- просопография или «модальная биография» - выявление типичных форм поведения для определённых социальных групп, что позволяет найти различие между схемой восприятия и мышления и того, что относится к «отклонениям от социальных траекторий». Биографические данные используются ещё и в статистических целях;
- контекстуальная биография: «своеобразие судьбы героя объясняется атмосферой его эпохи, среды, ближайшего окружения»1. Данные этого подхода можно использовать для реконструкции некоторых фрагментов жизни героя, а также определить границу между его личностным поведением и поведением, свойственным для его социальной группы;
- биография и пограничные случаи: описание «атипичных» или «пограничных» случаев, казусов. С помощью этого подхода можно выявить некоторые фрагменты эпохи, которые ещё не получили в науке точного и определённого толкования. Минус этого подхода состоит в том, что его информация недостаточна для исследования изменений внутри социальной среды;
- герменевтический подход служит для того, чтобы использовать биографию в качестве инструмента научного познания. С его помощью «налаживается диалог» между исследуемой личностью и её культурой.
Помимо такой классификации существует и ещё одна, классификация Д. Уолкера. Эта классификация конкретизирует эти походы и позволяет разделить биографию на несколько уровней:
- личная жизнь (связи, выбор профессии, вкусы, грубо говоря, внутренний мир);
- социальные связи (в каких кружках состоит индивид, кто составляет круг его общения, а если говорить о писателе - то как это отражается в его произведениях);
- мировоззренческие установки персонажа;
- решение проблемных ситуаций и связь этого решения с эпохой: насколько поведение персонажа подвержено влиянию своего времени.
В России пока самой большой известностью пользуется автобиография и биографическое описание, и персональная, интеллектуальные биографии известны в узко-специализирующихся кругах. Если обратиться к английской историографии, то «personal history» относится к четырём видам биографии: «история персоны» (история видного общественно-политического деятеля), «личная история» (исследование жизни героя через его эмоциональное поведение), «внутренняя биография» (история самой личности, как антитеза истории его карьеры) и «собственноручное написание личной истории» (автобиография).
Благодаря жанру интеллектуальной биографии, реализованному в работах Поршнева О. С. («Взаимодействие междисциплинарного подхода в реализации задач интеллектуальной истории»), Репиной Л. П. («Персональная история и интеллектуальная биография», «Персональные тексты и "новая биографическая история": от индивидуального опыта к социальной памяти»), Павловой Т. А. («Психологическое и социальное в исторической биографии») создается история, показанная через личность; историк может посмотреть на историческую ситуацию с точки зрения действующего лица, поскольку с помощью изучения истории одной жизни происходит построение «чужой одушевлённости». «Индивид существует только в сплетении разнообразных социальных связей, и именно это разнообразие позволяет ему вести свою игру. Знание общества необходимо для того, чтобы увидеть, как в нём происходит становление и протекает жизнь одного персонажа внутреннего». Историк должен поставить себя на место этого индивида, уделить внимание внутреннему миру героя, его подверженности влиянию социальных групп.
В статьях Беленького И. Л. («Биография и биографика в отечественной культурной традиции»), Соловьёва Э.Ю. («Биографический анализ как вид историко-филологического исследования») интеллектуальная биография в научном плане - это не просто перечисление фактов в хронологическом порядке, это изучение духовно-нравственного развития личности. «Биография доводит до наглядности активный характер человеческого познания. Более того, свидетельствует против ограниченных истолкований этой активности»1. В данном случае изучение индивидуального превалирует над изучением группового, поскольку первое раскрывает суть второго.
Первой работой, которую можно считать биографический сочинением о писателе, является работа Х. Пирсона «Конан Дойл: его жизнь и творчество» (Pearson H. «Conan Doyle: His Life and Art», 1943 г.), посвящённая жизни и деятельности Конан Дойла, которая нашла отрицательную оценку его сына, Адриана Дойла. Впоследствии сам Дойл-младший опубликовал биографию своего отца «Истинный Конан Дойл» (Doyle A. «The True Conan Doyle», 1945 г.), о которой нельзя сказать, что она не лишена субъективной оценки со стороны автора этой работы. Поэтому, на момент середины ХХ века, несмотря на известность и славу Артура Конан Дойла, как таковой автобиографической объективной работы не существовало.
