Книга обошла не одно издательство, и издалась не сразу, а всё из-за того, что редакторы очень критично оценивали годовой труд Конан Дойла. «По нашему мнению, книге недостаточно одного качества, необходимого художественной литературе, - занимательности. Посему нам представляется, что она никогда не завоюет популярности ни у читателей, ни у библиотек», - писали редакторы из издательства «Бентли»1. Такие отзывы очень огорчали Конан Дойла, поскольку «Белый отряд» и «Сэр Найджелл» создавались не для развлечения публики, как это было с рассказами о Шерлоке, а ради истории, которая «оживала» на страницах этого произведения.
Логично было бы предположить, что Конан Дойл мог симпатизировать некоторым мировоззренческим установкам персонажей которых он изобразил на страницах романа, однако этот интерес можно объяснить и ещё тем фактом, связанным с характером писателя. Пуритане были на плохом счету не только у своих современников, но и у писателей. Кумир Дойла, Вальтер Скотт, и тот описал их злобными фанатиками. Поэтому, руководствуясь своими принципами защиты слабых и угнетённых, Артур выбирает именно их главными действующими лицами. Рыцарский кодекс, который с детства он сам себе уяснил защищать обиженных и несчастных, заступаться за дам и вести себя с ними обходительно оставил свой след и в творчестве Конан Дойла особенно в романах на религиозную тему. Эту черту писатель сохранил в течение всей жизни. Примером тому служит и его «Дело Эдалджи», и его активная гражданская деятельность во время Первой мировой войны, когда он не мог быть равнодушным к гибелям британских матросов, а также его общение с итальянцами во время посещения фронтов. Нужно сказать, что «рыцарские принципы» Конан Дойл прививал и своим детям. С раннего детства его сыновья усвоили, что «есть три черты, характеризующие джентльмена: во-первых, покровительственное и рыцарственное отношение к женщинам, во-вторых, вежливое обращение с теми, кто стоит ниже на социальной лестнице, и в-третьих, повышенная щепетильность в финансовых делах». Даже в рассказах про знаменитого Шерлока Холмса присутствует сострадание самого Дойла к угнетённым и несправедливо обиженным: к сыщику часто приходит то бедная заплаканная девушка, то седой старик, и всем им помогает невозмутимый сыщик, у которого на вид сталь вместо сердца.
Кодекс чести писателя был для Дойла также важен, как и кодекс врача. Малейшее отклонение от него он карал публичными статьями. Вот что он писал по поводу одного писателя, который был замечен в «жульничестве» при публикации якобы «своей» книги в статье из «Дэйли Кроникл» от 7 августа 1897 г.: «Если пользующиеся успехом авторы будут с помощью прессы рекламировать продукт собственного труда, дабы подстегнуть интерес к книге прежде, чем она попадёт в руки к литературным критикам, подающая надежды литературная молодёжь решит естественным образом, что реклама есть непосредственная причина успеха, и примет на вооружение ту же тактику, снизив уровень всей системы ценностей нашей профессии». Через два года, в том же журнале автор снова «нападёт» на недоброкачественных писателей: «Я выступаю против системы, позволяющей одному человеку писать по нескольку критических статей, выдавая их за мнения разных авторов. Система эта, как мне представляется, таит в себе величайшую опасность для британской литературы». Велика была возможность фальсификации не только в рецензиях, но и даже в подмене имени: «Я достоверно осведомлён, что под псевдонимами «Клаудиус Клир» и «Человек из Кента» скрывается всё тот же критик, уже имевший возможность трижды выступить с рецензиями в других случаях. Если играть на всех струнах одновременно, может создаться впечатление удивительного единодушия мнений. А между тем, повторю, что все статьи написаны одним человеком»3. Любая ложь и несправедливость всегда вызывала у Конан Дойла такую реакцию.
