В 1920-х годах Конан Дойл снова посещает Америку, и ему удается попасть в Солт-Лейк-Сити, в то самое место, которое он так хорошо описал в
«Этюде в багровых тонах». Местные жители потребовали с него публичных извинений за написанное в этой книге, однако Дойл извиняться не стал, и «что же касается «Этюда», он не отказывается ни от единого слова в этой книге, так как писал её на основании исторических материалов, которые считал и считает достоверными»2. Подытожил он свои выступления по этому поводу тем, что предложил это произведение считать беллетристикой и относиться к нему соответствующе.
Как и в других сложных ситуациях, Конан Дойл опирался на свой личный опыт. Его личные визиты в Америку, знакомство с представителями американской прессы, интеллигенцией, даже с Т. Рузвельтом, дали ему понять, что союз Англии и США вполне возможен. Однако в его основе лежит противоречия, корнями уходящие в историю обоих государств. Поэтому и для решения этих противоречий понадобится немало времени, но на данном этапе есть возможность хотя позаимствовать некоторые новшества и перестать смотреть на Америку свысока.
Но вернёмся к событиям Англо-бурской войны. Вот что записал в своих мемуарах Конан Дойл, увидев как враги, отступив, начали надувать воздушный шар для обстрела: «Ну когда же мы научимся здравому смыслу? Сколько нужно разгромов, унижений, чтобы мы наконец научились воевать по- настоящему? Колонна идёт без авангарда, без разведки, без фланговых, по враждебной стране, изрезанной донгами. Сюда бы Наполеона, который сорвал бы эполеты с плеч полковника и расстрелял бы его без суда и следствия. Только человек с таким даром способен реорганизовать нашу армию». Как мы видим, Наполеон имеет оценку у Конан Дойла весьма объективную, и писатель взял из характера этого человека положительные качества, которые могли бы послужить предметом для подражания.
Его раздражение по поводу неорганизованности военных войск, неадекватным дисциплинным правилам, породили в нём, как ни странно, объективную оценку всему. В том числе и самой войне. Чтобы определить, в чём эта объективность выражалась, проследим небольшую хронологию событий.
января 1902 года. Газеты, митинги не могли отобразить объективного положения вещей, показать, кто прав, кто виноват, и как действительно проходили военные компании и как обращались с военными и пленными. Конкретного источника не было, государственные акты и указы недоступны. Мнения как британцев на континенте воспринялись как оправдание и породили бы новые ложные толки. «А книги, которые просто и доступно излагала бы истинные факты, нет. Почему не один британец её не напишет? И тут в моём мозгу пулей пронеслась мысль: «А почему бы тебе самому её не написать?
Пусть я всего-навсего защитник правого дела, тем лучше: меня не заподозрят в предвзятости»2. Тут же, после возникновения этой идеи, у Конан Дойла появился следующий план: собрать хранившиеся у него документы по Бурской войне, всё это финансировать на деньги от продаж и от собранных средств, перевести книгу на доступные языки, чтобы каждому, от высших чинов до низших, эта книга показала иной взгляд на сложившуюся проблему. Плюс для осуществления этой задумки добавились средства, добытые Эриком Баррингтоном из Министерства иностранных дел. Был открыт фонд для сбора средств публикации книги (на следующий день после принятия решения, Конан Дойл обратился в «Смит, Элдер и компания», «Таймс», сделал визиты в Военное министерство, Разведывательное управление), и почти сразу стали поступать денежные средства не только фонд, но на имя самого писателя. Были и анонимные жертвователи.
Помимо этого, одной из причин написания книги послужило и то, что сами англичане были пассивны в отношении вопроса защиты своего достоинства. Объяснялось это равнодушием к мнению континентальных иностранцев - какая разница, что они думают о Великой Империи? Но для Дойла это было важно. В это время на страницах лондонских журналов регулярно публиковались клеветнические статьи, не имевшие никаких оснований. Самым известным из них был У. Т. Стид из «Журнала журналов». Он был твердо уверен в том, что пишет. «День и ночь в Африке разворачивается самая адская панорама, и мы знаем, что до заката британские войска исполняющие волю королевской комиссии добавят еще несколько кошмарных деяний к их общему устрашающему числу. Жестокие дела неумолимо совершаются»1. Ложь присутствовала и в элементарных фактах, касающихся количества африканских жителей и британских солдат. Это вызывало негодование у Дойла, который всё видел своими глазами: «Может ли извращение фактов идти дальше? Кому мы должны верить: нашему неприятелю, находящемуся на месте происшествия, или журналисту, живущему в Лондоне?»2. Обвинительные статьи, международное осуждение, равнодушие самих англичан не могли оставить писателя в бездействии.
