Материал: Pavlov_A_V__Ponomarenko_E_V_Sovremennye_probl

Причиной как хаоса, так и порядка, источником всех перемен общественной жизни, всех социальных брожений, и бунтов, и консервативных реакций является человек в качестве сингулярности. Так как человек – желающая машина, то по настоящему свободный индивид, это – шизофреник. Он – избавлен от ответственности, одинок, радостен, он единственный, кто может сказать что-то просто от самого себя, безо всякого принуждения, и ничему свое мнение не подчиняя. Параноик же – полная противоположность: он угрюм и подозрителен, и он-то стремится навязать свою волю всему своему окружению.

Шизофрения противопоставляется не норме, а паранойе. Норма, по мнению Ж.Делеза и Ф.Гваттари, является продуктом социального компромисса, как таковой ее нет и ее можно не принимать в расчет. Так или иначе, безумцы – все. Но шизофреник осознает свое безумие, а параноик – не осознает.

Тогда шизофрения начинает пониматься как главная освободительная сила для человека и основной революционный фактор для общества. Все революционеры, все художники, все творцы – шизофреники. Собственно говоря, само искусство, это – страдание человека в разорванном обществе, а художник – человек, «больной цивилизацией». Это – «состоявшийся шизофреник», чья задача в искусстве – сублимировать страх смерти, а потому он, в некотором смысле, «социальный врач».

В творчестве Ж.Делеза и Ф.Гваттари проявляется аномия, характерная для постмодернистского состояния. Тем не менее, постмодерн как качество культуры демонстрирует исторически накапливающуюся в ней человеческую бессмысленность, присутствующую в ее ценностях, утопиях, мифах, в игре, в моде. Он как бы оказывается практическим уроком, позволяющим вспомнить, что именно общество состоит из людей, а не люди из обществ, и что важнейшей социальной ценностью, как позитивной, так нередко и крайне негативной, является человек такой, какой он есть.

9.6.3. Мишель Фуко

9.6.3.1. Проблематика М.Фуко.

Наряду с Ж.Делезом, М Фуко, пожалуй, наиболее влиятельный мыслитель эпохи западной экзистенциальной революции, и он больше всех озабочен поиском выхода из постмодернистской ситуации изнутри нее самой. Его работы: «Слова и вещи. Археология гуманитарных наук», «История безумия», «История сексуальности», «Воля к знанию» и др.

Традиция, сложившаяся в европейской мысли на основе юнгианства, и особенно, фрейдистского психоанализа в сущности отрицает человеческую субъективность вместе с ее конструктивностью, креативностью, рациональностью и т.д. В ней сделана серьезная попытка отказать человеку в статусе субъекта собственной культуры, и тем самым, лишить его индивидуального самобытия и ответственности за поступки, за личностные качества и в целом за жизнь. В самом деле, если «Я» есть «мое бессознательное», а бессознательное восходит к суперличностным и даже суперкультурным истокам, то, причем здесь «Я» и какую ответственность можно нести? В таком случае, «Я» только представляется, что оно есть, и что оно живет, а на самом деле, его представление мнимо. На самом деле «Моей» жизнью живет нечто, мне не известное, а мое «Я», это лишь его маска. Следовательно, человек является мнимым существом.

Выводы психоаналитической традиции в том виде, в каком она сложилась к 60-м гг. XX века перекликаются с выводами вульгарного материализма XIX века и с оккультизмом и являются источником вспышки и широкого распространения эзотерических взглядов наших дней. В ней уроки раннехристианской философии, активно утверждавшей в культуре человечески личностное начало, экзистенциализма и даже активная попытка диалектического материализма вернуть личности субъективность, узурпированную вульгарно, физически понятой материей, оказались проигнорированными.

Масло в огонь добавили ницшеанское учение о «смерти Бога», шпенглеровская теория «заката западной цивилизации», теория Р.Барта о «смерти автора» и последовавшие нарративизм, усиленный деконструктивизмом Ж.Деррида, взгляды Фукуямы о «конце истории», утверждение Делеза о «смерти субъекта» и т.д. Не смотря на то, что эти теории, как и сам классический психоанализ, являлись не более, чем рациональными, научными, вполне правомерными, но односторонне-теоретическими описаниями социальной и гуманитарной предметности, в массовом сознании они представляются мировоззренчески, как утраченный Высший смысложизненный ориентир. Сам же человек в итоге этой вековой «похоронной процессии» выводится за пределы не только природы, но и общественной жизни, и культуры и либо оказывается ненужным для них, заменяясь на виртуальные образы, либо превращается в простую функцию культуры.

