Материал: Средства создания образа героя-иностранца в русской литературе ХIХ века

Рассмотренные нами уже прежде словари снова проявляют общую тенденцию при определении слова иностранец, говоря, что это «гражданин какой-нибудь страны по отношению к другой стране».47 И, конечно же, первое, что будет замечено любым, даже совсем не подготовленным исследователем, так это вопрос гражданства в целом. Невозможно представить себе, что в отсутствии цивилизации, письменности, при застое развития в каком-либо населенном пункте будет существовать гражданство. А значит, никогда не встретим мы «иностранца» из племени Масаи, Пираха, Караваи, ведь вплоть до настоящего времени никакой цивилизованной организации в их жизни нет. Как нет и гражданства. Таким образом, можно сделать вывод, что в этих двух понятиях действительно заложена ярчайшая антитеза, однако не только место проживания разделяет таких людей, но и уровень развития.

Возвращаясь же к вопросам прогрессивного движения стран и государств, затронутым И.А. Гончаровым в строках своего произведения, мы видим, сколь точен был автор при создании образов своих героев. Ведь в письмах писателя, можно встретить и описание туземцев, проплывающих полуголыми на лодках мимо фрегата, и иностранцев из Англии, с которыми провели совместный обед члены команды в одном из отелей. Как в дальнейшем и отмечал Ю.М. Лотман, столкнувшись со столь пестрой картиной окружающего мира, И.А. Гончаров, будучи приверженцем и поклонником западных взглядов в отношении пути развития государств, представил персонажей путешествия через призму своих собственных мыслей. Так, открыто выступает автор за промышленное развитие как будущее благо всего мира. Видит в технических революциях, инновациях, укреплении межгосударственных связей, просвещении путь к совершенному обществу, где высок уровень нравственности и культуры, где должный социальный строй, где нет финансовых трудностей и безработицы, где люди живут поистине в эволюционном движении. Где человек уходит от статуса туземца, переходя к видению себя как иностранца.48 Обращает внимание писатель и на патриархальный строй как разрушающий, деструктивный элемент всеобщей системы. Строгость правил, ограничения, запреты. Излишний романтизм, мечтания, слепая оглядка на весьма надуманный пласт традиций и верований. Все мешает современнику И.А. Гончарова прогрессивно двигаться на пути к новым достижениям. Так образ героя чужой страны создается в творчестве классика через градацию уровней развития цивилизации на просторах его родины. Даже не говоря о принадлежности персонажа к тому или иному государству, не говоря о месте его проживания, опустив эти описательные детали, И.А. Гончарову удалось показать, как рассказ о развитии человека через его поведение, отношение к закону, через понимание им негласных правил существования мира вокруг него, взгляды на прогресс и будущее, смог разделить образы «Фрегата

«Паллады»» на иностранные и нет.

Конечно, как и любой литературный творец XIX века И.А. Гончаров видел свой труд как отклик на происходящие в его реалии исторические, социальные и культурные события. Поэтому данный подход к средствам создания образа героя иностранца крайне ярко отражает собой и мысли писателя по поводу разразившегося в XIX веке спора Западников и Славянофилов о дальнейшей судьбе России. Начавшаяся еще в 30-х годах XIX века дискуссия о возможных, а что самое главное эффективных и действенных вариантах пути России в будущем, на долгое время захватила умы современников. В попытке понять, какую же дорогу стоит выбрать для себя, весь свет русского общества разделился на два противоборствующих лагеря. Славянофилы в лице А.С. Хомякова, И.В. Киреевского, Ю.Ф. Самарина выступали в защиту той самой неповторимой русской самобытности, видели прогрессивное будущее именно в сохранении исконно русских традиций и особенностей. Общность культурного наследия, языка, религии - все должно было объединить государство в дальнейшем будущем, и лишь индивидуальность, не типичность, неповторимость русского человека в его взглядах, привычках, представлениях о мире вокруг вела страну к успеху. Западники видели же в этих «неповторимых особенностях» причину многих невзгод России. Не желание двигаться вперед, выходить за рамки, расширять горизонты, относиться к просвещению как к опасной тенденции исказить действительность в умах соотечественников - вот что замедляло и даже лишало страну возможности выйти на передовую мировой арены во всех общественных сферах. Взгляды Западников были направлены на Европу. И даже больше, сторонники таких нововведений видели своей целью становление родины частью всемирной истории. Свобода личности, уход от деспотизма, внедрение гражданства были одними из основных идей.49 К представителям сторонников западной траектории развития общества можно отнести и И.А. Гончарова, конечно не столь яро выступающего на сцене развернувшегося спора, при этом разделяющего взгляды главных героев действия: П.В. Анненкова, В.П. Боткина, И.С. Тургенева, П.А. Чаадаева. Отсюда и столько размышлений, отступлений автора мы встречаем в строках «Фрегата «Паллады» на тему прогресса общества. Однако кульминационной литературной работой, отразившей обе противоборствующие стороны, стал самый знаменитый роман И.А. Гончарова «Обломов».

