербия попала в зависимость от турок. После разгрома сербов, у турок не осталось серьёзных соперников на Балканском полуострове. Огромная армия султана осаждает главный город Болгарии - Велико Тырново. 17 июля 1393 г. после трехмесячной осады

Велико Тырново захватили турки, часть жителей была перебита, часть уведена в плен, те же, кто остался, были вынуждены принять ислам.

В 1396 году, папа римский Бонифаций IX объявил крестовый поход против турок, который возглавил король Венгрии Сигизмунд. Он (Сигизмунд; А.Б) хвастался, что «если бы небо начало падать, то копья христианского войска удержали бы его от падения». Действительно, около 100 тысяч человек было в войске крестоносцев, однако первое же крупное сражение под Никополем закончилось разгромом крестоносцев. Дело в том, что рыцари не признавали дисциплин и бросились на превосходящие силы турок жаждя лёгкой победы. Однако турки разбили войско рыцарей. Все эти события предвещали падение Византии.

В 1398 и 1399 годах Бонифаций IX обращался к христианской Европе в пользу византийского императора Мануила II Палеолога и находившегося под османской угрозой Константинополя, но энтузиазма для нового крестового похода никто не проявил.

Турецкий султан Баязид I не скрывал своих планов по поводу скорейшего завоевания Византии. Лаоник Халкокондил так описывает один из эпизодов завоевания территорий, принадлежащих Византии: «Баязид, сын Мурада, имея при себе царей эллинов, идущих на это (дело), отправился в поход на Филадельфию, эллинский город. Ведь когда цари Византия спорили (друг с другом), он потребовал у них Филадельфию, они же согласились отдать (город). Итак, царь Эммануил (Мануил II. - А.Б.) послал вестника, чтобы они (т. е. филадельфийцы - А.Б.) вручив себя на будущее Баязиду, приняли турецкого гармоста и архонта. Они же отказались добровольно предать себя варвару, поэтому-то Баязид осадил Филадельфию, имея (при себе) царей эллинов. О них же рассказывают, что они были храбрейшими у

него, и они-то, первые взошедши (на стену), взяли город. Вот так была взята Филадельфия, благоустроенный эллинский город Лидии»55. Император Византии Мануил II Палеолог в 1399-1402 годах поехал за помощью в Западную Европу, но все попытки были тщетны. Как пишет на этот счёт Норвич: «Народ, сильно раздражённый необходимостью платить налоги папству, был возмущён, когда увидел, что эти деньги идут напрямую в королевские сундуки»56. Из этого следует вывод, что в Западной Европе было очень много своих проблем, поэтому проблема Византии мало кого интересовала.

Однако пока василевс отсутствовал в Константинополе, произошло событие, которое на полстолетия отсрочило падение столицы Византии. С востока на турецкие владения обрушилось войско Тамерлана (Тимура). Тимур захватил Среднюю Азию, Иран, Индию, теперь на очереди была Малая Азия, однако Баязид считал своё войско непобедимым. На его высокомерное послание, Тимур ответил «Вовремя прояви мудрость, подумай, раскайся и предотврати удар грома нашего возмездия, ты не больше чем муравей, зачем ты дразнишь слонов? Они растопчут тебя своими ногами»57. 28 июля 1402 года Тимур одержал важнейшую победу над Османским султаном Баязидом I, нанеся ему поражение в битве при Анкаре. Сам султан был взят в плен и посажен в клетку, дабы турки выдели ничтожность своего правителя. В результате сражения Тимуром была захвачена вся Малая Азия, а поражение Баязида I привело к распаду Османской империи, сопровождавшейся крестьянской войной и междоусобицами его сыновей. Осада с Константинополя была снята.

В 1415-1418 годах в Анатолии происходили восстания турецких крестьян. Всё это отвлекало турок от Константинополя. Однако, кризис Османского государства был временным, в 20-ые годы XV века, турки вновь окрепли, раздоры были прекращены, движения крестьян подавлены, турецкая военная организация была усилена и даже была введена артиллерия. Султан Мурад II (1421-1451) в 1422 году трижды осаждал Константинополь, но так и не смог его взять. К счастью для византийцев, султан был суеверен. Один святой человек предсказал ему, что Константинополь падёт 24 августа. Мурад II так говорил перед решающим: «Мы упорно будем бороться с ромеями и, уповая на благославленье Божье и молитву пророка, Город возьмём»58. В этот день Мурад провёл массированную атаку на город, но оборонительные сооружения выстояли. Обескураженный и разочарованный султан распорядился снять осаду с города. Однако, была и ещё одна причина такого решения: Мануил II втайне попытался утвердить младшего сына покойного Мехмеда I, тринадцатилетнего Мустафу на османском троне во время отсутствия его брата, узнав об этом, Мурад II оказался вынужден вернуться домой и принять соответствующие меры. В начале 1423 года, юного Мустафу задушили.

