Дипломная (вкр): Взаимосвязь ценностно-смысловой сферы и социально-психологической адаптации у подростков с отклоняющимся поведением

Более наглядно корреляционные связи между показателями контрольной группы представлены на рис. 11.

Рис. 11. Значимые корреляции между показателями контрольной группы

(L) - приятие других, (D) - стремление к доминированию, (СК) - соц.

компетентность, (С) - самостоятельность, (И) - интерес к соц. жизни, (ЭО) - экспертные оценки; (С3) - результат жизни; (К) - конформность, (Дб) - доброта, (У) - универсализм, (См) - самостоятельность (ср. балл, идеалы); (Т1) - традиции, (Дс1) - достижения (ср. балл, приоритеты), (Т2) - традиции, (Дс2) - достижения, (В) - власть (ранг, идеалы)

Как видно из рис. 11, наибольшее количестве значимых связей выявлено со значимостью ценности «универсализм». Здесь мы рассматриваем также и внутренние связи с другими ценностями: «добротой», «самостоятельностью» и ранговым значением «власти», которые взаимно связаны между собой, а также - «конформизмом» (связан с «добротой», но не связан с «властью» и «самостоятельностью»). Одновременно данная ценность связана с показателями СПА: социальной компетентностью и интересом к социальной жизнью. Данные показатели, в свою очередь, положительно связаны с уже перечисленными ценностями (социальная компетентность - с «властью» и «добротой», а «интерес к социальной жизни» - с «конформизмом» и «самостоятельностью»). Между ними также существует и внутренняя связь, в результате чего образуется сложная замкнутая структура. Отдельно от этой структуры отстоят связи интегральных показателей СПА («стремления к доминированию» и «приятия других») с ценностью достижения и осмысленностью прошлого. Ценность традиций на уровне приоритетов отрицательно коррелирует с «самостоятельностью» и той же ценностью на уровне идеалов, а через нее - с экспертной оценкой социально-психологической адаптации.

Таким образом, как в экспериментальной, так и в контрольной группе были зафиксированы значимые связи между двумя классами исследуемых показателей. Характер этих связей и общая корреляционная структура отличаются между группами: у подростков с нормативным поведением получено больше взаимосвязанных показателей, но также присутствуют и отрицательные зависимости. У подростков с отклоняющимся поведением выступают на первый план связи смысловой сферы и показателей адаптации, тогда как значения ценностей имеют лишь единичные связи и вносят меньший вклад в общую структуру.

Полученные на количественном уровне результаты кажутся во многом противоречивыми и требуют особого обсуждения, чему и будет посвящен следующий раздел.

Глава 4. Обсуждение результатов исследования

На основании количественного анализа результатов исследования были выявлены достоверные различия между характеристиками ценностно-смысловой сферы и социально-психологической адаптации подростков с отклоняющимся и нормативным поведением, а также корреляционные связи между двумя классами показателей в обеих группах. Однако анализ полученных данных будет неполным без раскрытия их психологического содержания и объяснения установленных закономерностей, которые позволят нам подойти к окончательным выводам исследования.

Рассматривая особенности ценностных ориентаций подростков с отклоняющимся поведением, мы отметили существенно меньшую по сравнению с контрольной группой значимость ценности «безопасность» на уровне нормативных идеалов. С точки зрения концепции Шварца [17], это означает, что подростки данной группы не считают цели безопасности, гармонии, стабильности общества и взаимоотношений заслуживающими того, чтобы к ним стремиться. Они оценивают как неважные для себя ценности социального порядка, чистоты, здоровья, взаимопомощи, чувства принадлежности, национальной безопасности и безопасности семьи. Ценность «гедонизм» на этом уровне занимает у них верхнюю позицию в иерархии, что означает приоритетность мотивационных целей наслаждения и чувственных удовольствий. Ниже норматива значимость ценности «доброта», что указывает на неважность сохранения благополучия людей, с которыми подросток находится в личных контактах (честности, ответственности, дружбы, лояльности, снисходительности, зрелой любви). При более высоком, чем в контрольной группе, среднем показателе значимости «власти», по сравнению с нормативом низкий ранг имеет ценность «достижение». Это говорит о том, что для подростков данной группы важно достижение социального статуса или престижа, контроля или доминирования над людьми (авторитет, богатство, социальная власть, сохранение своего общественного имиджа, признание) без активного проявления компетентности в непосредственном взаимодействии в соответствии с социальными стандартами (с фокусом на сохранение доминантной позиции, а не на личном успехе, связанным с социальным одобрением). Более выражена по сравнению с контрольной группой на уровне идеалов значимость ценности «стимуляция» - стремления к новизне и глубоким переживаниям, необходимых для поддержания оптимального уровня активности.