Уже по завершению военных действий он снова посетил недавно завоеванную бурскую столицу и взял интервью у лорда Робертса и других чиновников штата для его книги. В письме к его матери он сообщил: «Мне сделали мою историю в рамках четырех глав конца, если конец войны незаконно не продлен. Я могу надеяться сделать его, прежде чем я достигну Англии».
января Конан Дойл начал писать книгу. 17 января книга уже была закончена. Факты и цифры, изложенные в книге, основывались на его личном опыте и со слов очевидцев: «Я старался по мере возможности не выпячивать своё собственное мнение, опираясь, когда речь шла о сожжении ферм, мародёрстве, концентрационных лагерях и прочих предосудительных действиях, в основном на свидетельства очевидцев, в том числе буров»1. Отличительной чертой книги было то, что Конан Дойл рассмотрел эту войну с двух сторон: англичан и буров. И более того, чтобы лучше понять самому и объяснить общественности поведение последнего, он обращается к историческому прошлому этого народа.
Книга «Причины и ведение войны в Южной Африке» вышла тиражом в 250 000 экземпляров. Для ускорения распродаж, книга продавалась по три пенса за штуку, и была принята на «ура» в Великобритании, Франции, Бельгии, Швейцарии, Америке, Испании, Португалии, Италии, Венгрии, Уэлсе, России. Однако Германия и Голландия книгу не приняли и остались при своей точке зрения: «англичане - тираны». Но и в этих странах книга вышла значительным тиражом, и настроения в континентальной прессе смягчились. «В Джерман «Таймс», в статье «Обращение к читателям», (1902 г.) отмечалось, что эта книга «представляет собой попытку показать немецкому читателю истинные факты и помочь ему осознать, насколько злостно вводили его в заблуждение те, кто были в этом заинтересованы». Статья Дойла «Война и Европейское общественное мнение» (1902) из «Дейли мессенджер» гласила: «Я попытался ознакомить французскую общественность с истинными фактами и рассеять пелену лжи, окутавшую эту проблему. Наши фонды позволят разослать книгу всем политикам, журналистам и лидерам общественного мнения. Но в надежде войти в контакт с широкой общественностью Франции я хотел бы заручиться поддержкой проживающих здесь британских граждан, которые могли бы помочь мне в этой борьбе за правду»1. В письме к матери, уже через несколько лет, после окончания войны Конан Дойл писал: «Мэри Дойл, «Athenaeum», читательский клуб, Лондон. Я почти закончил «Шерлока» Собаку Баскервилей и надеюсь, что он оправдает свою репутацию. Сегодня я обедаю с Баклом из «Таймс» и сейчас жду его. Я слышал, герцог Йоркский цитировал
«Англо-бурскую войну» в своём обращении к новозеландцам, меня это порадовало»2. Значит, главная цель книги была достигнута. «То была попытка остановить волну клеветнических домыслов, которая захлестнула все - или почти все - европейские страны и набрала такую мощь, что создалась реальная опасность возникновения, на почве одних домыслов и наветов, политической ситуации, которая привела бы к тяжёлой войне»3. В «Таймс», «Причины и методы ведения войны» (1902 г.) содержал ответ на критику о книге «Великая Англо-бурская война», отчёты о распространении книги и об откликах её отдельных граждан. Так, оперевшись на мнение общественности, Конан Дойл заступился за свою страну и более того, был награждён рыцарским званием. Успех книги зависел и от его творческих способностей. «Та же предельная ясность, избавляющая читателей от гадания кто есть кто среди героев или кто что делает в путанице дурного построения»4. Эта ясность, усвоенная ещё со времён юности Дойла, когда он увлекался Маколеем, и обеспечила популярность книги.
Тем временем, война продолжалась, и книга тоже пополнялась и переиздавалась, пока в 1902 году не была закончена. Своё название «Великая бурская война» она получила за счёт того, чтобы читатели различали Бурскую войну 1881 года от той, что описана в книге. Позже была издана официальная история войны, и, как признавались историки того времени, книга Конан Дойла легла в её основу. За эту книгу Конан Дойл получил рыцарское звание и был назначен лордом-наместником Суррея в 1902 г.