Идея романа сформировалась в сознании классика именно в период его странствий по свету. Наблюдая за разностью развития наций и государств, анализируя этот маленький островок своей родины, который, как отмечалось нами выше, был представлен писателем в пространстве корабля и его команды, И.А. Гончаров создал своего Илью Обломова, чья жизнь стала квинтэссенцией всевозможных заблуждений современников автора о должном образе жизни. Как пишет Д.Н. Овсянико-Куликовский в своем труде «Из истории русской интеллигенции», именно данный герой романа обеспечил бессмертие имени автора, так как помимо определенной исторической основы в нем отразилась и особая психологическая черта, присущая людям и по сей день. Тот подход к пониманию действительности, те взгляды, то ощущение собственного «я» как части высшего света, не влекущее при этом никаких должных усилий со стороны обладателя столь заветной эксклюзивности положения, стали выражением целого психологического типа людей. Не стремящиеся к развитию, опасающиеся наук и просвещения, видящие прогресс как неминуемую гибель всего созданного, эти туземцы своего времени продолжают быть частью любого общества и уже в глазах даже собственных соотечественников становятся будто иностранцами, людьми чуждого царства, чуждого мира с необъяснимым, непонятным мировоззрением.50

Однако в рамках рассматриваемой нами темы, изучение образа Ильи Ильича будет неполным без представлений о его друге, наполовину немце, Андрее Ивановиче Штольце. Несмотря на свое отчасти русское происхождение, А.И. Штольц становиться отражением полной противоположности Обломова, а если быть точнее именно того подхода к жизни, который присущ туземцам отдаленных от цивилизации местностей. В роли своего героя-иностранца в романе «Обломов» И.А. Гончаров представляет нам те новаторские западные взгляды, приверженцем которых он и был сам. И снова, вспоминая героев «Фрегата «Паллады», для создания образа автор выбирает отношение персонажа к развитию, прогрессу, наукам как средство дифференциации между русским, национальным и чужеземным. На примере отношения к просвещению, ярко выделенному в эпизоде с книгой, где Андрей с явным осуждением видит не тронутый роман-путешествие на столе Ильи Ильича и констатирует отсутствие иных видов обучающей, развивающей, да и просто осведомляющей о происходящем в мире литературы.51 На примере понимания Штольцем важности деятельности, труда, движения как единственно верному пути для осуществления благородных подвигов человечества, заложенных природой в каждом из нас. На примере тех диалогов, которые описывает нам автор в строках романа, где Андрей с нескрываемым энтузиазмом рассуждает о техническом прогрессе, путях сообщения, архитектуре, промышленности, путешествиях. Все рознит внутренние миры главных героев «Обломова». Сколь авантюрны, опасны, а иногда и бесполезны идеи наполовину немца в глазах национального опыта России, в глазах Ильи Ильича. Покой, спокойствие и никакого лишнего движения - вот утопичный идеал крепостной Руси, вот что характеризует сам герой-иностранец как «обломовщину», вот тот критерий, по которому с легкостью отличим мы патриархального русского барина от новатора-иностранца Штольца.

Конечно, встречаем мы и в описание Андрея традиционные национальные черты выходца Европы. Ему интересна торговля, воспитание свое он получил в строгих рамках немецкой дисциплинарной системы и на всю жизнь впитал любовь к четкости, структурности любой деятельности жизни. Поведенческая характеристика, да и внешний вид - все опосредованно становится признаками иной, чуждой русскому человеку картины мира. Однако автор практически не уделяет внимание прямой номинации персонажа иностранцем. Несомненно, свою весомую роль здесь играет и некое пограничное положение героя, в то же время, обращаясь к завершенному, полному образу Штольца, не остается сомнений в его принадлежности, предрасположенности к Западу. И.А. Гончаров стремился изобразить те прогрессивные черты, которых как раз не хватает современной ему России, а значит, и, не называя прямо Андрея «иным», выстроить эту антитезу образов крайне наглядно, чтобы в восприятии читателя Штольц был все же больше немцем, иностранцем, чем соотечественником.52