Описанные данные согласуются с имеющимися в литературе. С позиции концепции Шварца, ценности безопасности и доброты, с одной стороны, и гедонизма, стимуляции, власти - с другой, являются конкурирующими и находятся на противоположных полюсах осей «консерватизм - открытость изменениям» и «самотрансцендентность - самовозвышение» [17]. Также данное распределение соответствует представлениям о «девиантных» ценностях, принятых в классической литературе по психологии девиантного поведения [16]. Низкий ранг и среднее значение ценности «традиции» в обеих группах является нормативной особенностью подросткового возраста [32].

Несколько иную ситуацию мы наблюдаем, анализируя ценностные ориентации на уровне индивидуальных приоритетов. Здесь проявляется равномерное снижение средних показателей значимости ценностей по сравнению с контрольной группой и относительно норматива - как ценностей просоциального характера («доброта», «универсализм», «безопасность»), так и ценностей эгоцентрической направленности («гедонизм», «стимуляция», «самостоятельность»). Такое несоответствие между значимостью ценностей на уровне идеалов и приоритетов связывается с давлением социума и референтной группы. Первый уровень определяется как уровень убеждений, отражающий общие представления о том, к чему следует стремиться в жизни. Второй - как уровень поведения, отражающий выбор предпочтительного образа действия. Исходя из этого, можно предположить, что какие-то принципы идеального уровня декларируются, но не соблюдаются реально. Скажем, ценность конформности, означающая сдерживание или предотвращение действий, склонностей и побуждений, которые могут причинить вред другим, на уровне идеалов оценивается как наиболее значимая (находится на второй позиции в иерархии), а на уровне приоритетов спускается на седьмую ступень. То есть можно ожидать, что выраженные в данной ценности принципы послушания, самодисциплины, вежливости, уважения старших не будут служить руководством к действию. Другим объяснением может быть то, что та или иная идеальная цель (ценность) в действительности составляет часть мировоззренческой позиции подростка, но не может в силу каких-то обстоятельств проявляться в поведении. Так, например, и в контрольной группе более высокий ранг получают ценности «гедонизм» и «стимуляция», возможно, в связи с тем, что сама современная подростковая культура приветствует стремление к удовольствиям и новым ощущением как одобряемые в подростковой группе способы поведения (следование традициям, стремление к безопасности, послушание здесь может оцениваться как слабость, трусость, пассивность и служить предметом насмешек). В то же время более широкое социальное окружение (общественные институты, семья и школа) в контексте нравственного воспитания ориентирует подростков на так называемые «моральные» ценности (как доброта, терпимость, понимание, забота о благополучии других людей и т.д.). Таким образом, создается конфликт ценностей, по-разному решаемый подростками с нормативным и отклоняюшимся поведением. В первом случае подростки могут дифференцированно проявлять в поведении приоритеты той группы, в которой они находятся - тогда среди своих сверстников и среди взрослых (родителей, педагогов) это поведение будет различным.

На уровне индивидуальных приоритетов выявлены достоверные различия средних показателей значимости ценностей «доброта», «универсализм» и «стимуляция». О первых двух уже было сказано (такая же ситуация наблюдалась и на уровне идеалов), а вот последняя требует особого рассмотрения. В иерархии ценностей «стимуляция» занимает третье место, однако оказывается значимо ниже по среднему значению в сравнении с контрольной группой. При этом на уровне идеалов «стимуляция» занимала лишь шестое место. Т.е. если сравнивать идеалы и приоритеты экспериментальной группы, то относительная значимость «стимуляции» выше во втором случае (стремление к новым ощущениям больше проявляется в поведении, чем на уровне убеждений). Если же сравнивать данные показатели с контрольной группой, то для нее значимость «стимуляции» на уровне приоритетов возросла еще больше и превысила уровень экспериментальной (отсюда и достоверное различие).

Картину общего снижения средних показателей значимости всех ценностей по сравнению с контрольной группой на уровне приоритетов можно охарактеризовать как ситуацию, когда подросток не может определить, что является для него руководящим принципом в выборе образа действия, способа достижения приоритетных целей: все варианты из предложенных кажутся одинаково неважными. Можно предположить, что именно отсутствие выраженных приоритетов и высокой значимости чего-либо, недифференцированность ценностных ориентаций служит предпосылкой девиантной направленности поведения, его хаотичности, непоследовательности, спонтанности, причиной проблем в самоорганизации. Если какие-либо идеалы (конечные цели) и оцениваются как важные (пусть даже связанные только с поиском новых ощущений, получением удовольствия для себя и самоутверждением), то ответить на вопрос, какой стиль поведения предпочтительнее выбрать (или что нужно сделать), для того чтобы этих целей достичь, оказывается затруднительным для подростков этой группы.