Его работа, «Война в Южной Африке её причины и способ её ведения», брошюра, которая вышла после книги «Великая Бурская война», была очень значима для Дойла в идейном плане. В предисловии автор отметил: «В виду настойчивой клеветы, которой подвергаются наши политики и наши солдаты, изложение фактов перед всем светом является долгом нашей национальной чести. Целью настоящего труда не является изложение военных событий, что мною уже выполнено в отдельном издании, а выяснение некоторых фактов, на основании которых делались попытки злоупотребить общественным мнением Европы и Америки»2. Поскольку причиной войны являлась проблема самостоятельности Южно-Африканской республики и Оранжевого свободного государства, то Конан Дойл не мог избежать вопроса о заинтересованности в этой самостоятельности Великобритании. Англо-бурская война вызвала на континенте и даже внутри страны критику относительно справедливости действий британских войск, что, в свою очередь, породило мнение, что Англия - узурпатор, притеснитель и тиран, желающий как можно больше «выкачать» средств из подчинённых колоний. Однако на этот счёт Конан Дойл имеет своё мнение: «Великобритания не имела эгоистических целей в виду. Пустая казна и две дорогостоящих войны с туземцами было наследство, которое мы получили. Считали, что страна была в слишком тревожном состоянии, чтобы управляться собою и она, вследствие своей слабости, сделалась опасной как для себя, так и для своих соседей. Не было ничего низкого в действиях Великобританского правительства, хотя оно, может быть, действовало преждевременно и безрассудно». Находясь под властью одного центра, в данном случае, под руководством Англии, у страны или колонии есть гарант защиты её прав и свобод. Кроме этого, отделение одной территории от другой, состояние разрозненности порождает угрозу войны между малыми государствами, в то время как патронаж Империи этого бы не допустил.
Для себя Конан Дойл тоже сделал некоторые выводы. Во-первых, он был поражён тому, как единицы людей, считая его самого и его друзей, смогли повлиять на мнение целых стран. Вся идея реализована за короткие сроки, а результат, грубо говоря - «на века»: «Наше правительство плохо использует возможности печати по защите наших государственных интересов. Если частное лицо в состоянии ценой трёх тысяч фунтов и месячного труда заметным образом изменить общественное мнение во всём мире, чего же может добиться действительно мощная и богатая организация?». Разумеется, в работах Конан Дойла были и замечания по поводу организации армии и советы по её усовершенствованию, но писатель тут же добавлял, что это - взгляд со стороны, и он не хочет навязать своё гражданское мнение военным лицам.
Параллельно Конан Дойл вёл политическую деятельность, которая непосредственно была связана с Англо-бурской войной.
Одним из «поворотных сюжетов» в жизни Конан Дойла было участие в выборах: он дважды баллотировался в парламент Эдинбурга и оба раза безуспешно. Иногда Конан Дойл задавался вопросом, а зачем ему вообще всё это нужно, но встав на трибуну, к нему возвращался боевой запал. Партия для Дойла имело своё значение. «Партийная политика - не божественная догма, а всегда лишь средство достижения цели, и, соответственно, должна изменяться, когда меняется цель»2. В 1911 г. на страницах «Морнинг пост» была представлена очередная статья Конан Дойла, которая содержала следующее: «Я, как Вы верно заметили, - империалист; будучи им, и сформировал свои убеждения»3. Сказано это было в контексте обсуждения вопроса о гомруле.
Когда в политических кругах стал обсуждаться вопрос о самостоятельности Ирландии, Конан Дойл поддерживался партии Гладстона, пока тот не сделался приверженцем ирландского гомруля. Из-за этого в партии произошёл разрыв: выделилась группировка, которая стала именоваться «либерал-юнионистами», целью которой было сохрaнить унию Ирлaндии и Великобритании под руководством одного прaвитeльствa. Правительство Гладстона пыталось подавить национальное движение в Ирландии, в то же время добиваясь в английском парламенте ввести самоуправление в рамках Британской империи. Этому нововведению сопротивлялись английские ленд- лорды и реакционные силы внутри Ирландии. Дойл, в итоге, сделал выбор в пользу юнионистов, «т.е. тех, кто в целом разделял взгляды либералов, но ни в коем случае не поддерживал политики Гладстона в отношении Ирландии»1. Как-то раз депутат от либерал-юнионистов заболел, и некому было произнести защиту от лица партии, и за пять минут до выступления выдвинули Конан Дойла. В своих воспоминаниях он пишет, что «то был один из самых жутких моментов в моей жизни», но природное красноречие пришло ему на выручку, и он смело доказывал с трибуны невозможность разрыва Ирландии от Англии. С этого момента, фактически началась его политическая деятельность.
В дальнейшем, выступая в качестве кандидата от центрального округа Эдинбурга, он в выступал с любых трибун, где только можно при скоплении народа. Всеми событиями, которые происходили с ним в это время он делился со своим главным советчиком - матерью. «Ещё только 12 часов, а я уже прочитал две речи. Все говорят, что если я выиграю, это будет самое большое политическое событие наших времён, произошедшее в Шотландии.