Материал: Турецкая экспансия 1453 г. глазами византийских историков

Если же войско султана идет по его земле, то никто из воинов не смеет травить посевы, причинять какой-нибудь вред или без оплаты у кого-то что-либо взять, даже если этого было мало, что стоило меньше мелкой монеты. Турецкие властители не прощают этого один другому, не желая, чтобы бедным был причинен ущерб [как язычникам, так и христианам]. А если кто-нибудь возьмет умышленно без оплаты, он платит жизнью, ибо султан хочет, чтобы бедные жили спокойно. Христиане, которые находятся под властью султана, должны поставить десятки тысяч вьючных животных или коней, провиант, отдавая это своими руками, после чего над ними владычествуют по справедливости, не причиняя им вреда. Под таким-то управлением все живут. [Так продолжается издревле и до нынешнего времени]»67.

Таким образом, Константин из Островицы хоть и не любил турок, но признавал, что в организации войска они обошли византийцев и западноевропейских рыцарей, а христиане нужны были не как рабы, а как население, которое будет платить высокую дань, но жили при этом спокойно, не угнетаясь турками.

Подводя же итог, по образу турок в сочинениях византийских историков, можно сделать вывод, что за редким исключением, турок не любили, а сами турки были врагами для цивилизации ромеев, с которыми необходимо было сражаться за право сохранения своей культуры и своих жизней, а так же недопущение уничтожения цивилизации ромейской.

.3 Подписание Флорентийской унии, и её значение для Византийской империи

До Константинополя новость о падении Фессалоник, дошла одновременно с новостью, которую Иоанн VII воспринял как луч надежды: Папа римский Мартин V созвал церковный собор, который должен был состояться в Базеле в 1431 году, на который должны были собраться представители всех христианских народов Запада. Василевс считал, что велика вероятность того, что обращение Византии к ним с просьбой о помощи будет воспринято должным образом, однако же, собор был отложен на 7 лет, и местом проведения стала Феррара. В 1433 году, брат Иоанна VII, Константин, остался в качестве регента, а сам император отправился в свою историческую поездку, взяв с собой около 700 наиболее влиятельных деятелей Византии, включая представителей восточных клириков, среди которых был даже митрополит всея Руси Исидор.

Работа собора гладкой не оказалась. Иоанн VII приехал на собор, что бы обратиться за помощью к европейским правителям, и до их прибытия не спешил что-либо предпринимать, но важные государственные деятели никак не появлялись. Латиняне в свою очередь теряли терпение, т.к переговоры не двигались с мёртвой точки, плюс папа, ответственный за размещение греческой делегации и обеспечение её пропитанием, был озабочен тем, что его финансы таяли. С началом августа пришла чума. Византийцы оказались невосприимчивы к этой болезни, в то время как среди латинян была высока летальность68.

Так или иначе, но текст унии, который по большому счёту представлял изложение позиции латинян, 5 июля был подписан всеми православными клириками, кроме митрополита Эфесского, который был непреклонен. 6 июля, на тот момент, уже переехавший во Флоренцию собор, публично зачитал текст в кафедральном соборе Флоренции на греческом и латинском языках69.

Условия объединения были следующими:

1.       «Чистилище. Хотя византийцам учение об очистительном огне казалось весьма второстепенным, по настоянию латинян учение о чистилище стало первым вопросом на повестке дня Ферраро-Флорентийского собора и весьма подробно обсуждалось обеими сторонами. Ему также посвящена значительная часть Laetentur caeli70. Этот вопрос иллюстрирует принципиально различный подход обеих сторон к учению о спасении.

2.       Вопрос о папской власти обсуждался лишь на нескольких последних сессиях собора, непосредственно перед подписанием июльской унии. По поводу папской власти собором было принято следующее решение: как преемник св. Петра епископ Римский «является первоверховным иерархом всего мира», «наместником Христа» и «главой всей Церкви».

«Папа римский обладает полной властью («plena potestas» - боевой клич западных антиконсилиаристов; его употребление в постановлениях Флорентийского собора было мощным ударом по собору Базельскому. - А.Б.) руководить и управлять всей Церковью и всеми христианами, как это было установлено вселенскими соборами и определено в святых канонах; патриарх Константинопольский является вторым после святейшего римского иерарха (таким образом, только лишь на Флорентийском соборе Римская церковь впервые за всю свою историю официально признала второе место Константинопольской кафедры. - А.Б.), на третьем месте - Александрия, на четвертом Антиохия, Иерусалим же пятый в этом порядке. Все они сохраняют все свои права и привилегии»71.

И всё это, было провалом, потому что по своей сути, уния ничего не решала. Противоречия были слишком велики. Как пишет Сильвестр Сиропул на этот счёт: «У всех было одно желание - поскорее вернуться домой»72.

Вернувшись в феврале 1440 года, Иоанн VII понял, что тут его ничего хорошего не ждёт. Его любимая жена, Мария Трапезундская умерла за несколько месяцев до его прибытия, византийцы повсеместно осуждали Флорентийскую унию, подписавших клириков клеймили как предателей веры и отбросов общества73.

