В своих произведениях Конан Дойл предугадал проблему морального вопроса в науке: как изобретения учёного, созданные для улучшения жизни, могут пойти во вред всему человечеству». Повесть «Открытие Рафлза Хоу» как нельзя лучше раскрывает убеждения Конан Дойла на раннем этапе изучения спиритизма: «Ужас охватил его, когда перед ним вдруг, как в тумане, предстали все эти неразрешимые задачи: что, если он совершит ошибки, которых потом не исправить никакими деньгами? Путь, начертанный провидением, - это прямой путь, а он, полуслепое создание, хочет изменить его, пытается повести человечество куда-то в сторону. Удастся ли ему стать благодетелем человечества, не окажется ли он величайшим его врагом?». Идея Провидения встречается и в других его произведениях: то в качестве неизбежного рока, то в качестве ведущего фактора изменений в жизни человека, как это будет прослеживаться в более поздних произведениях, в частности в «Отравленном поясе». Идея смерти, последнего взгляда на рассвет; что думает в этот момент человек, пронизывает всё произведение. Стоит отметить, что роман написан после крушения «Титаника». Идеями спиритизма проникнуты все его поздние мемуары, в которых писатель отводит целые главы этой теме или вставляет в одну из них фразы наподобие этой: «Сначала китовый жир, потом пальмовое масло - кто-то основательно подмазал мой гороскоп»3. В это же время у Конан Дойла появляются размышления о жизни после смерти. «Если я буду жить после смерти… Лишь одно сможет поразить меня. Это дословное осознание правоты христианской веры»1. Но мы забегаем немного вперёд, поскольку Конан Дойл не сразу пришёл к мысли об общих чертах спиритизма и христианства.
Параллельно с написанием «Великой Англо-бурской войны» Дойл также продолжал изучать психические явления. Во время ожидания своей очереди при получении рыцарства, он разговорился с физиком и инженером Оливером Лоджем, который на тот момент, по словам Дойла, был более твёрд в своих убеждениях о спиритизме: «Я, хотя и не сомневался в истинности спиритических явлений, ещё не был уверен: нельзя ли объяснить существование невоплощённого разума, являющегося их движущейся силой, какой-то иной причиной»2. В то же время ему приходилось выступать на трибунах Эдинбурга, баллотируясь в парламент.
После скандала с плакатами, Конан Дойл не раз выступал по этому поводу, чтобы дать соответствующий отпор. Такие выступления не могли не коснуться его религиозных убеждений: «Я не являюсь последователем Римской католической церкви; более того, не был им со школьной скамьи. В течение двадцати лет я страстно выступал в поддержку полной свободы совести и считаю, что любая заскорузлая догма недопустима и в сущности антирелигиозна, поскольку голословное заявление ставит вытесняя логику, во главу угла, чем провоцирует озлобленность в большей степени, нежели любое иное явление общественной жизни»3. Дойл отмечает, что целиком посвящена этой теме его автобиографическая книга «Письма Старка Монро».
Кроме этого, Дойл подчеркивал, что именно из-за религиозных разногласий в Ирландии происходят беспорядки. «Поменьше бы нам религиозного догматизма и политической озлобленности с обеих сторон - тогда, возможно, Ирландия смогла бы объединиться на основе идей национального единства и долга перед Империей». Как было характерно для писателя, рассуждая о проблеме, он, помимо критики, предлагал её решение: «Думаю, самый благоприятный с точки зрения счастья человечества ход развития религиозной мысли в будущем состоит в том, чтобы представители различных вероисповеданий обратили своё внимание на имеющуюся между ними общность вместо того, чтобы делать упор на разделяющие их догматические и ритуальные элементы, к сути христианства не имеющие никакого отношения». Религия стала той сферой деятельности, которая в итоге объединила две его основные: литературную и политическую.
В связи с этим, как считал сам Конан Дойл, это авторитет и положение в
обществе обязывает распространить идеи спиритизма и донести до всех истину,
которую несёт в себе это течение.