К концу 1423 года Мануил II переносит серьёзный апоплексический удар и теперь оставался прикованным к постели, хотя сознание его оставалось ясным. Однажды, Мануил II сказал своему другу, историку Георгию Сфрандзи следующие слова: «В другие периоды нашей истории, мой сын мог бы стать великим василевсом, но сейчас нашей империи нужен не великий василевс, а хороший управляющий. И я опасаюсь, что его грандиозные планы и устремления могут привести к краху нашу обитель»59.

июня 1425 года, спустя двадцать пять дней после своего 75 дня рождения, Мануил II, к тому времени принявший монашеский обет умирает. С 21 июля 1425 года власть переходит к Ионну VIII Палеологу. Константинополь представлял печальное зрелище: после 3 осад в 1422 году и нескольких эпидемий чумы, в городе насчитывалось около 50 тысяч жителей, возможно даже меньше. Экономика находилась в отчаянном положении, т.к Константинополь уступил контроль над торговым оборотом венецианцам и генуэзцам, оставшиеся источники дохода не могли покрыть даже самые нужные государственные расходы. Люди недоедали, и это приводило к тому, что их иммунитет слаб, а как следствие - в городе свирепствовали эпидемии60.

Отсутствие в городе, как финансов, так и живой силы было видно невооружённым глазом. Многие церкви представляли собой не более чем пустые остовы, даже императорский дворец в Влахернах постепенно разрушался.

Стоит отметить, что, в первые 5 лет правления Иоанна VII, дела Византии в Морее шли вполне себе благополучно. Однако в противовес успехам на юге, разразилась катастрофа на севере: в 1430 года Фессалоники оказались в руках турков. Венецианцы, которые приняли в дар город, и обещавшие сделать из него «Вторую Венецию», сильно жалели о том, что вообще приняли Фессалоники.

После захвата Фессалоник, город традиционно грабили 3 дня, после чего Мурад II повелел остановить бесчинства, т.к данный город был вторым по значимости в империи, а следовательно превращать город в руины было крайне не выгодно.

1.2 Образ турок в сочинениях византийских историков

Если рассматривать образ турецких завоевателей через призму византийских историков, то можно абсолютно точно сделать вывод, что турки воспринимались крайне негативно. Исключение составляет лишь Михаил Критовул, который писал в панегирических тонах своё

«Историческое сочинение» для турецкого султана. У Критовула турки предстают в 2 ипостасях: благородными воинами и строителями, и грабителями, которым абсолютно наплевать на традиции Византии. И в подтверждение этому приведём 2 отрывка из одного труда: «Но к чему тратить время, перечисляя города и народы! Они (турки. - А.Б.) покорили, разорили и обложили данью всех, живущих на землях устья Истра и на Понте Евксинском до места впадения в Истр реки Саос, и дальше территории между вострами и далматами, а так же пэонейцев за Саосом и иллирийцев к югу от них вплоть до Ионического моря. Кроме Пелопоннеса в их руках

оказались все приморские области окружностью в несколько тысяч стадиев. Они завоевали и сохранили власть и поныне не без великих трудов, не так просто, как можно рассказать об этом, не беспрепятственно и легко, и не без огромного риска, но ценой большой крови и пота, многочисленных потерь и трудов»61. Это что касается доблести и упорства турок, теперь посмотрим на негатив со стороны Критовула: «Разве можно найти слова, чтобы поведать об этом надругательстве, расхищении и разграблении святынь? Воины безо всякого почтения сбрасывали на землю иконы, статуи и другие святыни, срывали оклады, сжигали и, разбив на куски, бросали на дорогах, вскрывали могилы древних святых мужей, извлекали их останки, уничтожали их,

Дука, передаёт настроение народа, и пишет о том, что люди в Константинополе говорили следующее: «О, если бы Город был отдан в руки латинян, почитающих Христа и Богородицу, а мы не ввергнуты в лапы нечестивых!»62. Впрочем, он отмечает и прямо противоположные мнения, о том, что лучше увидеть турок, чем латинян в Константинополе. Открытого образа у Дуки нет, но по эпитетам, которыми награждал Дука Мехмеда II и всё турецкое войско, понятно, что отношение к завоевателям было негативное. Так, например, Мехмеда II он чаще всего называл в своём произведении «тиран», причём так называть его, Дука начинает непосредственно с 37 главы, когда начинается описание подготовки турок к нападению на Константинополь, до этого же, историк называет Мехмеда по имени. Видимо это связано с тем, что само по себе произведение Дуки ведёт к тому, что падение Византии неизбежно, но как часть мирового промысла, будет уничтожена и империя турок, которая займёт место Византии.