Однако в 1949 г. вышла книга известного детективного писателя Дж. Д. Карра «Артур Конан Дойл» (Dickson Carr J. «The Life of Sir Arthur Conan Doyle»), в основу которой легли источники из личного архива самого Конан Дойла, любезно предоставленными его сыном. Вплоть до конца ХХ века работа Дж. Д. Карра считается базой для исследователей, которые также занимались вопросами биографии сэра Артура Конан Дойла. Большая часть источников не была доступна для публичного пользования до конца ХХ века. Только в 1997 году, согласно завещанию младшей дочери писателя, Джин Конан Дойл, часть архива была отдана библиотеке Британского музея. Благодаря этому была издана монография Мартина Бута «Доктор и детектив: биография сэра Артура Конан Дойла» (Booth M. «The Doctor and the Detective: A Biography of Sir Arthur Conan Doyle»). Чуть позже, в 2004 г. на аукционе «Кристи» потомки жены Адриана Дойла выставили на продажу имеющиеся в их семье документы, которые также в последствие попали в собственность библиотеки Британского музея. Доступ к новым источникам дал новые плоды: за один 2007 год вышло сразу две монографии: «Артур Конан Дойл: жизнь в письмах» Д. Стэшовера, Дж. Лилленберга и Ч. Фоли (Lellenberg J., Stashower D., Foley C. «Arthur Conan Doyle: A Life in Letters»), представляющая собой сборник писем и комментарий к ним, а чуть позже работа Миллера Р. «Приключения Конан Дойла». Для каждой из этих работ характерно то, что несмотря на кропотливую работу исследователей с источниками, анализа произведений, так или иначе они составляли своё субъективное мнение о писателе и о его творчестве.
В отечественной историографии среди исследователей, которые занимались биографией Конан Дойла, нужно отметить Андреева А. К. («Противник Шерлока Холмса», «Искатели приключений»), Урнова М. В. («На рубеже веков»), Чертанова М. («Конан Дойл: серия ЖЗЛ»). При этом Урнов М. В. в своих работах использует малоизвестную биографию Конан Дойла, опубликованную французским биографом П. Нордоном в 1967г. (Nordon P. A Biography), отмечая, что это был один из немногих, кому в руки попали малоизвестные документы Конан Дойла. Что касается монографии Чертанова М., то, как отмечает сам автор, целью этой работы было оценить Конан Дойла «чисто русским взглядом», что позволяло автор давать множество личных объяснений поступкам писателя. Несмотря на это, книга позволяла проследить развитие личности выбранного нами персонажа в контексте эпохи.
Стоит отметить, что не только русскоязычные, но и англоязычные рецензенты отмечают, что работы, которая по праву заслуживает статус полноценного биографического исследования, не существует, что даже доступные источники и архивы Конан Дойла не проливают достаточно света на некоторые аспекты его жизни, да и сами эти документы не являются полными и достоверными. Источники долгое время хранились в семьях наследников писателя, и риск фальсификации или даже уничтожения некоторых данных весьма высок. Кроме этого, если обратить внимание на начало исследования биографии Конан Дойла, то можно отметить, что изначально этот процесс носил субъективный характер: источники были доступны в том объёме и представлены в том свете, в каком это казалось возможным ближайшим родственникам Конан Дойла.
Как уже не раз говорилось, интеллектуальная биография предполагает погружение в эпоху, и работы, которые были использованы в нашей работе, были посвящены таким вопросам как колониальная политика Великобритании и вопросу «национального величия» (Богомолов С. А. «Имперская идея в Великобритании в 70-80-е годы XIX века», «Британская Южная Африка в последней трети XIX века: выбор модели развития», Дронова Н. В. «Акт о колониальных законах» 1865 г. в конституционном поле имперского строительства Великобритании», Судейкин А. Г. «Об историческом месте колониализма», Туманов А. Г. «Англо-бурская войны 1899-1902 гг. в представлении современников», Гурин И. Г., Тартыгина О. О. «Имперская идея в представлении элиты Великобритании XIX- нач. XX вв.», Крючкова Н. Д. «Образ жизни британской элиты в третьей четверти XIX в.»). Указанные работы были использованы в данном исследовании с целью сопоставить мнения и действия Конан Дойла с историческим контекстом викторианской эпохи. Однако стоит отметить исследователей, которые поднимали в своих работах вопрос конкретно соотношения жизни и творчества писателя с тем временем, в котором он жил. Речь идёт о монографиях «Не только Холмс. Детектив времен Конан Дойла (Антология викторианской детективной новеллы)», Кобрин К. Р. «Шерлок Холмс рождение современности: деньги, девушки, денди Викторианской эпохи», статьях Вайля П. «Улица и дом. Джойс-Дублин, Конан Дойл - Лондон», Дэвидсона А. «Конан Дойль - обличитель колониализма», «Забытый Конан Дойл», Толстого А. «Прогулка с Конан- Дойлем», Фадеева Л. А. «Образ викторианской эпохи в коллективной памяти англичан», в которых приводятся явления из жизни писателя, которые могли быть в жизни любого англичанина конца XIX века.