Патриархи Александрии и Антиохии не признали полномочий представителей, подписавших документ от имени этих иерархов. Митрополита Эфесского, чествовали как героя.

Такая реакция общества пошатнула позиции императора. Летом 1442 года, Дмитрий Палеолог попытался захватить власть, но ему это не удалось, хотя попытка переворота была симптомом всё более растущего недовольства народа.

Однако же, папа римский Евгений IV предпочёл не обращать внимания на такое развитие событий. Ну а так как в теории, церковь стала единой, то он должен был начать новый крестовый поход против турок. Тем более эта мера была необходима, т.к мощная крепость на Дунае Смедерово, стоявшая в 40 км от Белграда, сдалась туркам в 143974, в 1441 году, Мурад II двинул свои войска в Трансильванию; не было сомнений, что следующей жертвой станет Венгрия.

Именно Венгрия и венгерские рыцари составляли главную силу папского крестового похода. Король Венгрии, Владислав, был назначен руководителем похода, а на выдающегося венгерского военачальника Яноша Хуньяди возложили верховное командование войсками. Само значение битвы, при удачном стечении обстоятельств, могло бы реально отсрочить падение Византии ещё на какое-то время, но не более того. К этому времени Византия была очень слаба и сил для экономического, политического и военного подъёма у неё попросту не было. Михаил Критовул даёт такую оценку Константинополю и Византии в частности (границы Византии едва ли были больше границ самого Константинополя. - А.Б.): «Город, который некогда являл пример всякого блага и образец блестящего процветания, ныне стал отражением несчастья, напоминанием о величайших страданиях, памятником бедствий и живым мифом»75.

Перед началом крестового похода, как уже писалось в пункте 1.2, византийские историки выстроили образ турка примерно таким: нечистивыми, что означает не христиане, (так турок называют абсолютно все византийские историки, за исключением Критовула. - А.Б.), наглыми и не приемлющими никакой дерзости в свой адрес со стороны завоёванных народов76, варварами77, безжалостными убийцами78, хитрыми79 и жадными80 и ещё много других нелицеприятных эпитетов. Что касается отношения к крестоносцам, оно остаётся достаточно нейтральным.

Так или иначе, крестовый поход начался в 1443 году. Войско христиан, не встречая сопротивления, направилось в Болгарию, где София сдалась крестоносцам перед самым Рождеством. В январе 1444 года, они одержали ещё одну крупную победу, и к концу весны Мурад II серьёзно забеспокоился. В начале июня он предложил некоторые уступки и добился от Владислава 10-и летнего перемирия. Однако, когда папа Римский узнал об этом, он приказал Владиславу возобновить боевые действия. С точки зрения военной стратегии это было глупо, т.к личный состав армии крестоносцев сократился до критического уровня, но король Венгрии послушал Евгения IV и продолжил наступление на турок.

Мурад II решил спешно передислоцировать свою армию из Анатолии , союзная эскадра, которая ждала Владислава и его рыцарей, пыталась помешать, но тщетно. Переправившись через Босфор, 10 ноября 1444 года, войска султана разбили уступающих в численности воинов-христиан. Яношу Хуньяди удалось спастись с горсткой воинов. Крестовый поход закончился катастрофой, а это значит, что для Иоанна VII Палеолога и Византии это означало крах дипломатии и всех надежд. Стоит сказать, что византийцы, дабы не нагнетать обстановку, в этой битве не участвовали, потому что на это не было ни средств, ни сил, плюс Византия на тот момент являлась вассально зависимой от турецкого государства.

октября, 1448 года, Иоанн VII умер в Константинополе. Теперь не могло быть речи о новом крестовом походе, никто не верил, что Византию можно спасти. Было много и тех, кто считал что спасать христианское государство вообще не стоит. Вопрос о падении Константинополя оставался лишь вопросом времени. Сфрандзи, так отзывается о турках в этот критический для Византии момент: «Знаю, что эта многотысячная орда нечестивцев двинется на нас по своему обычаю бесцеремонно, дерзко, нагло и всей силой, пользуясь нашей немногочисленностью, будет теснить и мучить нас»81.

