У разных народов есть различное представление о свободе, даже в самой Европе на разных этапах ее развития оно изменялось. Свобода может быть самообусловленностью, но может быть и свободой выбора между Божественным и дьявольским, как в Средние века, и освобождением от угнетающей необходимости во имя необходимости, более гуманной, и просто непознанной необходимостью. Свобода может представляться и в виде творчества идеального, утопического социального строя, в виде социальной защиты, политической независимости, выбора поступка на основе субъективной воли и в рамках принятого законодательства, политического выбора и т.п.

Сегодня Европа в основном ассимилировала все эти разновидности свободы, подчинив их самообусловленности. Европа же классическая, еще в середине XX века их игнорировала, считая самообусловленность единственным видом свободы. В таком случае, иные типы свободы, конечно, выглядели как зависимость, рабство, угнетение.

С точки зрения индивидуального субъекта, внерациональный объект представляет собою полную неопределенность, ограниченную только субъективной волей к самообусловленности. Однако такое представление внерациональности не дает субъекту считать его основным ориентиром своей жизни. И Бог, и классическая материя в глазах исключительно индивидуального и самообусловленного субъекта теряют статус реальности.

Эта трагическая ситуация стала фактом общеевропейской реальности к середине XX века и сохраняется по сей день, хотя она уже утратила эмоциональную остроту. Вот, например, как о ней писали в ту пору лучшие представители западной философии и литературы:

- Ты называешь свободой право на блуждание в пустоте? (А. де Сент-Экзюпери).

- Я молил, выпрашивал знамение, посылал к небесам призывы, по не получил ответа. Небо не знает ничего, не знает даже моего имени. Каждую минуту я задавал себе вопрос: что я такое в глазах бога? Теперь я знаю ответ: ничто. Бог меня не видит, бог меня не слышит, бог меня не знает. Видишь ли эту пустоту над нашими головами? Видишь эту брешь в дверях? Это бог. Видишь этот провал в земле? Это бог. Это тоже бог. Молчание — это бог. Отсутствие — это бог. Бог — это одиночество людей. (Ж.-П. Сартр).

- Мое существование не имеет никакой цели и смысла, оно по своей сущности абсурдно и обречено на гибель. Что бы я ни сделал, я делаю хорошо, если действительно я сам это делаю. (М.Хайдеггер).

- На какую бы плоскость мы ни встали, границы, которые находит свобода, находятся в самой свободе. Никогда мы не были так свободны, как в период оккупации. (Ж.-П.Сартр).

- Человек есть прежде всего субъективно переживаемый проект, вместо того, чтобы быть пеной, плесенью или цветной капустой. Душа – вакуум, человек – ничто, не оболочка образует сосуд, а его внутренняя пустота. (Ж.-П.Сартр).

Свобода, превратившись в растерянность и дезориентацию человека в мире начинает трактоваться как ответственность человека, прежде всего, перед собой, затем перед другими людьми и как современный гуманизм. Таким образом, самообусловленность перестает быть той романтической свободой, какая характеризовала европейские культуры в Новое время и становится зависимостью от неопределенного бессознательного. А вместе с этим, утрачивается противоположность между субъектом и объектом, рациональным и внерациональным и на передний план начинает выходить парадигма «Я-Другой», оттесняя противопоставление субъекта и объекта.

2.2. Современное состояние социокультурной парадигмы

Разум, противопоставляющий человека внешней реальности и позволяющий через познание устанавливать соотношение с нею, побуждает человека воспринимать любой предмет внешнего мира как явление, принципиально неисчерпаемое для познания. Следовательно, неисчерпаемость становится необходимым условием рационального познания и практики. Хотя вопрос о границах рационального познания был подробно разработан И.Кантом еще в конце XVIII века, вплоть до середины XX века в эпоху массового гносеологического и практического оптимизма эти границы игнорировались. По новому проблема границ познания и практики была поставлена западной философией в 70-е гг. XX в. в связи с наступившим состоянием постмодерна и кризисом классического структурализма (см. 11).

Этот вопрос вынуждает констатировать факт существования таких структур в составе культуры, какие позволяют человеку существовать в условиях принципиальной недопознанности (религия, мораль и т.п.).

В действительной новоевропейской культуре субъектов и объектов много. У разных людей, классов, институтов, у народов – разные взгляды на жизнь и ее ценности. Плюрализм субъектов конструктивен, у ученых, на самом деле, высшей ценностью и субъектом должна быть Наука, без этого они не смогут эффективно познавать, у художников – Искусство, у чиновников – Государство, а у священников – Бог и т.д.

Однако, наряду с диалогом людей, происходит и диалог субъектов, люди спорят именно по поводу своих взглядов на жизнь. В диалоге субъектов, во взаимодействии мнений о высших ценностях, складывается единое представление. Оно сложно устроено, комплементарно, в нем находят свое место все или, по крайней мере, большинство субъектов и ценностей. В нем достигается межсубъектное согласие, «договоренность», возникает интерсубъективность.

