Материал: Турецкая экспансия 1453 г. глазами византийских историков

.1 Битва при Варне

Битву при Варне, историки называют последним общехристианским рывком в борьбе против мусульманской угрозы. Почему же именно битву при Варне выделяют как отдельный этап в турецко-византийских отношениях? Всё дело в том, что балканские народы, которые некогда входили в состав Византии, сыграли не малую роль в сопротивлении распространения турецкого влияния.

В 1439 г. на Ферраро-Флорентийском соборе было принято решение об организации крестового похода против турок, захватывающих все новые территории Византийской империи и Балканских государств. Инициаторов похода папу Евгения IV и его поверенного кардинала Юлиана Чезарини поддержали польский и венгерский король Владислав III Ягеллончик88, трансильванский воевода Янош Хуньяди и сербский деспот Георгий Бранкович. Результатом этого крестового похода и стала битва при Варне 10 ноября 1444 г., закончившаяся гибелью короля и полным поражением христианского войска, сведя на нет дальнейшее сопротивление туркам, что впоследствии обрекло Византийскую империю на гибель, а в Европе больше не осталось достаточно мощной политической и военной силы, способной противостоять турецкому натиску.

Как сообщает историк Дука, Мурад II, стремясь как можно скорее завершить военные действия с сербами и венграми в 1443-1444 г., в первую очередь направил послов к сербскому деспоту Георгию Бранковичу, предлагая ему в случае заключения мира восстановить сербские крепости и города, в том числе и разрушенный Смедерево. И уже после этого послы были направлены к «саксонскому» или «католическому», как говорит Дука, королю Владиславу. В июне 1444 г. в городе Сегед был заключен мирный договор, из которого следовало, что ни одна из сторон не может в течение 10 лет переходить Дунай; обе стороны обменялись священными клятвами89.

Янош Хуньяди выступал против заключения мира, «Я не деспот, но лишь слуга его», заявляет Хуньяди, огорченный принятым решением90.

Что касается руководителя похода - польского короля - Константин Михайлович утверждает, что «духовные и светские властители… подговорили его (Владислава - А.Б.), чтобы он не соблюдал мира с турками»91. Константин прежде всего имеет в виду инициаторов похода - папу Евгения IV, который в случае блестящей победы христианских войск представил бы себя организатором похода, а также папского легата Юлиана Чезарини, который был сторонником разрыва мирного соглашения с турками, заключенного всего за несколько месяцев до сражения при Варне92. Константин отрицательно отзывается о данной затее - он заранее возлагает вину за неудачный варненский поход на латинян. Вполне вероятно, что изображая папу Евгения IV и кардинала Юлиана корыстными властолюбцами, тем самым Константин демонстрирует свою неприязнь к латинянам в целом.

Однако Константин - не единственный, кто винит Юлиана в варненском поражении. Ему вторит польский интеллектуал Филипп Буонаккорси Каллимах, чьё сочинение подробно описывает варненский поход.93 Автор обвиняет кардинала в трусости и малодушии. По его мнению,

«Юлиан был убит во время побега, вероятно, от жадности к деньгам, а может и за то, что был он всеми ненавидим - как человек, который привел к нарушению мира… бесспорно, что именно он принёс <христианам> поражение, ибо Бог гневался на него за то, что кардинал столь двулично посоветовал <королю> нарушить скреплённое клятвой перемирие, а не руководствовался здравым смыслом и стремлением к справедливости».

Одной из причин поражения христианского войска в битве при Варне, историки называют разногласия между командующими крестоносного войска94.

Ян Длугош связывает варненское поражение с несогласованностью действий союзников. Он пишет: «Бог знает, за какие злодеяния <он> разозлился на грешников… Люди, сведущие в военном ремесле, говорят, что оставленный в одиночестве король Владислав - вот причина катастрофы…»95.

По словам Длугоша, Хуньяди, предвидя печальный исход сражения, просит Владислава «оставить борьбу вместе с ним». Но Владислав заявляет, что «предпочтет лучше умереть мужественно, чем оставить позор поражения на себе и своих рыцарях, которые отважно сражались под его командованием». Длугош отмечает, что «сам король поляков, храбрый и мужественный воин, никуда не ушел, он боролся с врагом до ночи… и пал вместе с горсткой своих рыцарей… омыв свою славу собственной кровью»96.