Талант Дойла как писателя формировался долгое время. Порой, после долгих
перерывов, он пробовал писать короткие рассказы только для пробы, чтобы
проверить самого себя, не утратил ли он навыки письма. Все те книги, которые он
прочитал за всю жизнь, были ему неизменными помощниками на литературном
поприще. Ремесло писателя, как и ремесло врача, требовало уважения, и
пренебрежительное отношение к нему влекло за собой неуважение ко всему тому
труду, которое вкладывали писатели разных времён в свои произведения.
Образ Шерлока Холмса будет рассмотрен в той мере, насколько он отображает интеллектуальное становление Артура Конан Дойла как писателя. В область нашего исследования не попадает изучение структуры произведений о знаменитом сыщике, анализ содержания, художественные особенности и т.п.
Отношение писателя к своему творению менялось в зависимости как от его жизненных обстоятельств, так и от его взглядов. Каким образом это происходило и как влияло на творчество писателя, это нам и предстоит выяснить.
Пребывая в Лондоне в качестве врача-окуслиста, внимание Конан Дойла привлёк один из многих в то время ежемесячных журналов «Стрэнд». «Я обратил внимание, что в этих журналах публикуют рассказы, по одному в номере, никак между собой не связанные, и мне пришло в голову, что можно написать серию рассказов, объединённых главным героем, и если этот герой привлечёт внимание, читатель станет регулярно покупать журнал месяц за месяцем»1. И, действительно, чуть позже, лондонские читатели покупали журнал, где публиковались разные рассказы, но объединённые одним персонажем: Шерлоком Холмсом. «Основная трудность написания рассказов о Холмсе заключалась в том, что для каждого из них требовался столь же изощрённый и чётко выстроенный сюжет, как и для большой книги»2. Занимательными эти рассказы становились тогда, когда сам автор был полностью поглощён загадочным делом, и Артур никогда не работал над произведением «через силу». Дело, которым он занимался, первую очередь должно было интересовать и увлекать его самого, только тогда оно могло увлечь читателя. Помнил он и том опыте, который получил, изучая романы писателей, уже сделавших своё имя в литературе.
Идея «сквозного» героя существовала и до Конан Дойла. «Первый рассказ этой антологии, принадлежащий перу миссис Генри Вуд (прославленному автору сенсационного романа «Ист Линн»), написан в 1877 году - задолго до появления Холмса. Раскрытие преступления у миссис Вуд происходит часто почти случайно, в центре внимания оказывается не столько расследование, сколько само таинственное происшествие»1. Это Конан Дойл тоже учёл.
В поисках написания чего-то «более своеобразного, занимательного и изысканного»2, когда Конан Дойл только задумывался о карьере писателя, на ум пришли герои детства сыщик По, месье Дюпен, дедуктивный метод доктора Дж. Белла. Система мышления этого врача, его умение заранее определять не только диагноз, но и род занятий пациента, во многом определила структуру дедуктивного метода сыщика. Этот врач был «худым, жилистым, темноволосым, с острым орлиным профилем, проницательными серыми глазами, широкими плечами и нервической походкой»3. Истинные поклонники сразу бы узнали в этом описании своего любимого детектива. Хотя сам Джозеф Белл не обладал той сверхточностью в определении диагнозов, как это мог делать Шерлок Холмс. Во время одного обхода пациентов доктор спросил одного больного: «Вы военный музыкант?» Ответ был положительный. Доктор объяснил свою догадку тем, что у музыканта был паралич щёчных мускул, который получают музыкант, играющие на духовых инструментах. Чтобы окончательно закрепить свой триумф, Белл, спросил у больного, на каком инструменте тот играет. Оказалось, на барабане. Услышав ответ, врач нисколько не растерялся, а только расхохотался и продолжил обход.
Будучи регистратором у мистера Белла, молодому Дойлу удавалось получить материал для произведений из первых уст. Фактически, разговоры, которые ведёт мистер Холмс с доктором Ватсоном, открывая ему секреты своего метода, это были отрывки из разговоров д-ра Белла со своими пациентами. «Будь он Дж. Белл сыщиком, он наверняка превратил бы это захватывающее, но бессистемное занятие, в нечто приближенное к точной науке. Я бы и сам попробовал, если бы мог.
