— Ой, извини! — Максин помогла ему подняться.
— Разве так сложно предупреждать?
— Я уже извинилась! Я давно этого не делала.
— Вы закончили? — вмешался Джиффард, сидя за столом, он наблюдал за ними.
— Да, пап! Зачем ты нас звал?
— Вообще-то я звал его. — Он указал ручкой, которую держал, на Дэниела.
— Пап, не надо!
— Чего не надо? — он вопросительно посмотрел на дочь.
— Ты знаешь, чего!
— Максин, пожалуйста, иди! Там пришёл твой преподаватель по музыке и ждёт тебя уже пятнадцать минут.
— Я хочу послушать, что ты ему скажешь.
— Но твой преподаватель...
— Переживет мое отсутствие!
— Не переживет. С Дэниелом ты увидишься позже.
Максин не хотелось прощаться с ним, но она не могла ослушаться отца. Поэтому послушно ушла на урок музыки.
— Садись! — Джиффард указал на стул напротив. — Давай сразу к делу. Я не хочу, чтобы ты общался с Максин.
— Хм, ладно. А желание Максин вы учитывайте? — хмыкнул он.
— Нет. Я знаю, что это ни на что не влияет.
— Ну, вы обоснуйте! Я хочу знать причины.
— Я не зря столько лет ограждал её от парней, чтобы потом Тайлер привёл тебя, и ты разбил ей сердце.
— Что? Вы думаете, что я буду бегать за вашей дочерью? А вы смешной!
— Я просто объяснил причину. Чего ты ещё ждал?
— Чтоб вы понимали, я не собираюсь подкатывать к Максин. Меня сейчас не интересуют отношения.
— Вот как! Может, ты из содомитов?
— Из кого? — Дэниел нагнулся ближе от удивления. — Может, это ваша дочь из содомитов?
— Не смей так говорить!
— Что, если она любит девочек? Может, именно этого вы и боялись? Вы боялись, что ваши дети окажутся не такими, как все. Все об этом узнают, и вашей репутации придет конец? Жесть!
— Содомия — это против природы.
— Кто-то из Чистокровных из них? Были такие за эти гребаные года? Жив ли этот демон? Живёт в чёртовом замке Хавелока? Очень сомневаюсь.
— Я не хочу чтобы мы продолжали этот разговор.
— А я хочу, чтобы вы позволяли выходить им из этой клетки. Мы не сможете держать их на привязи вечно! Я знаю, вы с помощью психологии внушили ей, что вас просто невозможно ослушаться. Но придёт время, и ей придётся выходить наружу. А так вдруг окажется, что она не знает, как общаться с людьми. Не знает, как научить этому своих будущих детей. Вы умрёте рано или поздно, а ей ещё жить. Неужели все окажется вот так?
— Уходи!
Дэниел больше не стал спорить. Он вышел из кабинета Джиффарда и услышал музыку, разливающуюся в пол замка.
— Максин, можно тебя? — Дэниел просунул голову в дверной проем и откашлянул.
— Chi è? — спросил её учитель музыки. Он выглядел именно так, как Дэниел его представлял, худой, высокий, с глупым лицом и одеждой.
— Э... скузи! — промямлил Дэн.
— Что случилось?
— Мы идём во Флорес. На пару дней погостить. Скажи своему преподавателю, что он свободен и собери вещи.
— Ты чего приказываешь?
— Я не приказываю! Ты хочешь во Флорес?
— А папа разрешил?
— Да.
Максин обрадовалась этой новости. Она быстро собрала немного вещей, захотела со всеми попрощаться, но Дэниел не разрешил, сказав, то все уже в курсе, и прощаться совсем не обязательно.
Оказавшись во Флорес, Гвиневра молча выделила ей комнату. Даже не потрудились расспросить Дэниела обо всем. Сказать честно, Максин сама нуждалась в объяснениях.
— Возможно, я чокнулась, или просто внимательная... но зачем ты привёл меня сюда? — Максин сидела на своей новой кровати, свесив ноги. Несмотря на свой возраст, она смахивала на пятнадцатилетку, которую в другое время дразнили бы «коротышкой».
— Твой отец тебя боится. — Дэниел не мог сказать ничего другого.
— Чего? — Чистокровная улыбнулась, обнажив свои маленькие зубки.
— Точнее не тебя... а-а-а... Максин, я сейчас у тебя кое-что спрошу, ты не пугайся, я тебя пойму.
— Ты уже меня пугаешь, — она уже не улыбалась, его поведение и правда начало её пугать.
— Тебе нравятся девушки?
Первые секунд десять Максин смотрела на Дэниела округлившимися глазами.
— А разве такие бывают?