Собственно говоря, битва под Варной имеет огромное значение как для турок, так и для христиан: для турок данное сражение было, как бы зелёным светом на Константинополь и вглубь Европы, для европейцев-христиан напротив, стало ясно, что турки очень сильны и в настоящее время остановить их если не невозможно, то, по крайней мере, крайне проблематично. Так или иначе, большинство историков сходятся в том, что основная причина поражения крестоносного войска - несогласованность действий и алчные планы римского престола97. Из этого следует очевидный вывод - более организованные турки разбили христианское войско без особых проблем.

Н.Э. Жигалова, ссылаясь на греческого историка Параспондила Зотикоса пишет о том, что если бы польский король Владислав Ягеллончик прислушался к полководцу Яношу Хуньяди, то битву удалось бы выиграть варненское сражение: «ведь для него воевода является надеждой и истовым защитником христианской веры и народа ромейского. Именно в сочинении грека Зотикоса идея спасения Византии от турецкой агрессии проявляется наиболее ярко, что, вероятно, обусловлено греческим происхождением автора»98.

Подводя итог, можно сказать, что поражение в битве при Варне показало папскому престолу, что дальнейшее сопротивление туркам бесполезно, что в конечном итоге обрекло Византию на гибель.

.2 Осада и взятие Константинополя в 1453 году

Итак, после Варненского поражения на Западе стало понятно, что турки слишком сильны и Византию уже не спасти. Таким образом, Константинополь оказался брошен на произвол судьбы.

Между тем, Мехмед II времени даром не терял. В наиболее узком месте Босфора, непосредственно напротив замка, который был построен ещё при

Баязиде I, Мехмед II приказывает воздвигнуть ещё один, и эти 2 крепости должны были обеспечить полный контроль над проливом. Как уже писалось выше, Константин из Островицы приводил это действие турецкого султана в качестве защиты купцов от набегов каталонцев, за что наградил турок прозвищем «поганые»99. Правда, интересно то, что земля, которая предназначалась под постройку замка, находилась в юрисдикции Византии, но как говорил сам Мехмед II, у Константинополя не было сил для удержания этой земли. В начале весны 1452 года, все церкви и монастыри рядом с будущим местом постройки были разрушены, и 15 апреля начались работы по возведению второй крепости. Уже 31 августа сооружение замка Румели-Хисар было завершено100. Критовул передаёт в своём труде следующие слова турецкого султана о предстоящем наступлении на Константинополь: «Дело ясное,- этот Город не успокоился и никогда не успокоится, будет противиться и сопротивляться нам, не прекратит войну и смуту до тех пор, пока мы терпим его, не уничтожим или не покорим своей власти»101. После этого, Мехмед II издаёт указ, по которому все корабли, вне зависимости от того, к какому государству они относились, в этом месте должны были останавливаться на досмотр. В ноябре, капитан венецианского судна, которое везло продовольствие в Константинополь проигнорировал данный указ: судно было пущено ко дну, матросов казнили, а самого капитана посадили на кол и в назидание тем, кто решит проигнорировать указ султана, выставили на всеобщее обозрение. В январе 1453 года, Мехмед II созвал министров и объявил им, что Османская империя никогда не сможет чувствовать себя в безопасности, пока Константинополь находится в руках «кафиров», поэтому город должен быть взят в ближайшее время. Учитывая опыт прошлых осад, которые окончились неудачно, Мехмед II начал готовить огромную сухопутную армию: он мобилизовал все полки, запретил любые увольнения и рекрутировал огромное количество наёмников.

Общая численность достигла 100 тысяч человек (80 тысяч регулярных войск + 20 тысяч наёмников). Вот как описывает приготовления к осаде Дука:

«Проводя ночи без сна, он (Мехмед II. - А.Б.) думал о Городе: брал в руки бумагу и чернила, чертил план Города, показывал сведущим людям, где и как следует поставить боевые машины и устроить укрепления, где провести подкопы и сделать вход в ров, к какой стене приставить лестницы».102 Не совсем ясно, откуда у Дуки такие сведения по поводу Мехмеда II, вероятнее всего, византийский историк таким образом подчёркивает важность приготовления турок к осаде.

Для нападения на Константинополь был подготовлен огромнейший флот, который шокировал не только византийцев, когда эта армада появилась в бухте Золотой Рог, но и военачальников Мехмеда II. Сфрандзи пишет что «пятнадцатого марта из Никомидии и Азии к городу прибыло 320 судов, а уже к 16 апреля, эмир пересчитал флот и получил 420 судов»103. Так как Сфрандзи всё это время находился в Константинополе, его сведениям можно верить, т.к. у других историков данные о флоте турецкого султана если и разнятся, то не очень сильно.