В 1451 году, Мурад II так же умирает от апоплексического удара. Наследник турецкого престола, Мехмед (третий сын Мурада II, т.к двое более старших умерли годом ранее)82 , в это время находился в Анатолии, ему потребовалось всего 5 дней что бы добраться до Адрианополя. Там он подтвердил полномочия министров отца и стал полноправным правителем османского государства. Во время одной из этих церемоний, главная из жён Мурада II, явилась что бы поздравить Мехмеда с этим. При вступлении на престол, Мехмеду II было лишь 19 лет, поэтому на Западе считали, что он слишком мал, что бы представлять серьёзную угрозу. Однако, это был очень серьёзный и учёный юноша: ко времени вступления на престол, как утверждают учёные, Мехмед II, помимо родного турецкого языка, говорил так же на арабском, греческом, латинском, еврейском и персидских языках83. В первые месяцы, после воцарения, Мехмед II заключил договоры с Янушем Хуньяди, Бранковичем и дожем Венеции Франческо Фоскари84; письма с дружественными заявлениями были посланы так же валашскому князю, рыцарям одрена Св.Иоанна на Родосе и генуэзским правителям на Лесбосе и Хиосе. Послам, отправленным из Константинополя Константином XI, Мехмед II, как говорят, отвечал столь же льстиво, клялся Аллахом и пророком жить в мире с императором и его народом, поддерживать дружественные отношения, которые связывали его отца с Иоанном VIII. У Константина Михайловича в главе XXVI говорится следующее, об этом перемирии: «Султан Мехмед, собрав войско, выступил так, как если бы хотел напасть на Карамана, и взял с собой мастеров, плотников, строителей, кузнецов, мастеров изготовления извести и других различных ремесленников со всем снаряжением, что кому необходимо; затем он направился к Поясу Святого Георгия, якобы намереваясь со всем своим войском переправиться к Константинополю через море, и он попросил греческого императора, чтобы он дал ему лодки для перевозки. И, приплыв, он высадился на другом берегу в Поясе Святого Георгия в пяти итальянских милях от Константинополя и велел мастерам промерить пространство, намереваясь здесь поставить замок, и сам повелел немедленно начать носить камень. И другие, видя, что султан не бездельничает, стали каждый носить камни, дерево и все, что необходимо для строительства; и он не двигался с этого места целых два года, пока замок не был закончен, и ни один человек не знал его замысла, для чего возводится замок, Когда греки это увидели, они стали готовиться к тому, чтобы отобрать у него этот замок. Узнав об этом, он послал к их властителю, отговариваясь тем, что он ничего не имеет против него: «Я строю этот замок в ваших и наших интересах, так как поступает много жалоб от купцов, что совершаются злодейства каталонами на Белом и Черном море. И поэтому я хочу это прекратить, чтобы купцы могли совершать свои путешествия». Услышав это, греческий царь и греки не знали, что они должны были делать, полагали, что следует соблюдать мир, и потому не стали мешать султану закончить строительство замка. Но если бы греки заботились, чтобы султан быстро отступил, они должны были замок окружить и осадить. Они так думали, но султан турецкий думал иначе.

Итак, греки, полагаясь на мир с погаными, ничего не предпринимали; и они были так спокойны, что турки ездили из города в город, а греки - к их войскам беспрепятственно, при этом пили, ели, имели хороший скот и так было до того времени, пока султан не построил замок, который и поныне называется Енихисар [очень мощный и надежный замок, в котором хранится казна турецких султанов]»85. Как можно проследить из этого отрывка, турки хитростью и уловками заставили поверить в то, что их замыслы чисты и не несут вреда Византии.

Возможно, именно это последнее обещание насторожило последнего императора Византии. По-видимому, он первым из европейских правителей почувствовал, что юный султан не таков, каким хотел казаться, а напротив, весьма опасен86. Вероятно, Мехмед II испытывал к Константину IX такие же чувства, который бытность свою деспотом Мореи причинил немало хлопот его отцу, Мураду II.

Однако, когда в 1451 году император услышал о смерти Мурада II, в его голове родился по-настоящему безумный и в то же время гениальный план: жениться на одной из вдов Мурада II, христианке Марии Бранкович. Она была бездетной, однако, являлась мачехой нового султана: чем не способ держать под контролем мальчика (Мехмеда - А.Б.)? Нет особого смысла рассуждать на тему того, как пошла бы история, если бы Константин Драгаш женился на Марии Бранкович, потому что вполне вероятно, что она смогла бы убедить пасынка не нападать на Константинополь и это отсрочило бы его падение на 1-2 поколения, но не смогла бы вернуть былую мощь. Византия представляла собой христианский островок в пучине исламского моря, дни которого были уже сочтены. Этот план получил благословление родителей Марии, но потерпел фиаско из-за неё самой: она объяснила отказ тем, что дала клятву, что если избавится от власти неверных, то проведёт остаток дней в чистоте и целомудрии и праведных трудах87.

Подводя итог I главы, хочется сделать следующие выводы: по данным византийских историков, экспансия турок на территорию Восточной Европы представляла собой сжимание кольца, вокруг угасающей Византийской империи. Что бы хоть на какое-то время спасти Византию, императорам пришлось пойти на такой унизительный шаг, как принятие вассалитета от турок. Образ турок в византийском понимании сложился как варварский, который нацелен на уничтожение Византии и порабощение европейских народов.

ГЛАВА II. АВТОРСКАЯ ОЦЕНКА КОНФЛИКТОВ С ТУРКАМИ В XV ВЕКЕ

Теперь же, посмотрим на 2 ключевых события в последние годы жизни Византии: битву при Варне и взятие турками Константинополя. Битва при Варне, при удачном стечении обстоятельств, как уже писалось, не решила бы проблемы турецкого натиска на Византию, но дала бы время решить внутренние проблемы и лучше подготовиться Константинополю к осаде. Но так как турки полностью разгромили войско крестоносцев, до падения Константинополя оставалось чуть больше 10 лет. Что касается взятия Константинополя Мехмедом II,то для истории мировой это имело огромное значение. Теперь, рассмотрим оба эти события.