— Да, — подтвердил Дэниел, удивившись не меньше Максин, — ты разве не знала об этом?
— Но ведь любить человека своего пола — это против твоей природы!
— Черт, чему я вообще удивляюсь? Ты вообще понимаешь, что твой образ жизни — тирания. Он держит тебя дома, хотя ты можешь уйди куда угодно, но ты не можешь ослушаться своего любимого папочку!
— Зачем мне сбегать из дома? Дома есть все: еда, книги, кровать, моя семья в конце концов. Дома я чувствую себя в безопасности. Только там.
— Здесь ты тоже в безопасности. Здесь он тебя искать не станет. Точнее подумает искать, но не придет же он к Гвиневре.
— Ты ведь не говорил ему, что я здесь да? То есть ты мне наврал! — Максин спрыгнула с кровати и подошла к Дэниелу.
— Дэниел, Гвен сказала, что ты уже вернулся. — Эйдан вошёл в комнату без стука, в руке у него была тарелка с клубникой. — О, Максин, привет! Что ты тут делаешь?
— Что я тут делаю? Спроси у него! — серёжки на ушах затряслись, когда она резко повернулась к нему, сложив руки у груди.
— Это ты нас сюда привела, но опустим формальности. Эйдан, дай клубнику!
Эйдан протянул Дэниелу тарелку, потом Максин, но она отказалась.
— Я отправляюсь домой! Дэниел, а о тебе я была другого мнения! Пока, Эйдан!
Максин схватила свою сумку и исчезла в парах дыма, заставив Эйдана откашляться.
— Что это было? — спросил он, когда дым рассеялся.
— Джиффард Филандр не хочет, чтобы кто-либо общался с его драгоценной доченькой.
— Почему это?
— Потому что он боится, что Максин имеет слабость с женскому полу. А она даже не знала, что так бывает! Дикость какая-то!
— Он сам тебе так сказал?
— Ага! — Дэниел потянулся за ещё одной горсткой клубники, зачерпнув её ладонью. — Как думаешь, почему он так боится, что кто-то из его детей будет геем или лесбиянкой?
— Наверно, боится, что Красные Паладины сожгут её. Но сжечь не получится, поэтому начнут преследования. А это именно то, чего Чистокровные не хотят больше всего. Думаю, все слишком просто и очень даже весомо.
— А я думаю, что кто-то из Чистокровных был их представителем. Лично я ставлю 24% на Джиффарда.
— Почему 24?
— Это моя наука! — парень постучал пальцем по виску. — Тебе её не понять, Лафит!
— Наука у него своя! Твоя наука так себе, потому что Максин точно не лесбиянка. Она оценивала тебя, как потенциальный любовный интерес, чего ты, естественно, не заметил. Но, думаю, теперь ты провалился полностью!
— Что? Как ты..?
— Это моя наука, Фостер! Тебе её не понять! — спародировал его Эйдан.
— Что ж, я рад, что провалился. Потому что Максин не нужен такой, как я.
— И какой же? — Эйдан устал стоять и подсел к Дэниелу, сидящему на огромном пустом сундуке.
— Проблемный. Сейчас она в этом успела убедиться. Плевать, что Джиффард запрещает нам видеться. Но то, что Максин сидит взаперти... это меня настолько угнетает, что я...
— Решил обманом помочь ей сбежать? Сбежать оттуда, откуда ей не хочется бежать, так?
— Черт, ты перечитал книг по психологии? Я понимаю, чтобы писать нужно читать такое, но черт, применять свои идиотские приемчики по отношению ко мне просто низко.
— Гвен решила сварить варенье, а я решил ей помочь. Зашёл просто занести клубники. Выходит, я тут сижу и отлыниваю. Мне пора!
— Уходишь от ответа, я понял! И правильно делаешь! Но больше не надо говорить со мной как с пациентом у психолога!
***
Начался жаркий июнь. В Калифорнии, а именно в Иммортал, жара стояла постоянно. Крис не могла носить свои платья, она уже скучала по одежде из будущего, когда можно было носить открытую одежду, и тебя не осудят так, как сейчас. Если сейчас выйти на улицу и пройтись по городу с голыми ногами, люди сочтут тебя умалишенной, того гляди, забьют палками.
Крис стояла в своей комнате и выбирала, что бы ей надеть, чтобы было не так жарко, и папа не пристыдил её за такую одежду. Вся её одежда была тяжелой или тёмной, а лёгкие платья были ей малы, она так выросла за четыре года. Поэтому она решила серьёзно поговорить с отцом.
— Я знаю, для тебя это больная тема, но я думаю, что я умру, пока буду носить это.
