Материал: Средства создания образа героя-иностранца в русской литературе ХIХ века

Однако, говоря об опосредованной характеристики героя-иностранца в русской литературе XIX века, было бы ошибкой не вспомнить и еще одного скрытого иностранца драматургии золотого столетия. Героя, чьи взгляды на мир вокруг него, новаторские идеи, стремление к прогрессивной деятельности, просвещению, уходу от пережитков старины, не просто сделали его чужеземцем в глазах апатичной тривиальной общественности, а даже окрестили в свете «сумасшедшим», в буквальном смысле поставив некое клеймо на человеческой личности только по причине взаимного несовпадения мировоззренческих взглядов. Речь ниже пойдет об Александре Андреевиче Чацком, главном герое комедии «Горе от ума» А.С. Грибоедова.

Будучи дипломатом, переводчиком, статским советником автор бессмертной комедии, А.С. Грибоедов, не понаслышке знал, что же такое иная, чужеземная ментальность и более того, прекрасно понимал, как различен и сложен подход к каждому иностранцу в угоду индивидуальных особенностей национальных традиций. Родившись в дворянской московской семье, писатель и сам был представителем такого иностранца в современной ему России. Имея польские корни, обучаясь по воли матери на примерах новаторских, немного европеизированных взглядов, А.С. Грибоедов уже с ранних лет был отдан на воспитание иностранцам. Просвещение в целом, должная дидактическая литература, частное домашнее обучение, зарубежные классики и конечно выходы в свет для знакомства с «сильными мира сего», знатными и влиятельными личностями высшего общества - вот те незыблемые основы, которые прямолинейно диктовались родителями А.С. Грибоедова в его юные годы. Дальше университет. Встреча с профессором Буле, открывшим мир драматического искусства Грибоедову- студенту. Осмысление Мольера, анализ окружающей его действительности, друзья «плебеи», как говорила маменька, стараясь оградить сына от бесполезных знакомств и опасных суждений молодости.

По сути, еще задолго до идеи бессмертной комедии, автор сам был тем самым Чацким в Фамусовском обществе своих родителей. Задыхаясь от постоянной опеки, не понимая этих надуманных правил общественной жизни, А.С. Грибоедов жаждал лишь избавления от них, поэтому даже опасность быть убитым во время военных операций не смущала его. Ради свободы, ради воли своего духа, полета мысли и чувства, классик вступил в полк, собираемый графом Салтыковым против армии Наполеона Бонапарта, пусть и сражению не суждено было сбыться. Далекая Белоруссия и праздные три года жизни под эгидой бунтарства, нигилизма и вседозволенности - вот лишь малая толика примеров из биографии автора, нашедших отражение в будущей проблематике «Горя от ума».68 Однако для более внимательного анализа обратимся все же к литературному герою А.С. Грибоедова, в ком воплотил писатель не только собственное «я», но и стал гласом всего русского общества.

Как вспоминает В.Г. Белинский, комедия «Горе от ума» была весьма критично встречена литературным обществом. Не умоляя таланта автора, невозможным было смириться этим приверженцам французского классицизма, блюстителям морали, правильной дидактической старины, национальных ценностей и опыта предков, со столь новомодным веянием, свежим взглядом на их устаревшую, изжившую себя действительность. Как смешны они, как противоречивы в своей форме и выражении в строках драматического произведения А.С. Грибоедова. Осмеяны, обнажены все их пороки: пошлость нравов, мнимая научность, псевдо образованность. Более того, в комедии отсутствуют жанровые литературные нормы, которым должен был следовать классик. Ни пятистопный ямб, ни высокий штиль не встретит читатель на страницах пьесы. И, конечно же, главный герой, апогей всего действа - Александр Андреевич Чацкий.69

