— Это связано с Крис, — тихо произнес он, — я начал в ней сомневаться.
— Это из-за того, что я говорил?
— Не ты один говоришь!
— И что же до тебя дошло?
— Что, если я у нее на время? Так же как и все предыдущие?
— Ладно, ты думаешь, что Крис — обыкновенная Барби, у которой было куча парней, которая делает вид, что ей есть до всех дело, в то время, как она беспокоится только о себе, шмотках и о том, как она выглядит?
— Что? Нет! Кажется, это ты так думаешь.
— Потому что так и есть, Эйдан!
— Вообще-то я искал от тебя поддержки и совета.
— Вообще-то я просто сказал правду, которую ты, опыленный ее любовью и красотой, не удосужился заметить. Она чертов манипулятор!
— Я знаю.
— Что? Правда? — удивился Дэниел. — Да не уж-то!
— Может, она и не должна мне принадлежать? — спросил Эйдан. — Может, все, что было между нами, было ошибкой?
— Слушай, дело на самом деле не моё, но я, как друг, должен дать тебе совет. Не торопись с подобными мыслями. Время и расстояние должны помочь тебе сделать этот выбор. Ее нет рядом, а пока ее нет, ты можешь думать о том, что делать дальше.
— Это именно то, то ты делаешь сейчас?
— Да! — честно ответил Дэниел. — Мы не знаем, что с нами будет завтра. И уж тем более через год или пять. Но я просто жду того, что случится. Я не знаю, как ты собрался всех возвращать, у нас нет идей, нет зацепок, а теперь и цели возвращаться. Меня там ничто не держит, Эйдан.
— Что? То есть чертова Мег Саммерс для тебя важнее, чем все твои друзья? Я от тебя такого не ожидал.
— Ты не знаешь меня. Абсолютно.
— То есть?
— Я все помню. Я был единственным среди вас, кто не подвергался сыворотке.
Дэниел был обычным мальчиком, вернее, он думал так. Ходил в школу, учился, устраивал драки, гонял на велосипеде и ставил себе шишки и ссадины.
— Всем привет! — он вернулся домой довольно поздно, гулял со своей девушкой. — А вы чего не спите?
Мать сидела на стуле и держала в руках стакан воды, не имея никаких сил сказать хоть что-то. Отец стоял позади стула и смотрел на сына, скрестив руки у груди.
— Ты где был? — твердо спросил отец.
— У Хоуп! Вы же сами меня отпустили! — нервно ответил Дэн, готовясь к худшему.
— Райли, наш единственный сын меня совсем доведёт! — плакала мать. Дэниел впервые видел, как она плачет, что повергло его в шок.
— Анжелина, иди спать, я с ним разберусь, — он обратился к Дэниелу. — Когда ты должен был прийти?
— Пап! — виновато протянул Дэниел, сделав два шага назад.
— Когда ты должен был прийти!? — закричал он, напугав не только Дэниела, но и Анжелину.
— В восемь вечера, — он виновато опустил голову.
— Верно! — продолжал кричать отец. — А ты пришел после 11!
— Простите! Пап! Мам!
— Твои извинения ничего не изменят. А теперь потрудись объяснить, что это такое?
Он протянул Дэниелу какой-то листок. Это была штрафная выписка.
— Пап, я все объясню!
— Это именно то, чего я от тебя сейчас жду, Дэниел! Прекрати играть в игры! Разве для этого мы с твоей матерью работаем? Для того чтобы выплачивать штрафы за твой вандализм?
— Пап, это не вандализм!
— Ты закрасил рекламную вывеску! Как ты вообще туда забрался? А если бы ты, прости, Господи, свалился оттуда?
— Это был плакат постройки торгового центра. На месте, где стоит парк!
— Это не повод рисковать собой и заниматься вандализмом.
— А-а, предлагаешь ничего не делать? Посмотрим, что ты будешь делать, когда свежий воздух перестанет поступать в твои лёгкие, наступит кислородное голодание и ты умрешь от нехватки кислорода.
— Я знаю, что это было сделано с добрым умыслом, но существует такая вещь, как закон! И ты, как гражданин этой страны, должен ему следовать и соблюдать!
— Я понял! Такого больше не повторится!
— С завтрашнего дня ты будешь отрабатывать свой штраф! Думал, я стану платить за это? Нет, это должно послужить тебе уроком! Узнаешь, что такое зарабатывать деньги! И больше никаких девушек! В особенности этой твоей Хоуп!
— Но отец! — запротестовал Дэниел.
— Ничего не хочу слышать!
— Прекрасно! Где я буду работать? На шахте? Добывать руду?
— Нет, пойдешь в больницу. Там тебе найдут работу! Мы с мамой идём спать! Ужин на столе! Идем, Анжелина!
Мать все ещё плакала. Отец забрал у нее стакан и помог дойти до спальни. Для Дэниела его родители всегда были примером стойкости, мужества и отваги. Неужели даже такие люди, как они, могут сломаться? И все это из-за чертового плаката с чертовым торговым центром, который никому нафиг не сдался! Во всем Лос-Анжелесе сотни этих торговых центров.
Дэниел бросил рюкзак на пол в прихожей и вошёл в кухню. Они вправду его ждали. На столе его ждала курица с картофельной запеканкой и зеленым горохом. Дэниел уселся за стол и принялся медленно поглощать еду. Потом достал телефон из заднего кармана и набрал Хоуп.
— Привет!
— Привет, ты уже добрался до дома? — спросил тёплый и мягкий голос из динамика его смартфона.
— Да, родители устроили скандал.
— Из-за того, что ты поздно вернулся?
— Не только! Пришел штраф за тот плакат.
— Дерьмо! Большой?