Человек, осознавая себя мнимым, впадает в алкоголизм, в наркотическую зависимость, бунтует, совершая распространенные ныне бессмысленные и немотивированные преступления, пытается найти новое бытие в виртуальных или ролевых играх, в криминальных полуклановых группировках и т.д. Либо, отторгая эскапизм, но отождествляя себя с культурной ролью, он развивает культуру не в гуманитарном, а в супериндивидуальном направлении: телекоммуникации – виртуальная реальность – искусственный интеллект – паноптизм – супериндивидуальные виды цивилизации и надчеловеческая система управления. В современном массовом искусстве и в моде эти тенденции ясно демонстрируются популярностью эскапистских, внечеловеческих, супериндивидуальных и функциональных видов, жанров, произведений и направлений. Популярными стали фэнтези, дакр-фолк, ролевые игры, неоязычество, реконструкции первобытности и средневековья и т.д. Глубокий смысл современное массовое сознание находит, например, в фильме «Матрица», в творчестве К.Кастанеды и т.д.

М.Фуко – очень талантливый и весьма неоднозначный мыслитель, на своем опыте переживший все основные пороки времени. Представляется, что в его творчестве ущербное положение человека переосмысляется так, чтобы вернуть человеческому индивиду субъективность и ответственность, отобранную массовым психоанализом и нарративизмом. Следует однако заметить, что массовое сознание, захватив главенствующее положение в субъективности, не торопится его отдавать и переосмысляет концепты М.Фуко на свой лад, доводя гуманизм до абсурда идеологической политкорректности и превращая элитарный, по сути, индивидуализм и его демократию личностей в плюрализм и равноправие личностных дефектов, в охлократию, а общество – в тоталитарно регулируемую толпу, когда «права человека» скрывают за собой «право толпы», то и дело выходящее на поверхность общественной жизни.

М.Фуко, традиционно обращаясь к бессознательному, сосредоточил внимание на самодетерминированности индивидуального субъекта, и писал под конец свой жизни, что он просто рассматривал вопрос о том, как человек становится субъектом, отбирая это качество у социального целого, и что в этом и заключалась его главная цель. По сути, у него получается, что если человек сам выбирает, кто он таков, то он может выбрать и свою субъектность, которую надо попросту постулировать и рационально развернуть, тем самым, посмотрев, что это такое и в каком отношении находится к внесубъектности.

Качественное различие в предметности естественных и гуманитарных наук ставит их в разное положение. Естествознание имеет дело с интеллектуально и рационально обработанными образами внешней объективной реальности. Оно не может не быть позитивистским в своей сущности, но тогда в рамках своей рациональности оно не может доказать физический факт существования своих предметов, подобно тому, как богословская философия не смогла доказать факт бытия Бога.

Естествознание вынуждено эмпирически и экспериментально фиксировать внешние свойства предметности, чтобы в дальнейшем исходить из них. В отличие от этого, гуманитарная наука имеет свою предметность сразу во всей ее полноте в экзистенциальном опыте ученого и не моделировать гипотетическую природу мира и его вещей из внешних признаков, а рационально развертывать непосредственно усмотренную естественной установкой и рефлексией природу человека.

9.6.3.2. Особенности взглядов М.Фуко.

М.Фуко пошел дальше Ж.Деррида в разработке кардинально новых методов мышления. Основной тезис Ж.Деррида: «Нет ничего, кроме текста». М.Фуко называет такую позицию «текстуальным изоляционизмом». Его точка зрения противоположная, он полагает, что текст и, в частности, письмо есть форма проявления огромного числа внетекстуальных факторов. Редуцировать же все к тексту, значит превращать науку в идеологию, направляющую познание на достижение ограниченных целей и обоснование властных решений. Для него текст – вторичен, в этом состоит первая особенность его философского творчества. Текст и, в целом, язык напрямую зависит от исторических и социальных причин.

Вторая особенность заключается в его историзме. Историзм М.Фуко не имеет никакого отношения к привычному представлению об истории как последовательности культурных этапов или поколений в ходе эволюции. Суть историзма М.Фуко состоит в скачкообразном и «взрывоподобном» характере изменений мысли. Каждая эпоха внутри себя и по своим внутренним, а не исторически обусловленным причинам создает собственную логику, методологию, мировоззрение, всю систему взглядов. Это обстоятельство не объединяет людей разных эпох и культур, а, напротив, разделяет их и препятствует взаимопониманию. Он называет это «эпистемологическим разрывом» в потоке исторического времени.

Такой историзм, наряду со знанием, включает в себя и заблуждения, они тоже служат для оправданий человеческих поступков. Потому заблуждение тоже имеет право претендовать на статус конкретно-исторической истины, а понятие истины попросту теряет смысл, истиной оказывается все, что существует.

9.6.3.3. Понятийный аппарат М.Фуко

Историзм М.Фуко диктует ему специфический понятийный аппарат.