Свое детство, как и большинство героев пьесы, Александр провел в том самом Фамусовском обществе, с которым в дальнейшем и разразится жаркая полемика героя. Однако, по примеру большинства опосредованных героев- иностранцев, после путешествий по Европе, обучению за рубежом, юноша возвращается в родную Россию совершенно иным человеком с весьма прямыми и критическими взглядами на происходящее вокруг него. Жаркие споры о ценностях личности, вопрос о службе, долге, науках, искусстве - все затронули диалоги Чацкого с тем или иным выходцем старого света, вызывая обоюдное осуждение сторон. Однако если опустить бесспорную противоречивость образа Александра, двойственность поступков персонажа, его самого как идеалиста нового времени, за пышностью фраз спрятаны весьма достойные мысли о проблемах современной России. Буквально начиная с появления героя в доме Фамусова, вспоминает Александр и о пугающем постоянстве, аморфности жизни Москвы, где бал сменяет бал как календарный день обязательно приходит на смену предшественнику. Или же неповторимый монолог, где практически все сферы общественной жизни анализируются персонажем. Будь то лицемерное заискивание перед «чинами», бесчестие и праздность, невозможность принять новое. Будь то вопросы ценности человеческой личности, вопрос противоборствующих общественных классов, унижение, бесправность и беззащитность одних перед другими.70 Не вызывает сомнений, что такое поведение, подкрепленное в данном герое еще и силой темперамента, необузданностью эмоций и чувств молодости, чуждо окружающим его действующим лицам комедии. Его слова поистине пугающие, его поступки опасны. Он как дикий зверь, загнанный в клетку нравственных устоев и стереотипов, завораживает своей самобытностью, непохожестью на остальных и при этом внушает страх собравшимся. Отчасти и поэтому так тонко вброшенное слово Софьи о сумасшествии героя, пусть и по причине своих романтических терзаний, легко и быстро принимается всеми, а главное признается верным. И что особенно интересно, аргументами, поддерживающими данную теорию, являются уже отнюдь не затронутые струны души героя, а именно огонь его речей.

Подводя некий краткий итог, можно сделать вывод, что А.С. Грибоедов продолжает линию опосредованной характеристики героя как средства создания образа иностранца, а скорее именно чужеземца, человека иного мира. На контрасте с Онегиным, Чацкий представляется нам как противник подражательств западу, говоря о светских традициях высшего общества, костюме по моде и засилье варваризмов в повседневной речи. Однако стремление персонажа в этих вопросах к некой консервативности разбивается о новаторский идейный пласт в отношении все тех же чиновников и судей, господ и слуг, умников и глупцов. А.С. Грибоедов передает нам мировоззрение, мироощущение человека, который вступил в весьма бессмысленный бой, как отмечал В.Г. Белинский, личности и общества. Передает то непонимание, то неприятие, которое сопровождает героя в каждом госте дома Фамусова.71 Одиночество, гнев, досада - этот не прекращаемый круговорот чувств и эмоций буквально поглощает Чацкого. И уже по негласной традиции классиков XIX века герой на своей родине чувствует себя словно на чужбине. Не называя прямо его таковым, писатель создает мир, где персонаж больше не может быть своим ни для соотечественников, ни по понятным причинам для иностранцев. Многое здесь восходит и к идеям о лишнем человеке, и о романтическом герое маргинале. В тоже время, что остается неизменным, так это та способность дифференциальных характеристик литературных героев лишь по признаку принадлежности к тому или иному государству, стране, царству передать всю глубину замысла писателя. Выразить свои взгляды на действительность, изобразить натуралистские реалии современности и помочь найти тот единственно верный, правильный, достойный путь для России. Чацкий был и остается очень спорной фигурой в творчестве А.С. Грибоедова. Многие критики отмечают, что и весьма молодой, то есть созданной еще в пору становления литературного гения автора. Однако, к сожалению, в творческом пути А.С. Грибоедова больше не было никаких работ после комедии «Горе от ума», а значит, и о появлении более зрелого персонажа на страницах его книг говорить было бы неверным. Важно уже то, что Чацкий стал примером сумасшедшего без действительных на то медицинских причин. Сумасшедшим поневоле. По мысли других. И только потому, что был, вел себя, рассуждал иначе. Только потому, что оказался для своей родины заезжим туристом, чуждым человеком. Опосредованным героем- иностранцем.

Вывод глава 2

Отойдя от генезиса образа героя-иностранца и проанализировав его уже в развитии, можно резюмировать наличие бесспорного эволюционного движения изучаемого нами персонажа в русской литературе XIX века. Отодвинув абстракции описания на второй план, авторы сначала конкретизировали своих героев, заострив национальные черты, показав различие народов и цивилизаций уже не только через антитезу с русской ментальностью, с русской традицией, но и сопоставив всевозможные мировоззренческие взгляды между собой. Отсюда возникла и теория о прогрессе как о ведущем дифференциальном признаке наций. То есть, лишь

по уровню развития государства, по его предрасположенностям к наукам, просвещению, технологическим революциям и прочим инновациям стало возможным отличить героя одного «царства» от другого. Таким образом, весь окружающий нас необъятный мир не просто разделился на соотечественников и чужих, но еще и классифицировал этих невиданных ранее героев на туземцев и иностранцев.