Этим представлением корректируются все взгляды и жизненные позиции. Подчиняясь ему, люди живут, и в ходе жизни своей, порою, неосознанно, создают культуру. В абстракции мы можем утверждать, что это представление и есть единый субъект всей культуры. В данном утверждении промежуточное звено – человек – пропущено, иначе невозможно выстроить теорию культуры, получить рациональное знание о ней «из нее самой», раскрывать законы собственно культуры как самостоятельного предмета исследований. Но не забудем, что промежуточное-то звено – человек – и есть самое главное, оно вносит ограничения в любые теоретические рассуждения о культуре. Человек и его желание или нежелание жить так, как учит абстрактная теория, выступает главной имплицитной предпосылкой любых рассуждений.

Диалог субъектов протекает в таком культурном контексте, где принципиальная непознанность внешней реальности выступает неизбежным условием и представлена своими субъектами, например, религиозными общинами.

Фундаментальной парадигмой европейской культуры и основанием классификации способов познания является представление об интегральном, всеобщем субъекте и объекте. Субъективность, это - осознание человеком себя в качестве активно действующего, разумного, свободного и творческого существа, обладающего гражданской и нравственной позицией. Это – воля к субъективности. Однако, мир, в котором человек живет, состоит из огромного количества реальных и большей частью не познанных вещей, в нем есть, например, другие люди, не желающие быть объектами чужой деятельности и сопротивляющиеся их превращению в такие объекты. Поэтому со второй половины XX века, с момента расцвета индивидуализма субъект-объектная парадигма начинает принимать облик, схематически изображенный на рис.3.

Рис.3. Современное строение субъект-объектной парадигмы новоевропейской культуры

Непознанное

Н

Субъект

Непознанное

Следует сказать, что ограничение субъект-объектной парадигмы, отчетливо заметное сегодня, говорит о том, что новоевропейская эпоха, вероятно, завершается и переходит на следующий этап, где доминирующей парадигмой будет уже не «субъект – объект», а, скорее, «Я и Другой».

Субъект-объектная парадигма обладает своими достоинствами, именно она обеспечила стремительный взлет науки и практики в XVIII и XX веках. Но у нее есть и недостатки: взгляд на другого человека, народ или мир только как на объективную реальность привел к экспансионизму и агрессивности европейских культур, к их стремлению все и всех превратить в свое подобие.

Вероятно, парадигма «Я и Другой» сохранит достоинства субъекта и объекта, смягчив или устранив их недостатки. Возможно же, что именно она обусловливает культурную жизнь в межцивилизационные эпохи и является основой современного постмодерна и выражением завершения классической Европы, основой будущего «постевропейского» состояния человечества. Важно понимать, что, не смотря на неприятности, связанные с господством субъект-объектных отношений, эту парадигму нельзя произвольно перечеркивать. Она должна быть преодолена естественным путем, по ее собственным законам.

Субъект-объектная социокультурная парадигма в ее новом облике выступает основой той современной постмодернистской культуры, в контексте которой осуществляется сегодня любая деятельность, в том числе, и познание, и творчество, и материальная либо духовная практика.

И современность как наличная данность эпохи, и сегодняшнее состояние субъект-объектной парадигмы в нынешних европейских культурах выводят на передний план свободную личность и ее ответственный поступок. В отечественной литературе такую позицию принято называть индивидуализмом, хотя даже у нас индивидуализм категорически отличается от эгоизма. Общество таких индивидов становится полифокальным множеством переплетающихся поступков, к нему даже уместно применять и применяется понятие кластера, хотя и с оговоркой. Кластер – однородная группа, а общество – разнородная, где однородность – не раз и на всегда устоявшаяся данность, а процесс становления и движения к общему, но каждым субъектом по-своему понимаемому идеалу.

Отсюда в современном социуме доминирует плюрализм, в отличие от предыдущих эпох, где плюрализм индивидов строго контролировался монизмом государства. Сегодня центр тяжести переносится с ответственности государства на ответственность индивида, а следовательно, возрастает роль независимой как от индивидов, так и от государства правовой системы. Плюрализм как духовный климат эпохи ныне выступает моральной основой глобализации.

В социальных и гуманитарных науках плюрализм представлен полисубъектными, мультикультуральными, постструктуралистскими и диалогическими подходами. В их основе находится признание права как индивида, так и любой культуры или субкультуры на самобытие и существование, при известном условии, что это право не нарушает прав других индивидов и не ущемляет самобытность других культур.

Нынешняя постмодернистская западноевропейская ментальность, в отличие, например, от монологически настроенной ментальности постсоветской России или, чуть в меньшей мере, США, диалогична по существу и стремиться не только вобрать в себя и ассимилировать другие культуры, но и сама измениться и приспособиться к ним. Вероятно, Западная Европа сегодня тот наиболее оптимальный системообразующий центр, вокруг которого концентрируются мировые культуры и который конфигурирует цивилизационный тип глобализирующегося мира.