А раз это возможно в реальной жизни, почему бы этому не случиться в книге? Назвать героя гениальным сыщиком может каждым, но ведь читателю нужны подтверждения этих слов - вроде тех, которые Белл ежедневно демонстрировал нам в клинике». Но для создания такого образа нужно провести детальный анализ техник полицейского розыска, но в то время литературы по такой проблематики пока не было. Конан Дойл тогда ещё и предположить не мог, что сам станет основоположником такой литературы и самым настоящим детективом. «Методы Холмса предвосхитили первый большой труд по криминалистике: книга Г. Гросса «Исследование и преступления» появилась лишь после выхода первых двух романов о Холмсе. Один из крупных деятелей Скотленд-Ярда писал: "Именно Конан Дойл указал путь раскрытия преступлений научным методом"»3. Забегая вперёд, скажем, что «сын Конан Дойла, Андриан, вспоминает внезапные периоды молчания отца, когда под влиянием какого-то письма или визита встревоженного незнакомца он дня на два или на три исчезал в своём кабинете. Это была не аффектация, но абсолютная сосредоточенность ума; он взвешивал и сопоставлял, размышлял, анализировал и искал ключ к какой-нибудь тайне, которую принесли ему как последнюю, решающую судебную инстанцию. Его мозг обладал огромным складом знаний и фактов, заключенных в ячейки, которые не поддавались губительному воздействию времени. Он обладал энциклопедическими познаниями, свойственными врачу, и владел методом дедукции; умел распознавать болезнь по симптомам; у него был зоркий взгляд, схватывающий мельчайшие детали, способность увязать причину со следствием и восстановить прошлое с настоящим»1. Ну чем не портрет историка или знаменитого сыщика? Эту вдумчивость выработалась у Дойла годами, и этому немало способствовала его литературная деятельность.
Но, вернёмся к первым годам карьеры Конан Дойла-писателя. Работая над новым образом, он «хотел найти детектива нового, высшего типа - человека, обладающего необычайной наблюдательностью, умеющего видеть, анализировать и при помощи анализа и дедукции сделать единственно правильный вывод». Так появился на свет знаменитый Шерлок Холмс в «Этюде в багровых тонах» и его верный друг - доктор Ватсон, который олицетворял собой самого читателя, восхищённого методами гениального сыщика, его умением добраться до истины. «Я знал, что книжка эта - лучшее, на что я способен, и возлагал на неё большие надежды»3. За счёт отсутствия закона об авторских правах, успех «Этюд в багровых тонах» большее распространение получил в Америке, чем в Англии. И вот, в Лондон приехал представитель издательства «Липпенкотс», который изъявил желание встретиться с Конан Дойлом, а тот в свою очередь, через эту встречу вторично соприкоснулся с литературными кругами.
В первый раз это случилось во время ужина на гринвичском «Корабле» по случаю преобразования «Корнхилл», того самого, где Дойл печатал свои первые рассказы, и где также печатались Стивенсон и Теккерей. Там же он познакомился с Джеймсом Пейном, с Энтси. Вторая литературная встреча теперь открыла ему новые знакомства с Джиллом (ирландец, член парламента), с Оскаром Уальдом, который уже стал известен как поборник эстетизма, и который, к счастью Артура, прочитал и высоко оценил «Михея Кларка». В течение вечера не раз между ними состоялась беседа, где они нашли общие точки зрения касательно и литературного творчества, и политики. За счёт этого Конан Дойл почувствовал свою причастность к литературному миру Англии и новые силы для творчества, которые обратились в создание «Знака четырёх», написанную специально для «Липпенкотсмэгэзин».