Одно из основных его понятий: дисконтинуитет - наблюдение исторического разрыва, которое констатируется как отсутствие закономерности и связи между эпохами. Поскольку рациональность в философии постмодернизма понимается как продукт социальной связи и организации, то история у Фуко рассматривается на основе дисконтинуитета как бессвязность, дезорганизация, следовательно, деятельность внерационального и бессознательного. В так понимаемой истории на передний план выходят не закон и единство, а случайность и многообразие. Порядок же в общественную жизнь привносится теми, кто занимает в ней исключительное надсоциальное место, и это - произвольный и очень жесткий формальный порядок, в рамках которого циркулирует хаос.

Однако заметим, у М.Фуко есть серьезное обоснование права субъекта навязывать произвольное представление о порядке собственному, фактически стихийному и хаотическому развитию. Дело в том, что развитие субъекта является его произвольным самоформированием и самоопределением, когда он свой хаос превращает в такой порядок, какой ему желателен в данный момент и соответствует его субъективной воле. Поэтому в каждую эпоху порядок получается различный.

Для анализа дисконтинуитета он предлагает понятие эпистемы, которую позднее посчитал необходимым заменить на метафору «архива знаний».

Эпистема - это сущность и концентрат достигнутого к данному времени общего знания. Она представляет собой продукт взаимодействия всех научных дисциплин. Эпистема проявляется во всех дискурсивных практиках и является как бы их кодом, системой предписаний и запретов, направлений и ограничений познания. Согласно Фуко, каждая научная дисциплина, опираясь на смутно представляемую ею эпистему, всякий раз заново создает свой объект и предмет.

9.6.3.4. Археология знания.

В «Словах и вещах» М.Фуко заявляет о принципиально новом научном подходе, который он называет «археологией знания».

Центральным в этом подходе является метафора архива знаний. Это понятие опирается на полубессознательный характер эпистемы в каждую отдельную эпоху. Наука не способна полностью осознать свое происхождение и свою эпоху потому, что она находится внутри эпохи. Она может лишь осознать результат действия архива и заподозрить факт его существования, исходя из некоего правдоподобия результатов и из источника правдоподобия, заставляющего узаконивать те или иные знания и наделять их статусом истинности.

Те знания, какие науку направляют, но ею не осознаются, попадают в подобный архив. В целом она может осознать архив только других эпох, и то лишь потому, что эти эпохи от нее удалены, и их архивы уже не работают.

9.6.3.5. Некоторые задачи гуманитаристики М.Фуко

Одной из основных задач, какую М.Фуко решал всю свою жизнь, была критика власти во всех ее проявлениях.

Концепция власти и сексуальности.

Основная, посвященная власти, его работа, это – шеститомный труд, названный, вероятно, не без иронии, «История сексуальности». По выражению И.П.Ильина, власть у Фуко, это - слепая жажда господства, не мотивированная никаким интересом и никаким мотивом, кроме как подавить и возобладать. Правда, заметим, что власть не оценивается им отрицательно, она понимается как неизбежность, к которой следует относиться фаталистически.

Свой взгляд на сексуальность и на властные отношения М.Фуко выводит из разработанной к его времени теории телесности. Французский экзистенциалист и феноменолог первой половины XX века М.Мерло-Понти предложил принцип телесности, согласно которому одушевленное тело человека одухотворяет мир и образует вместе с ним духовно-телесное единство. В этом случае, именно тело является источником смысла вещей. Позднее единство тела, речи и смысла входили в число базовых принципов концепций и Ж.Деррида, и Ж.Делеза, и Ф.Гваттари.

Широкая трактовка тела предполагает определенность человека в пространстве и во времени, такую определенность, в какой он отличается от другого. Человека можно понимать как физиологическое существо, как культурное, психическое, социальное существо и т.д. Отсюда можно говорить о физиологическом теле, культурном, социальном, психическом теле и т.д. Короче говоря, телом является та граница, которую человек проводит между собою и Другим, отличая себя от Другого, в том числе, и от окружающего мира. Телом является пространство, находящееся в рамках проведенных границ и содержимое данного пространства.

Исходящая из широкой трактовки телесности, философема сексуальности у М.Фуко имеет несколько значений.

1. В противопоставление классическим взглядам, где субъект и объект трактуются в отрыве друг от друга и в их взаимном противопоставлении, он рассматривает не абстрактный субъект, а становление человека как живого субъекта. Поэтому субъективность у Фуко есть единство интеллектуального и чувственного. Он внедряет чувственность в сознание и говорит о том, что чистое созерцание без чувственности не возможно. Чувственность является гарантом связи человека с внешним миром. Сексуальность же – наглядное и концентрированное проявление чувственности.

2. Сексуальность у него есть власть, как в идеологическом и политическом смысле, так и в смысле насилия над человеком. В этом значении власть трактуется следующим образом: это