октября 1916 года, Конан Дойл опубликовал статью в журнале «Лайт», в которой писатель в своих мемуарах называет «третьим поворотным моментом в жизни». Эта статья является публичным заявлением писателя, что он принимает спиритизм как веру в общение с умершими. «Тщательно взвешивая каждое слово, он утверждал, что, столкнувшись со свидетельством жизни после смерти, можно пойти по двум путям рассуждений. Или абсолютное безумие, или переворот в религиозной мысли, писал он, - переворот, дающий нам бесконечное утешение, когда те, кто дорог нам, уходят за завесу „мрака“».
После этого заявления многие современники или исследователи биографии писателя делали вывод, что обращение к оккультному движению случилось по причине потери родных и близких в Первой мировой войне. Однако учитывая весь его предыдущий опыт изучения спиритизма, этот тезис нужно поставить под сомнение.
В заметках того же года Конан Дойл отмечал: «Дуновение Духа можно ощутить сегодня, здесь, в этой комнате так же свободно, как некогда в Горнице Сионской. Бог не умер две тысячи лет назад. Он здесь, сейчас… Единственная незыблемая и вечная ценность - память о том, что мы обсуждали сегодня, мост через смерть, верное продолжение пути в потустороннем мире1». К тому моменту писатель определил для себя, что есть некая «сила», которая лежит в основе всех процессов, происходящих на земле. Но именно спиритизм из всех религиозных течений является истинным, поскольку «вместо ада и рая спиритизм предлагает концепцию постепенного подъёма по лестнице бытия без тех падений и взлетов, которые мгновенно превращают человека либо в ангела, либо в демона». По сути, тут изложена программа развития человека, «перешагивающего через смерть, чтобы продолжить свое существование в иных мирах. И программа эта - в викторианском духе - эволюционная. Спор души с телом рассматривался как практическая задача, решением которой и занимались медиумы на своих спиритических радениях»3. Очень многие друзья и родственники удивлялись и не понимали, чем обусловлен выбор Конан Дойла. Многие даже предавали забвению его дружбу.
Почему спиритизм так резко осуждали? Во-первых, в то время в Великобритании всё ещё действовал Акт о юридическом преследовании и уголовном наказании за колдовство (1735 г.), самих медиумов преследовали не за то, что они жульничают, а за то, что ведут антирелигиозную деятельность, т.к. согласно Акту о бродяжничестве (1824 г.) было запрещено гадать, предсказывать, и Дойл долгое время боролся за восстановление справедливости, чтобы судили мошенников-медиумов за обман, а не за их профессию4.
В круг людей, с которыми общался Конан Дойл в связи с борьбой за существование спиритизма, входили фотограф Хоуп и Г. Прайс, причём последний разоблачил позже первого в фальсификации фотографий. Но даже эти разоблачения не смогли разубедить писателя в лживом характере мнимой религии. «Доктор вполне мог остаться глух и к этим доказательствам: он умел быть глухим, когда хотел. Прайс потом говорил о Дойле с большой нежностью:
«Среди всех известных людей, являющихся приверженцами спиритизма, он, вероятно, был самым некритичным. Его крайнее легковерие приводило в отчаяние его коллег, однако все относились к нему с глубочайшим уважением благодаря его абсолютной честности»»1. Конан Дойл действительно верил снимкам, на которых отображались духи умерших, т.к. исходил из такой логики: если своими доказательствами не может прийти к выводу, что перед ним ложь или фальсификация, то это становилось неопровержимой правдой.
Опираясь на книги профессора У. Кроуфорда «Реальность спиритических явлений» и «Эксперименты в области спиритической науки», Конан Дойл определил сущность спиритических экспериментов, которая заключалась в следующем: «Весь секрет медиумизма в материальной стороны данного явления заключается, по видимости, в энергии, совершенно независящей от воли самого медиума, который пассивно отдаёт какую-то часть собственной телесной субстанции для использования его потусторонними операторами.
Почему одни люди обладают этой энергией, а других нет? Мы не знаем этого - точно также не знаем, почему у одних есть музыкальный слух, а у других нет»2. Тот же материализм, который сначала заставлял Конан Дойла отвергать спиритизм, теперь помогал ему убедить остальных в его истинности.