В период создания первых рассказов, в 1880-е гг., Конан Дойл отмечал, что «ему в его коллеге Холмсе больше всего импонировали две вещи: религиозное свободомыслие и художественные достоинства написанных им произведений». Тогда ещё Дойл только знакомился со спиритизмом и отвергал какую бы то ни было религию вообще. Вопрос о том, кто же являлся прототипом мистера Холмса достоин обсуждения в целой масштабной работе, и мы не будем углубляться в изучение этого вопроса, скажем только, что литературный образ Шерлока Холмса Конан Дойл, конечно же, не мог не создать не пользуясь своим жизненным опытом, а именно: знакомством с людьми, с которых был «списан» портрет Холмса, личные интересы Конан Дойла, связанные с литературой, философией, религией и проч. Естественно предположить, что в Шерлоке Холмсе не сможет не отобразиться частичка самого Дойла. М. Чертанов отмечает: «Думаю, что Конан Дойл хотел увести публику от сравнения Холмса с собой, от того, что Шерлок Холмс был альтер- эго Конан Дойла. То обстоятельство, что возникновение у Дойла интереса к спиритизму и создание Холмса относятся приблизительно к одному периоду - никакое не совпадение, а факт символический и судьбоносный: почувствовав глубокий разлад внутри собственной личности, доктор, дабы не свихнуться, зафиксировал на бумаге свое рациональное «я»1». Как бы то ни было, фразу «Я и есть Шерлок Холмс» Конан Дойл сказал уже в 1920-ых, когда он имел возможность оценить своим труды со стороны и уяснить для себя самого кем же на самом деле является Шерлок Холмс.
Говоря о Шерлоке, нельзя не сказать о его верном друге, докторе Ватсоне. Если литературоведы говорят о введении в повествование двух героев, где один восхищается другим (что можно заметить у Э. По в «Золотом жуке») как об удачном художественном приёме, который способен держать интерес читателя в течение всего произведения, то исследователи в исторической области отмечают следующее. Артуру в детстве пришлось рано покинуть семью, жить одному, потом учиться в школе, в воспоминаниях о которой мы не находим сведений о товарищах, которых он мог бы назвать закадычными друзьями. Потом, в университете, конечно же, у него будут такие дружеские привязанности, но он всегда будет чувствовать себя одиноким, если рядом с ним не будет постоянно человека, с которым можно поделиться сокровенным. Отсюда вытекает следующее: что в рассказах о дружбе мистера Холмса и мистера Ватсона отобразилось его невосполненное чувство мальчишеской дружбы в подростковом возрасте.
Называть Конан Дойла «отцом детективного жанра» абсолютно несправедливо. «Стоит просто упомянуть, что еще в 1794 году англичанин Годвин написал роман «Калеб Уильямс, или Вещи, как они есть», вполне соответствующий современным представлениям о детективе: детективы писали Ч. Диккенс, Эжен Сю, Э. Габорио, К. де Монтепен, П. дю Террайль, да и в России к тому времени имелись свои мастера этого дела: Ахшарумов, Панов, прозванный «русским Габорио» Шкляревский. Знаменитый А. Пинкертон, глава детективного агентства, в начале 1870-х уже опубликовал две книги о своей деятельности. Да что далеко ходить: в Глазго жил, работал и публиковал свои записки известный сыщик Питер Мак-Кинли, а в Эдинбурге - Джеймс Маклеви, на основе мемуаров которого литератор Уильям Ханеман написал серию историй о сыщике Макговане»2. Сам же Дойл упоминает не только в мемуарах, но и в самих произведениях Э. По и Э. Габорио. И не один только Конан Дойл начинал «разворачиваться» в детективном жанре в те года: в 1887 году Р. Киплинг создал меланхоличный и загадочный образ сыщика Стрикленда, А. П. Чехов в 1885 г. публикует детектив «Шведская спичка», не говоря уже о произведения У. Коллинза («Лунный камень»), Диккенса и прочих. Поэтому, как бы того не хотелось, но тут Конан Дойл родоначальником детективного жанра не был. Оригинальность детективных рассказов Дойла заключалась в том, что он учёл накопившийся опыт написания детективных историй и максимально приблизил сюжеты к современности. Современным для эпохи викторианства писателя делает то, что «он переносит сюжет в драматическую эпоху, когда общественное мнение важнее любых личных отношений царствующих особ и их министров». Общественное мнение в викторианскую эпоху играло значительную роль, и Конан Дойл учёл это и как писатель, и как политик.