— Нет, ты не покажешься в городе. Хеди, тебя до сих пор ищут Красные Паладины.
— Пап, прошу...
— У меня есть идея намного лучше.
И тогда Джеймс повёл дочь туда, где Крис так и не была все это время, как вернулась домой — в комнате своих родителей.
Там все осталось неприкосновенным. Кровать была аккуратно заправлена, кровать без своей хозяйки, Джеймс спал здесь один. На туалетном столике, которым пользовалась Кристина, стояли флакончики с духами и баночками с кремами, которые, вероятно уже испортились, но Джеймс не смог себя заставить их выкинуть. Выкинуть хоть что-то, что было связано с его любимой женой.
Джеймс прошёл к дальней двери, где располагалась гардеробная. Джеймс бывал здесь часто, рассматривал её одежду, вдыхал её запах, который с годами испарялся, ощущая истинное опустошение.
— Я боялась тебе предложить сама, — сказала Крис, смотря на отца, — я думала, ты будешь против, ведь это мамина одежда.
Джеймс молча провел рукой по одежде, которая висела на вешалках. Достал оттуда одно платье и протянул его Крис.
— Примерь.
Крис надела песочного цвета платье в пол с рукавами по локти, и вышла в комнату показаться отцу. Оно сидело на ней идеально, будто шили специально для неё.
— Оно тебе так идёт! Тебе нравится?
— Да, оно идеально! — Крис давно так широко не улыбалась. Надев платье матери, она вспоминала те моменты, когда та ещё была жива, когда будила её каждое утро и помогала собираться в школу, рассказывала истории из жизни до папы. Рассказала она все это, смеясь, хотя иногда истории были не очень смешные. Как, например то, что мама чуть не утонула в реке, когда её столкнули с берега. А потом Крис ещё долго удивлялась, что такой серьёзный человек, как её мама, умел смеяться.
— В этом самом платье мы с твоей мамой и познакомились.
Родители никогда не рассказывали свою историю. Это была самая таинственная загадка из всех, какую Крис всегда хотела узнать.
— Твоя мама была чуть-чуть старше тебя. На ней было это платье и чёрные туфли. Это был в мой 120-ый день рождения. Друзья из Иммортал уговорили меня отметить его. Ну, и мой друг привёл свою сестру Кристину Ли Майнер. Она мне сразу понравилась. Весёлая, громкая, смелая, единственная, кто в тот знойный день пришёл в таком виде! — Джеймс обвел Крис взглядом, будто представляя в этот день его Кристину. — Знаю, ты ее такой не помнишь, но она в самом деле была такой, какой я её описал. Я сразу понял, что она смотрит на меня, только потому что я был лучшим другом её брата и именинником, которому неофициально исполнилось двадцать два. Но в тот же день она сказала, что знает, кто я. Она знала, что я Чистокровный. И она даже не испугалась. Это восхитило меня в ней ещё больше.
Крис слушала, улыбаясь. Тайна раскрыта. Непонятно было только почему её хранили столько лет.
Крис с радостью носила мамины платья. Она видела, как папа улыбается, смотря на неё. Это радовало её больше всего.
— Прекрасно выглядишь, — заметил Тайлер, — и я сейчас не только про платье, а про тебя в общем. Я рад видеть, что ты улыбаешься.
— Да, папа рассказал мне, как они с мамой познакомились. Это было прекрасно! — Крис улыбалась, помешивая сахар в кружке.
— Меня всегда удивляло, как обычные люди реагировали на то, что они на самом деле встречаются с Чистокровным демоном. Моя мама психанула и исчезла с радаров! Бабушка во всем поддерживала дедушку. А что у Олдфордов?
— Я удивилась, но мама знала, что папа Чистокровный. Уж не знаю, как, но думаю, она была увлечена этим.
— Типа... это её заводило?
— Фу, Тайлер, нашёл о чём говорить за столом. Это же мои родители!
— Прости! — Тайлер смеялся, наблюдая, как Крис краснеет от одной подобной фразы. Выглядело это удивительно, учитывая, что именно она оказалась Ласт.
— Как там Максин, Джиффард? Как Леон?
— Максин и Джиффард нормально. Максин дали немного отдохнуть, поэтому сейчас она только играет на рояле. А Джиффард закидывает мне какую-то странную литературу. О демонах, Хавелоке. Думаю, скоро начнутся уроки истории. — Вспомнив про Леона, Тайлер перестал улыбаться и опустил голову к своей кружке чая. — А Леона я почти не вижу. Приходит домой раз в неделю, никому ничего не объяснив. Я даже не знаю, как уговорить его помочь. Он категорически против, и ничего не хочет слышать об этом.