Поскольку речь идёт о писателе, нельзя обойти проблему отображения эпохи в художественных произведениях Конан Дойла. Однако в данную группу исследований вошли только те, которые отмечают, как в своём творчестве Конан Дойл выражает свой собственный характер, а также как ему удавалось проникнуться потребности читающей викторианской публики. Сюда входят следующие книги: Георгинова Н. Ю. «Детективный жанр: причины популярности», Чуковский К. И. «О Шерлоке Холмсе», Клугер Д. Баскервильская мистерия. История классического детектива». «Абрамов Ал. Фантастика А. Конан Дойла», Дж. Вуд. «Человек, который ненавидел Шерлока Холмса», Кагарлицкий Ю. И. «Конан Дойл - рыцарь, литератор, человек», Катарский И. «Торговый дом Гердлстон», Кузьменко Л. М. «Повести и новеллы А. Конан Дойля о Шерлоке Холмсе (к проблеме детективного жанра)», Олюнин Р. «Белый отряд», он же «Об истоках кризиса английского колониального романа» и статьи Урнова («Подвиги и приключения бригадира Жерара», «Родни Стоун», «Артур Конан Дойль (Жизнь и книги)», «Конан Дойл, Шерлок Холмс и профессор Челленджер»), Генис А. «Вавилонская башня. Искусство настоящего времени», Щербаков А. «Никто не ожидал от Конан Дойла подвоха…». Каждое из произведений Конан Дойла обладает своей спецификой, которая обозначена не только художественными приёмами, но и веяниями эпохой, чему и посвящены указанные выше работы. Особо нужно отметить две последние работы: нельзя забывать, что буквально вторую половину своей жизни Дойл серьёзно увлекался спиритизмом, что также нашло своё отражение в его творчестве.
Апробация работы состоялась на лекции в рамках лектория для студентов на факультете истории и политики МПГУ, а также на студенческих научно- практических чтениях «Молодые исследователи и современная историческая наука».
Практическая значимость выпускной квалификационной работы состоит в том, что материалы, изложенные в ней, можно использовать на лекциях и семинарах, как по истории, так и по литературе, культурологии, религиоведению.
конан
дойл личность писатель
.1 Первые социальные контакты
Начиная интеллектуальную биографию Артура Конан Дойла, хотелось бы привести его собственную цитату о написании биографии вообще: «Идеальный биограф должен быть в высшей степени беспристрастным человеком, настроенным благожелательно, однако обладающим твёрдой решимостью сказать абсолютную правду»1, что мы и постараемся сделать. Характерны в дном случае слова британского историка Теодора Зелдина по поводу его собственных исследований: «Поставив индивида в центр своей книги, я посмотрел на мир его глазами, вместо того, чтобы смотреть в обратном направлении и изучать множество не связанных между собой факторов. Я старался больше, чем обычные историки, использовать психологию, но не как разъясняющую теорию, а как доступ к потаённым сторонам человеческой личности»2. Интеллектуальная биография предполагает, что основное внимание будет уделено духовному росту личности, между тем нельзя исключить условия, в которых родился будущий знаменитый писатель.
Свою книгу «Воспоминания и приключения» Конан Дойл начинает с подробного описания своей родословной, как по отцовской, так и по женской линии. Благодаря такому анализу он создаёт портрет своего происхождения:
«Самый же достославный факт нашей семейной истории следующий: в середине семнадцатого столетия достопочтенный Ричард Пэк, ректор Килкенни-колледжа, взял в жёны Мэри Перси, из ирландской ветви нортумберлендских Перси. Этим браком мы оказались связаны (моя мать проследила всю генеалогическую цепочку, и у меня имеются её записи) со знаменитым семейством, состоящим как минимум в троекратном родстве с Плантагенетами. В нашей крови есть редкостная примесь, благородная по происхождению и, надо надеяться, благородная в своих проявлениях»3. Как не раз отмечали исследователи биографии Конан Дойла, он, несмотря на свои заслуги как в литературе, так и перед своей страной, «никогда не был - да и не стремился - быть «в числе величайших»4. Поэтому эта гордость за свой род не выходила дальше семейного круга. Однако, несмотря на благородность рода, в детстве юному Дойлу пришлось рано столкнуться с жизненными трудностями: «Мы росли в суровой, закаляющей атмосфере бедности, и каждый в свой черед пытался по мере сил помогать младшим»5. Заработки его отца, государственного служащего, не приносили достаточного дохода для большой семьи.
Говоря о ранних годах Артура, стоит обратить внимание и на круг общения его семьи. Уже тогда в его доме появлялись известные в литературной области личности. Хотя радости от этого на тот момент было мало. «Всего хуже приходилось тогда, когда их навещали лондонские друзья, брат Дик [дядя Артура], всегда в добротном костюме и крахмальной сорочке, или добродушный, убеленный сединами Теккерей. Тогда изо всех сил нужно было видеть вид, что никто - и прежде всего они сами - не замечает ни обшарпанных стен, ни продавленного дивана. Он [отец] испытывал жгучую боль, молча снося унижение жены, когда ей приходилось накрывать стол к обеду»1. Однако нужно не забывать - мы говорим о викторианской эпохе, где статус приличной и небедной семьи определялся другими параметрами. Таковой считалась семья, которая без стеснения в средствах может позволить себе снимать двухкомнатную меблированную квартиру, платить прислуге, покупать уголь и дрова. Семья Дойлов могла себе это позволить, однако в понимании самого Артура, их положение, относительно заработка главы семьи на должности государственного служащего получавшего 240 фунтов (около 1800 долларов по современному расчёту)2, можно было считать нищенским.