Замысел романа «Обломов», определенный Д.И. Писаревым, как общечеловеческая психологическая задача, действительно был воплощен писателем и через созданные им образы героев-иностранцев. Словно повторяя свою историю путешественника на страницах произведения, И.А. Гончаров снова выступил в роли наблюдателя, художника пейзажиста, рисующего свои полотна с тончайшими подробностями и не смеющего тронуть это природное начало, дабы не исказить естественную картину, представшую перед ним. Эта неприкосновенная действительность стала разрешением извечного спора о правильности пути человека, о его должных взглядах на окружающий нас необъятный мир. Как мастерски удалось описать классику всю уничтожающую силу человеческого бездействия, умственной апатии, боязни труда и нетривиального подхода.53 И конечно, что особенно интересно нам в тенденции повествования данной работы, так это столь инновационно выбранные И.А. Гончаровым средства создания образа героя-иностранца, которые стали воплощением главной мысли автора. Через отношение героя-немца к прогрессивному развитию как высшему благу, через критический склад ума, стойкость нравов, силу моральных и этических ценностей, через восхищенное преклонение перед науками и технологиями противопоставил классик иностранца нашей русской национальной ментальности. И практически впервые выступил данный полуиностранный персонаж как некий положительный стимул, впервые пусть и не одержал победу над соотечественником, при этом был наделен должным дидактизмом. Характеристика Штольца отразила в себе черты человека будущего, человека завтрашнего дня, оставляя монолитную фигуру Ильи Ильича на обломках его мнимой цивилизации, оставляя его туземцем современной ему России.

Стоит отметить и еще одну особенность произведения И.А. Гончарова, с которой мы лишь мимолетно соприкоснулись выше. Взгляд на антитезу туземца и иностранца в «Обломове» лег не только в пласт межнациональных особенностей героев, но и одним из первых дал почву для понимания соотечественника как чужеземца. В данном случае речь идет об Илье Ильиче, чей жизненный уклад был отвергнут даже людьми единой с ним национальности. Словно за невиданным зверем, за милым созданием наблюдает Ольга Ильинская за поведением патриархального барина, в силу своего характера ставя перед собой в буквальном смысле неразрешимую задачу изменить его к лучшему. Однако, столкнувшись с жестокими реалиями, пустотой, бездействием и невозможность бороться с собственным аморфным «я» в лице Обломова, Ольга оставляет героя в его неприемлемом для нее самой мире.54 Разрывает их романтические связи. В прощальном диалоге Ольги и Ильи кульминационной точкой, точкой невозврата становится признание героини, что именно тот образ жизни, те взгляды и желания, стремления и мечты, которые присуще Обломову, не могут идти рядом с ее неугасающей жаждой постоянного развития, движения вперед. С ее стремлением совершать деяния общечеловеческого значения.

Практически, лишь украшая свою речь более этичными оборотами, Ольга Ильинская признается и себе, и Илье Ильичу, что он был ее провалившейся попыткой привнести в этот мир что-то масштабное, важное, стать учителем личности, перевоспитать ее и сотворить заново. Словно Робинзон Крузо со своим Пятницей, Ольга с Ильей позволили учению найти место в течение их взаимоотношений, позволили перейти их роману не только в чувственное, но и некое просвещающее, а временами и жертвенное со стороны Ильинской действо. Где неразумное, беспечное дитя эпохи с добродушным и честным сердцем, туземец, должно было стать достойным членом цивилизованного, современного общества.55

Как мы видим в «Обломове», И.А. Гончаров представляет нам жизненный уклад человека, стремления и желания которого выступают как необъятное поле для изображения его принадлежности к той или иной национальной ментальности, изображения его исключительной натуры. Однако на примере Ильи, можно отметить и тот опосредованный подход к характеристике героя, выбранный классиком. Когда писатель не причисляет даже в рамках фабулы романа своего персонажа к иностранцам, в тоже время этот нестираемый отпечаток недопонимания, эта пропасть между его собственными идеалами и обществом, придают неосязаемую чуждость герою, не давая возможность поставить его в один ряд с остальными участниками развернувшихся событий. Такой подход можно выделить как еще одну тенденцию в эволюционном развитии образов-иностранцев, которую мы рассмотрим ниже.

2.3 Опосредованная характеристика образа героя-иностранца как этап в эволюционном развитии персонажа на примере романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин» и комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума».

Начиная новый этап в развитии линии наших рассуждений об образе героя-иностранца в литературе XIX века, обобщим описанные выше приемы авторов, назвав их, пусть и весьма абстрактно, прямой номинацией. То есть, при описании героя мы все чаще сталкивались именно с выходцами иных государств, разными этносами, разными цивилизациями. Их происхождение было предрешено, изначально задано писателями, а значит, и сомнений в этом аспекте анализа не было никаких. Однако русская литература, да и литература в целом весьма тонкая материя, чей глубинный смысл часто завуалирован на столько, что лишь подготовленный читатель сможет увидеть ее истинную суть, проанализировать возникшую полемику идей и понять, что же все-таки вложил классик в строки своего шедевра. Отсюда, среди обилия приемов и средств, использованных авторами для создания неповторимого художественного пространства, встречаются и практически незаметные, еле уловимые особенности, который порой несут в себе весьма важный элемент общего описания.