У Георгия Сфрандзи образ турок примерно такой же, как и у Дуки - отрицательный. Турецкое войско он называет «нечистивцами»63, а самого Мехмеда II, Сфрандзи называет эмиром, ни разу, по ходу произведения, не называя его по имени или не награждая обидным прозвищем, как Дука. Чем это вызвано-сложно сказать. В целом, работа Сфрандзи носит описательный характер, т.к. он описывал исключительно то, что видел и целью его работы - было донесение событий в том виде, в каком они были на самом деле.

Лаоник Халкокондил «обходился» с турками более нейтрально в своём произведении: турок он называл чужеземцами, а Мехмеда II - царём, или по имени, хотя при описании последней турецкой атаки, Лаоник называет их варварами64, но даже после того, как завоевание города было завершено, Халкокондил вполне терпимо отзывается о турках, так же называя их чужеземцами.

Константин из Островицы так же, как и вышеупомянутые историки турок не любил и награждал уже не раз называвшимися эпитетами. Впрочем, его отличие от византийских авторов в том, что побывав в плену у турок, он прекрасно изучил их менталитет, организацию войска, обычаи. О чём можно судить из следующего отрывка: «Поскольку разум и порядок дают силу, то когда вы будете готовить поход против турок, должны помнить, что нельзя себя отягощать оружием, толстыми копьями, арбалетами и приспособлениями для их натягивания, вы должны готовить к войне и к решающей битве такое оружие, которым вы бы владели, ней отягощаясь. В этом отношении турки намного впереди. Если ты их преследуешь, то они быстро убегают, а если они преследуют, то от них не скрыться; турки и их кони, благодарят их большой легкости, всегда быстрее; мы же всегда из-за тяжелых коней и тяжести оружия медлительны, ибо когда у тебя много на голове, тебе трудно действовать и к тому же ты не слышишь и никогда как следует не видишь и руками и сам собой из-за тяжести оружия не владеешь. Бывает так, что иные так себя закуют в тяжелые доспехи, как будто их надо битв камнем, когда уже сидишь на них; между тем человек с чистым и мужественным сердцем должен участвовать в бою. Лучше так ему подготовиться к бою, чтобы он мог с честью, если будет нужно, отступить и остаться невредимым и тут же начать снова сражаться, нежели на месте погибнуть, стоя как оловянный»65. Или же отрывок из следующей главы:

«Турки своих быстроходных всадников называют акандие, т. ё. текущие; они подобны лавине червей, после дождя падающих с яблок. Из-за этих лавин происходят большие наводнения, стремительные потоки выливаются из берегов; если они что-нибудь захватят, то все несут с собой, но длятся они недолго. Таковы же и быстроходные всадники, или текущие турки, которые находятся недолго, но, пока они владычествуют, они все захватят, все ограбят, перебьют и уничтожат так, что много лет после этого там не будет кричать петух. Турецкие быстроходные всадники набираются добровольно и по своей воле и за свой счет ездят в походы. Некоторые турки называют их когмари, т. е. овчары, так они живут тем, что добудут; и для этого берегут коней, ожидая, когда их куда-либо позовут в поход; они всегда готовы и не нужно им приказывать или платить за службу и покрывать издержки. А если кто иной захочет поехать в поход, они таким одалживают своих коней исполу, и если те что-либо добудут и принесут, то они считают это удачей, а если ничего не принесут, они так говорят друг другу: «У нас не было добычи, но мы получили большое отпущение грехов так же, как и все, кто ведет борьбу с гяурами и участвует в походе против них, а в такой поход мы и ходили»»66. Что примечательно, автор сообщает о том, что турки не ставили целью порабощение завоёванных христианских народов, напротив, любое унижение турками христиан, каралось смертью. Вот что пишет об этом Константин Михайлович: «Христиан турки называют гяуры, и султан знает численность всех, кто находится под властью турок, и сколько их в каждой земле. Султану платят дань каждый год с каждой христианской головы сорок аспров, что составляет один золотой; в год султан получает этой дани несколько сот тысяч. А если кто может заработать деньги, тот дает (султану) еще один золотой в год, исключая детей и женщин; и все это, не считая других доходов, которые поступают к нему (султану) в его казну с моря, с земли и с серебряных гор. Христиане же дают своим господам, под которыми они находятся и которых они называют тимарерлер, половину султанской дани и к тому же с десяток голов всякого скота или зерно. Работы же никакой они ни на султана, ни на своего господина не выполняют и не поступают на службу.