Одним из возможных объяснений такой ситуации может служить несбалансированное усиление психологических защит (в терминах психодинамического подхода). Ряд авторов отмечает у девиантных подростков более высокий уровень тревожности и рассматривает вариант формирования девиантного поведения как неэффективного средства защиты от тревоги [3, 16]. Можно предположить, что ситуация общего безразличного отношения к явлениям окружающей действительности («все неважно») также носит защитный характер (снижение чувствительности в широком смысле, блокирование всех ощущений как болезненных, пугающих, травмирующих).

Рассматривая смысложизненные ориентации подростков с отклоняющимся поведением, мы аналогичным образом обнаруживаем снижение показателей осмысленности жизни по сравнению с контрольной группой. С позиции экзистенциального подхода, это означает неудачу в поиске смысла жизни и возникающее из нее ощущение утраты смысла (экзистенциальный вакуум) [56]. Впрочем, говорить об утрате смысла целесообразно для испытуемых более взрослого возраста, тогда как подростки на данном возрастном этапе должны этот смысл найти (или открыть) впервые. По Д.А. Леонтьеву [25], общий показатель осмысленности жизни складывается как сумма показателей конкретных смысложизненных ориентаций и аспектов локуса контроля, которые интерпретируются по-разному в зависимости от их соотношения. В нашей экспериментальной группе все эти показатели оказываются сниженными, что означает отсутствие целей в будущем, которые придают жизни осмысленность, направленность, временную перспективу, а также неудовлетворенность прожитой частью жизни, ощущение непродуктивности и бессмысленности прошлого. Можно сказать, что подростки данной группы живут сегодняшним днем (это согласуется с гедонистической направленностью в плане ценностных ориентаций), при этом и в настоящем присутствует неудовлетворенность, ощущение эмоциональной пустоты и бессмысленности своей жизни сегодня. Показатели локуса контроля свидетельствуют о неверии подростков в свои силы контролировать события собственной жизни, фатализме, убежденности в том, что жизнь человека неподвластна сознательному контролю, что свобода выбора иллюзорна и бессмысленно что-либо загадывать на будущее. Полученные данные согласуются с исследованиями социальных девиаций у лиц взрослого возраста [8, 50] и подростков с антисоциальным поведением [44]. Идеи о сужении временной перспективы, преобладании интересов сегодняшнего дня, сложностях в построении образа отдаленного будущего и связанных с ними проблемами самоопределения также встречаются в ряде работ [19,29,62].

Таким образом, ценностно-смысловая сфера подростков с отклоняющимся поведением отличается общим снижением значимости ценностей, осмысленности жизни, отсутствием внутренней дифференцированности и согласованности.

В отношении социально-психологической адаптации большинство показателей лежит в пределах возрастных нормативов, но в среднем ниже, чем в контрольной группе. В концептуализации К. Роджерса адаптированность означает соответствие требований социальной среды и личностных тенденций. Она предполагает реалистичную оценку себя и окружающей действительности, чувство собственного достоинства и умение уважать других, открытость реальной практике деятельности и отношений, личную активность, гибкость, социальную компетентность, понимание своих проблем и стремление справиться с ними [55]. Соответственно, состояние дезадаптированности подростков подразумевает неприятие себя и других, наличие защитных «барьеров» в осмыслении своего актуального опыта, кажущееся «решение» проблем, т.е. решение их на субъективном психологическом уровне, в собственном представлении, а не в действительности, негибкость психических процессов.

В наибольшей степени расхождение с контрольной группой обнаруживается в интегральных показателях «приятие других» и «эмоциональный комфорт» (они существенно ниже для экспериментальной группы). Это означает, что подростки с отклоняющимся поведением находятся в конфликте с окружением, демонстрируют критическое отношение к людям, неодобрение, раздражение, презрение по отношению к ним, ожидают негативного отношения к себе. Для них характерно наличие выраженных отрицательных эмоциональных состояний (тревожность, беспокойство, апатию), ощущение неблагополучия своей жизни. Более низкие показатели по шкалам «самоприятие» и «интернальность» означают низкую самооценку, недоверие к себе, пассивность в решении жизненных задач, неспособность взять на себя ответственность, убеждение в том, что все происходящие события являются результатом внешних сил (последняя особенность уже обсуждалась в контексте анализа смысловой сферы относительно аспектов локуса контроля). По шкале «стремление к доминированию» расхождение наименее значительно, это можно объяснить тем, что оба полюса шкалы, связанные со стремлением к власти и подчинению, так и с конформизмом как чертой личностью, ведомостью, покорностью в равной мере могут быть присущи подросткам с отклоняющимся поведением.