В 1917 году вышла в свет его труды «Новое откровение» (The New Reve- lation) и «История спиритизма» (The History of Spiritualism», 1926, 1927 г), которые многие последователи спиритизма ставят наравне с догматическими книгами основателей этого движения (Ал. Кардек, Л. Дени и проч.). Эти работы не только раскрывали сущность спиритизма, но и демонстрировали систему доказательств, которыми пользовался Дойл, чтобы убедить себя. Аргументы в пользу истинности спиритизма Дойл находил и в истории: «В любую эпоху можно найти признаки общения человека с духами, и истинность этих явлений, хотя и с запозданием, признавалась во все времена. От современного же движения эти ранние эпизоды отличаются лишь тем, что тогда это считалось встречей с "заблудшими странниками из потустороннего мира", а сегодня Спиритизм как явление рассматривается с другой позиции: мир духов организованно и целенаправленно вторгается в человеческую судьбу"»1. Таким образом, для Конан Дойла всё стало на свои места.
Он решил для себя, что теперь его задача - донести эту идею до всех, также как это он сделал в предыдущих книгах, обращённых к общественности.
«Делая своё дело, мы только стираем материализм, как налёт, возвращая человечеству блеск духовного смысла. Наша цель - воскресить ту ортодоксальную веру, которую человечество безрассудно отвергло»2. Религия должна давать надежду человеку, и именно спиритизм реализует эту задачу.
«Как система знаний спиритизм применим к любой религии. В основе его - убеждение в непрерывности существования личности и возможности и общения после смерти. Эти два аспекта важны в индуизме, мусульманстве, парси, христианстве: спиритическое учение обращается ко всем. Только материализм, крепко сжимая мир и являясь истоком всех зол, не приемлет его». По мнению писателя, церкви не справились с этой задачей, потому что достигли стадии деградации. Анатомия, которая позволяла рассмотреть тело в мельчайших подробностях, теперь помогала Дойлу разделить на молекулы душу: «Душа представляет собой полный дубликат тела, походящего на него в мельчайших деталях, хотя и построенного из гораздо более плотного материала. Однако при смерти эти тела разделяются и могут быть увиденными раздельно. Смерть отличается от условий отделения тонкого тела при жизни лишь тем, что между двумя телами происходит полный разрыв и жизнь полностью переносится в другое тело». Ни Ф. Бэкон, ни Р. Декарт, Б. Спиноза, И. Кант, не давали Конан Дойлу ответа на вопрос: что же движет жизнью, и где прячется душа. И именно в спиритизме он нашёл этот ответ.
Теперь же он ясно себе определил, что спиритизм - это возможность узнать, куда уходят родные люди, наладить контакт с ними, и более того, понять всё то, что человек не может самостоятельно понять в земной жизни. Догматы классической церкви не дают ответы на все вопросы, в то время как благодаря спиритизму человек мог приподнять завесу неизвестного и всё осознать своим разумом. «Спиритизм - величайшее движение, возникшее за последние два столетия - избавил человечество от той тьмы, в которую оно было погружено». Это был прорыв не только религиозный, но и прежде всего, общественный.