Выстраивая, исходя из вышесказанного, некую схему эволюционного пути средств создания таких персонажей, использованных авторами, можно проследить переход от прямой номинации иностранного героя таковым, по действительной его принадлежности к другой стороне с подчеркнутыми национальными особенностями в характеристиках, к идейной составляющей разных ментальностей. То есть, по взглядам на предполагаемые пути развития наций и мира в целом, на прогресс, образование, науки, культуру и искусство, стало возможным определить принадлежность героя к чуждому царству, а значит раздвинуть границы между цивилизациями за рамки месторождения героя, его реального происхождения, перейдя в пласт уже ценностных ориентиров, позиции собственного «я». Так и возникла следующая ветвь в развитии средств создания образа героя-иностранца. Возникла опосредованная характеристика персонажей. Для писателей «Золотого века» было невозможным не говорить о заимствованиях и подражаниях одной нации другой. На их столетие выпали сразу два ярчайших исторических спора о русском языке и о пути будущей России. И на их же глазах Россия буквально делилась на противоборствующие лагеря, внутри себя проводила границу, создавала «внутренних иностранцев». А значит даже из коренного Москвича или Петербуржца мог выйти непонятый, непринятый чужак. Внутриполитическая обстановка, переход родины от патриархального уклада, крестьянства к реформационным взглядам о свободе личности человека, уважению каждого, мнимости эксклюзивности положения одних сословий по отношению к другим - литературный творец должен был отразить в своих строках современность, поделиться своими взглядами на проблему. Для этого и средства создания его персонажей должны были эволюционировать как отклик на окружающую его действительность. В том числе и средства создания образа героя-иностранца.

Глава 3. Образгероя-иностранца на урокахлитературыкак средство расширения литературного кругозора учащихся

3.1   Средства создания образа

Проанализировав в данной работе на примерах творчества отдельных представителей русской литературы XIX века, как именно образы иностранцев помогали авторам поднимать актуальные столетию проблемы, «обнажая» реалии современного им общества, а главное, какие средства и приемы выбирали для себя писатели при создании таких литературных персонажей. Проанализировав, почему отдавали классики предпочтение именно им, можно отметить, что, несмотря на то, что анализ проблематики творчества писателей в школьной программе весьма часто осуществляется через образы персонажей, выбираемые авторами, их характеристики, отличительные черты, именно героям-иностранцам, как особому типу героя, еще не было отдано должное внимание. Говоря о внешней политике, международных отношениях, все привычней становится именно событийный, исторический подход образовательных программ к произведениям авторов. Отсюда вопрос некоего сравнительного анализа, сопоставительного среза эпохи в более узком своем исполнении (в образах иностранцев) остается актуальным для детального рассмотрения на уроках. Более того, само становление этого образа, его генезис представляет собой широкое поле для изучения русской литературы в ее диахроническом срезе. Интересен здесь не только литературоведческий анализ, но и даже лингвистический подход. В практическом применении же эти менее тривиальные приемы, опосредованное изучение русской действительности через иностранные образы открывают новые горизонты в изучении классики литературы XIX века. Помогают учащемуся увидеть реалии эпохи не только глазами соотечественников, не только через внутренние процессы, происходящие в стране того времени, но и посмотреть на, казалось бы, известные проблемы свежим, «чужим» взглядом. А значит, дают основу для новых методов обучения в школах. Способствуют подготовке обучающего материала для развивающихся тенденций интегрированного обучения (на сочетании литературы и русского языка, например), предоставляют базу и для обзорных лекций, работы внеклассных литературных клубов и проведения классных часов на тему патриотизма, толерантности, многонациональной современности.

Переходя конкретнее к средствам создания образа героя-иностранца, в данной работе мы выделили четыре основных направления, которые и смогут в дальнейшем найти свое отражение в школьной программе, охватив нашу цель как расширение кругозора учащегося в различных сферах. Это идея народности литературы, реально-историческое описание иностранцев, культурологический подход (через антитезу туземца и иностранца) и этическое направление (через опосредованную характеристику героя). Для дальнейших практических разработок, рассмотрим каждое и средств последовательно.