Как один из основных компонентов социально-психологической адаптации в данной работе мы рассматривали социальную компетентность, предполагающую знание норм социального взаимодействия и регуляцию собственного поведения на их основе. В состав социальной компетентности входит умение ориентироваться в социальных ситуациях, правильно определять личностные особенности и эмоциональные состояния других людей, выбирать адекватные способы обращения с ними и реализовывать эти способы в процессе взаимодействия. Автор использованной нами методики диагностики социальной компетентности определяет это понятие в терминах социального возраста, т.е. уровня личностного развития (что также согласуется с позицией К. Роджерса в определении социально-психологической адаптации). Социальный возраст зависит от степени становления личности подростка как взрослого, независимого, самостоятельного и ответственного человека. Социальная компетентность, таким образом, отражает полноценную включенность в социальный мир, нахождение в нем своего места, выработку собственной позиции, формирование ответственного отношения к своим обязанностям [42].

Все показатели социальной компетентности подростков с отклоняющимся поведением ниже, чем в контрольной (но не ниже возрастного норматива). Незначительно это снижение проявляется в отношении «самостоятельности» и «интереса к социальной жизни» (то есть данные аспекты социальной компетентности по уровню развития соответствуют возрасту). По остальным субшкалам показатели равномерно ниже: подростки экспериментальной группы демонстрируют низкий по сравнению с контрольной группой уровень развития общения (имеются в виду способности к построению продуктивного межличностного взаимодействия, в том числе сформированность коммуникативных навыков и социальный интеллект как его составляющие), низкое развитие произвольности (организованности, саморегуляции), неуверенность в себе и недостаточно ответственное отношение к своим обязанностям.

Экспертные оценки социально-психологической адаптации, очевидным образом, ниже в группе подростков с отклоняющимся поведением, т.к. основанием для постановки на внутришкольный учет является прежде всего представление педагогов, которые и выступили экспертами в данном исследовании.

Данные по трем различным методикам диагностики социально-психологической адаптации полностью согласуются друг с другом. Хотя в обеих группах присутствовали отдельные испытуемые, чья субъективная оценка своей адаптированности была существенно выше экспертной оценки (что может объясняться некритичностью к своему состоянию, особенностями личностного реагирования на реальную практику деятельности и отношения с окружающими, компенсаторными и гиперкомпенсаторными тенденциями в отношении к себе и к требованиям действительности). Тем не менее, эти отдельные случаи не носили характера групповой тенденции. В целом, как на материале описательной статистики, так и по достоверным различиям между средними нами показана внутренняя согласованность данных показателей.

Между описанными характеристиками ценностно-смысловой сферы и социально-психологической адаптации были установлены корреляционные связи. Структура взаимосвязей между двумя классами показателей в экспериментальной и контрольной группах отличаются друг от друга. В первом случае этих связей не так много и они носят разрозненный единичный характер. На первый план здесь выступают корреляции между показателями осмысленности жизни, с одной стороны, и показателями адаптации и компетентности, с другой. Это интегральные, суммарные показатели, которые включают в свой состав более частные аспекты, однако для отдельно взятых субшкал такой разветвленной системы связей не выявлено.

Общий показатель осмысленности жизни, который складывается из конкретных смысложизненных ориентаций и аспектов локуса контроля и логическим образом связан с каждым из них, для экспериментальной группы положительно коррелирует с общим коэффициентом социальной компетентности, который, в свою очередь, обнаруживает также положительную связь с показателем «локус контроля-жизнь», или «управляемость жизни» (убеждение в том, что человеку дано контролировать свою жизнь, свободно принимать решения и воплощать их в жизнь). Такую связь можно объяснить тем, что социальная компетентность, описываемая в терминах личностного развития, предполагает осмысленную позицию по отношению к своему прошлому, настоящему и будущему, к жизни в целом, высокий уровень осознанности и развитие рефлексии, понимание себя и своих целей, самоопределение, принятие ответственности за свою жизнь, за свои успехи и неудачи, активность личности и связанный с ней внутренний локус контроля. Так, в методике К. Роджерса и Р. Даймонда, использованной нами для диагностики социально-психологической адаптации, шкала «ожидание внутреннего контроля - ожидание внешнего контроля» и вычисляемый на основании нее интегральный показатель «интернальность» интерпретируется авторами как личная ответственность и социальная компетентность [55]. Соответственно, подростки с недостаточным развитием социальной компетентности (социальный возраст ниже хронологического) с большой вероятностью будут демонстрировать и недоразвитие смысловой сферы в плане низкой осмысленности жизни и экстернальности.