Прогресс в истории человечества заключается, по мнению Дойла, не в усовершенствовании средств передвижения и коммуникации, а в способах совершенствования себя с помощью этих технических средств. «С тех пор, как мы пользуемся этим словом (прогресс), мы будем путать мнимый прогресс с реальным прогрессом и воображать при этом, будто заняты тем, ради чего Бог послал нас в сей мир, а посланы мы были сюда лишь за тем, чтобы готовиться к следующей фазе жизни. Наш мир, вся наша планета - это фабрика душ, но она пока что выпускает скверную продукцию»3. Это сожаление у Конан Дойла будут прослеживаться и в его творческих произведениях. Стоит сказать, что роман «Маракотова бездна» (1926 г.), который по началу кажется научно-фантастическим, на самом деле имел религиозный подтекст. В России, в год публикации две последние глав редакторы отказались печатать, руководствуясь тем, что: «Конан Дойл, увлекающийся в последние годы оккультизмом, настолько перегрузил конец "Маракотовой бездны" эпизодами и подробностями из "потустороннего мира" (до чертовщины и черной магии включительно!), что редакция вынуждена была прибегнуть к сокращению отдельных кусков и разговоров этой части романа, совершенно неуместных на страницах журнала и нелепых с точки зрения нашего читателя, которому рассуждения о "вечной борьбе добра и зла" и мистические измышления о способах изгнания дьявола - просто скучны и смешны. Досадно за талантливого писателя, который не только докатился до мракобесия, но и проповедует его наивными приемами, лишенными даже тени оригинальности и новизны». Редакцией был вырезан следующий кусок: «Я могу повелевать умами. Я властвую над скопищем черни. Я всюду, где затевают злое дело. Я был с гуннами, когда они превратили в развалины пол-Европы. Я был с сарацинами, когда они именем веры подняли на клинки всех непокорных. Я вышел из дому в Варфоломеевскую ночь. Я поощрял работорговлю. Это мой шепоток обернулся кострами для десятков тысяч сморщенных старух, которых дурачье именовало ведьмами. Это я в образе закопченного верзилы вел парижскую чернь по залитым кровью улицам. Славные были времена, но не сравнишь с недавними в России. Вот оттуда я сейчас и явился». Образ Владыки тёмной стороны, несмотря на то, что Конан Дойл окончательно принял в свою жизнь религию, описан с научной точки зрения, каждая его сверхспособность имеет научное объяснение.
Можно было бы, конечно, объяснить это тем, что всё-таки Конан Дойл имел медицинское образование, и объяснить анатомию любого существа для него было в порядке вещей, но если рассматривать его отношение к науке в контексте спиритизма, то нужно учитывать следующее. «Наука - это лишь согласие учёных между собой, и история показала, что наука весьма медлительна и неповоротлива, когда речь идёт о необходимости принять истину. Настоящая наука та, которая изучила факты». Тем не менее, даже учёным необходимо не только объективно относиться к фактам: «В целом я склоняюсь к мысли, что все эти полные сомнений и нерешительно настроенные учёные попросту ограничили круг своего чтения и своё мышление объективной стороной вопроса и не осознают, какое огромное количество доказательств имеется с его субъективной стороны, дающей нам точную картину потусторонней жизни». Религия - это тот «мост», который лежит между объективностью фактов и субъективностью учёного.
С научной точки зрения, как ни странно, Конан Дойл объяснял существование фей. После событий в Коттингли, одной из деревень Великобритании, когда двое девочек представили фотографии, на которых изображены феи, писатель серьёзно задумался о существовании малого народца. Поначалу, он, конечно, не верил, что проведя целое расследование, он пришёл к выводу, что феи - существуют. «В целом, проблема объективного существования низшей по отношению к человеку формы жизни никак не связана несомненно более важным и животрепещущим вопросом спиритуализма. Будет жаль, если мои доводы в пользу последнего окажутся в малейшей степени поколеблены рассказом об этом странном явлении, которое не имеет ничего общего с посмертным существованием индивидуума».
Общество спиритистов действительно серьёзно забеспокоилось, когда узнало, что один из видных её представителей не на шутку увлёкся изучением фей. Между тем, из существование и отображение на фотоплёнке Конан Дойл объяснил весьма научно: «Мы видим объекты в пределах, очерченным нашим цветовым спектром, тогда как по обе стороны данного спектра остаётся бесконечное количество незримых вибраций»3. Поэтому существа, излучающие более короткие световые волны для нас невидимы, но их присутствие может уловить фотокамера. Разумеется, для изучения существования фей и аргументации своей позиции, Дойл обращался и к кельтской мифологии. В итоге книга, в которое он привёл своё полное исследование этого вопроса, «Пришествие фей» (1922 г.) вышла в свет, и породила различные мнения как среди медиумов, так и среди остальной общественности.