Но было и ещё кое-что, чем султан особенно гордился: это огромная осадная мортира, изготовленная немецким инженером Урбаном, длина которой составляла 8,2 м, диаметр жерла составлял 76,2 см, а ядра пушки весили 660,4 кг. Стреляла эта громадина на расстояние до 2 км 414 м.104. 200 человек было отряжено для того, что бы доставить это орудие под стены Константинополя. Эти же сведения содержаться у Константина из Островицы. Но Урбан так же отлил и пушку размером поменьше, хотя, как пишет Норвич, даже эта пушка должна была «пробить стены великого Вавилона»105. У Яна Длугоша например, приводятся сведения для сравнения стандартных пушек того времени и пушки Урбана: «до этого дня, войска были вооружены пушками (бомбардами - А.Б), которые стреляли каменными или свинцовыми ядрами, были малоподвижны и в полевом бою значения почти не имели, бомбарды применялись главным образом как осадные орудия. Они были трёх родов: лёгкие, стрелявшие ядрами величиной с кулак, весом от 200 г до 2 1/2 кг, средние, стрелявшие ядрами весом от 4 до 10 кг, и тяжелые, выбрасывавшие ядра в 10 кг и больше»106. Как можно проследить, польский историк был впечатлён орудием, отлитым инженером Урбаном. Осадная мортира Урбана описывается абсолютно во всех трудах византийских историков, и их сведения не разнятся, что даёт нам основание быть уверенными в достоверности этих данных.

Первое из больших орудий было опробовано в крепости Румели-Хисар, потопив венецианское судно. Второе орудие было готово к 1453 году, почти к самому штурму, ТТХ которого, указаны в предыдущем абзаце.

Но и жители Константинополя времени даром не теряли: они ремонтировали и укрепляли оборонительные сооружения, очищали рвы, делали запасы продовольствия, стрел, оружия, тяжёлых камней и всего того, что могло понадобиться. Константин XI разослал в это время письма Западным правителям с призывами о помощи, но реакция как обычно была слабой. В феврале 1453 года, венецианский сенат, правда, дал добро на отправку воинов и кораблей: 400 человек на борту каждого из них и 15 галер сразу, как будут готовы, но этот флот покинул Венецию лишь 20 апреля 1453 года. Как пишет Дука, Константин IX «послал в Геную письмо с просьбой о помощи, откуда ему пришёл ответ, что уже выслали корабль с пятистамит воинами»107. Очевидно, что византийский император понимал, что в одиночку противостоять туркам долго будет невозможно. Об этом корабле с воинами пишет Михаил Критовул: «В эти же дни прибыл некий итальянец по имени Джустиниани, человек могущественный, благородного происхождения, к тому же, опытный в войне и очень мужественный, который отлично оснастился у себя на родине, снарядил воинов разнообразным оружием (на палубах этих кораблей было 400 мужей).108 В принципе, об этом же корабле пишет и Дука, единственное что разнится - количество итальянцев, прибывших вместе с Джованни (Джустиниани) Лонго: кто-то из византийских историков пишет о 400 воинах, кто-то о 500.

Уже 5 апреля 1453 года, Мехмед II разбил свой шатёр прямо перед стенами Константинополя. В соответствии с исламскими законами, он направил императору Константину XI послание, в котором обещал сохранить всем его подданным жизнь, если город будет немедленно сдан; если же византийцы откажутся от предложения, то пощады им ждать не стоит. Дука приводит текст этого послания: «Знай, к штурму всё готово, и теперь наступает время осуществить уже давно задуманное нами. Исход же нашего намерения оставляем Богу. Что скажешь? Хочешь ли оставить Город и уйти отсюда вместе с твоими архонтами и их имуществом, что бы народ не потерпел вреда ни от нас, ни от тебя? Или хочешь сопротивляться - и тогда ты и твои приближённые потеряете и имущество, и жизнь, а народ, пленённый нами, будет рассеян по всей земле?»109. Сведения, которые содержатся у Дуки достоверны, потому что сведения о послании Мехмеда II есть так же и Халкокондила: «перед тем как начать атаку, царь (в данном случае Мехмед II. - А.Б.) отправил послание василевсу с предложением о сдаче города. Посовещавшись с эллинами, эллины решили обороняться»110. Так же, сведения о послании турецкого султана содержатся и у Сфрандзи: «прибыл родственник эмира с предложением о сдаче Города, которое было отвергнуто»111.