ВЫВОДЫ

1. Основанием общественной жизни является социокультурная парадигма.

2. Основанием постановки проблем в социальных и гуманитарных науках выступает социокультурная парадигма.

3. Социокультурной парадигмой европейского самосознания эпохи Нового времени является соотношение субъекта и объекта.

4. Видами новоевропейского субъекта являются: индивид, социум, институт и Абсолют.

5. Основными признаками новоевропейского субъекта являются: активность, рациональность, либерализм, креационизм, морализм, волюнтаризм.

6. Современное состояние новоевропейской социокультурной парадигмы характеризуется плюрализацией субъектов и трансформации субъекта и объекта в парадигму «Я – Другой».

ЛИТЕРАТУРА

1. А.В.Павлов, А.Г.Еманов, В.Г.Богомяков, М.Г.Чистякова. - Культурология. – Тюмень.: Изд-во тюменского гос. ун-та, 2004.

2. Кун Т. Структура научных революций. – М.: ООО «Изд-во АСТ», 2002.

3. Современный философский словарь. – М.: Академический проект, 2004.

4. Каган М.С. Человеческая деятельность (Опыт системного анализа). М., 1974.

5. Каган М.С. Мир общения: Проблема межсубъектных отношений. – М.: Изд-во полит. Литер, 1988.

6. Лекторский В.А. Субъект. Объект. Познание. - М.:1980.

7. Любутин К.Н., Пивоваров Д.В. Диалектика субъекта и объекта. – Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 1993.

8. Гайденко П.П., Давыдов Ю.Н. История и рациональность: Социология М.Вебера и веберовский ренессанс. – М.: Политиздат, 1991.

9. Аристотель. Метафизика. - Аристотель. Сочинения в 4 томах, т. 1. – М.: Мысль, 1975.

10. Большой юридический словарь. – М.: ИНФРА-М, 2007.

11. Делез Ж., Гваттари Ф. Ризома. – М: Минюи, 1976.

12. Бахтин М.М. К философии поступка. // Философия и социология науки и техники. Ежегодник 1984-1985. – М.: Наука, 1986.

13. Шюц А. О множественности реальностей. // Социологическое обозрение Том 3. № 2. 2003

14. Шюц А. Структура повседневного мышления. – Интернет.

Глава 3. Гуманитарная теория как проблема

Гуманитарная теория как проблема: проблема познания индивидуальности, экзистенциальный диалог, проблема гуманитарной научности, классицистская, романтистская, модернистская и постмодернистская программы, ментальный портрет современного человека.

И.Кант в «Критике практического разума» утверждал: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, - это звездное небо надо мной и моральный закон во мне…»

3.1. Проблема познания индивидуальности

В отличие от естественной науки, гуманитарная не обобщает чувственный опыт, полученный от внешней реальности, а исходит из рефлексии внутреннего экзистенциального опыта личности. Внутренний же мир человека многомерен, его нельзя объяснить, редуцируя все его сложное и подвижное многообразие только к одной его стороне, как предписывает классическая рациональность Нового времени и Просвещения. Он включает в себя и индивидуальные, и социокультурные, и духовные качества.

Задача, стоящая перед наукой, базирующейся на такой рациональности, заключается в том, чтобы построить теоретическую модель внутреннего мира и использовать ее для практических целей, например, для оказания психологической помощи, для определения общественных идеалов, для прогнозирования социальных перспектив, для разработки и применения правовых законов и т.д. Однако сама попытка в практике опереться на одномерную рациональную теорию, образующуюся при обобщении эмпирических фактов и практического опыта, означает, что все внутреннее разнообразие человеческих индивидов приводится к единому знаменателю, исключающему разнообразие. Вместе с этим, внутренняя одинаковость людей не доказана и сомнительна, а их внутреннее различие не трудно обосновать, так, что всегда предпочтительней исходить из принципа уникальности внутреннего мира человека как предмета исследований.

Думается, что задача познания индивидуального содержания человеческого внутреннего мира значительно точнее и гуманнее, не смотря на то, что она по видимости не совпадает с научной стратегией Просвещения. По крайней мере, попытки решения такой задачи помогают ограничить экспансию технологии в личность и в культуру, так распространенную сегодня. И вместе с тем, предпосланная современной науке рациональность Просвещения вполне правомерно не дает возможности обойтись без себя и требует обобщающей теории. Ограниченность любой рациональности может преодолеваться только изнутри нее самой и по ее правилам, в противном случае наука, особенно столь тонкая и сегодня неустойчивая, как гуманитарная наука рискует сорваться в эзотерический произвол. В таком случае, представляется правомерным сформулировать задачу выяснения возможности рационально-теоретического исследования предметной индивидуальности человека на основе экзистенциального опыта самоидентификации личности как «Я», разумеется, без всякой апелляции к мистическому переживанию.