— Неважно! Родители не будут платить. Сказали, что мне нужно повзрослеть и вкусить этот плод взрослой жизни, — отшучивался он. — Что-то вроде этого папа и сказал. В общем, он хочет, чтобы я отработал штраф сам, работая в больнице.
— Больница — не такое уж и плохое место! — заключила Хоуп, дыша в трубку, Дэниел буквально услышал, что она улыбается. — Тебя же не на завод по производству токсичных веществ отправляют!
— То-о-очно! — протянул он.
— Стой, ты там ешь?
— Да! Мои родители меня ждали, а могли пойти спать. Они совсем не звери! Хоуп, я считаю, что поступил правильно, закрасив этот уродский рекламный плакат. Но почему же мне тогда так хреново?
— Думаю, просто тебе стыдно, что ты подвел своих родителей. Ты знаешь, что они тебя любят. И ты их тоже!
— Да, возможно. И еще Хоуп...
— Что?
— Я не хочу подводить родителей.
— Тогда сделай так, как они тебе велели. Отработай штраф и больше не лезь в это. Иногда лучше просто прислушаться к здравому смыслу.
— Но тогда нам придётся расстаться на время, — закончил Дэниел. Хоуп молчала. — Хоуп, ты еще здесь?
— Да, я тебя слышу. Что ты будешь делать?
— А что ты хочешь, чтобы я делал?
— Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы с родителями. Кто бы что не говорил, Дэниел, семья — это единственные, кто будет с тобой всегда.
— Хоуп, я люблю тебя! — зачем-то сказал Дэн.
— Я тебя тоже! Но родня должна быть важнее. Пиши мне, ладно?
— То есть? Ты сама меня бросаешь?
— Не-е-е-ет! Нет, ни в коем случае! Просто сделаем перерыв. Твой отец обязательно тебя простит и снова разрешит нам видеться. И тогда мы не станем допускать таких ошибок, как сегодня.
— Ладно, я буду писать и звонить каждый день!
— Конечно! Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, люблю тебя!
Из телефона послышались гудки, звонок закончился.
Теперь Дэниел каждый день после школы ходил в больницу Miracle Mile, мыл там полы, инструменты, утки, туалеты, отдирал операционные от крови. Это все для него было так непривычно, противно, ужасно, что он часто отсиживался в туалете, выкуривая по несколько сигарет.
— Что ты здесь такое делаешь? — Дэниел обернулся и увидел уборщицу с огромным мусорным пакетом. — Так вот кто дымит в туалете!
— Простите! — он виновато опустил голову и выбросил недокуренный окурок в унитаз.
— Что ты здесь делаешь? — женщина принялась собирать заполненные мусорные пакеты и менять их на новые.
— Курил, — недоумевающе ответил он. Разве не за этим она его застукала?
— Нет, что ты делаешь в больнице?
— А, я на исправительных работах.
Женщина лишь усмехнулась.
— Как тебя зовут?
— Дэниел.
— Знаешь что, Дэниел? Мне плевать, за что ты сюда попал, но попрошу не отлынивать. Пришёл работать — работай!
— Простите!
— И прекрати уже извиняться! Идем!
— Куда?
— Покажу тебе, где мы храним сигареты.
— В смысле?
— Покажу тебе, где ты сейчас нужен. Меня, кстати, Джоди зовут.
Джоди отвела его в операционную.
— Опять операционные? Я не могу!
— Что такое?
— Там люди умирают!
— А знаешь почему? Потому что там нет кого-то, кто должен помогать. Но сейчас там пусто.
Они вошли в чистую операционную, где пахло хлоркой.
— И почему я здесь нужен?
— Возможно, в будущем будешь нужен! Идем, я покажу тебе инструменты.
— А то я их не видел! Я здесь уже неделю, и перемыл их в каждой операционной.
— Я научу тебя, как они называются!
Следующий час Джоди рассказывала, на какие виды делятся инструменты для операций, какие для чего и для каких операций.
— Откуда вы все это знаете?
— Выучилась в медицинском.
— Правда? И вы работаете уборщицей?
— Никто не берет. По состоянию здоровья.
— Настолько я знаю, по состоянию здоровья не берут в больницу вообще.
— Ладно, идём работать!
Дэниел вернулся домой в своем обычном настроении.
— Как дела в больнице? — спросил его отец за ужином, мать странно взглянула на него.
— Если мыть чужую блевотину прекрасно, то так оно и есть!
— Дэн! — поджала губы мать.
— Все нормально! Правда! Мне очень нравится смотреть на кровь и мёртвых людей в морге, — скептически ответил он.
— Надо было отправить тебя в шахту. Может, тогда бы ты стал ценить то, что мы для тебя делаем?
— Я ценю, пап!
Неожиданно стекла на окнах зазвенели и разбились, осколки рассыпались по полу. Дэниел не мог что-либо сказать, лишь посмотрел на родителей, будто спрашивая, что происходит.
— Дэниел, Анжелина, идите в спальню и запритесь там.
— Райли?
— Анжелина, прошу!
Мать встала из-за стола и увела Дэниела в родительскую спальню
— Что происходит, мам?
— Помолчи, делай все, как я тебе скажу! Сейчас ты сядешь и не вылезешь оттуда, пока я или папа не придём за тобой!
Анжелина приложила руку к стене в ванной комнате, часть стены отступила, и в ней появился проем.
— Давай, поднимайся!
Дэниел послушался. Около десяти минут он сидел на каком-то запыленном чердаке, он слышал, как его мать кричала, и выстрелы. А потом все стихло. Дэниел со сбитым дыханием ожидал, что кто-то из родителей придёт за ним. Неожиданно дверь распахнулась, в проходе оказался отец.
— Господи, как же я рад, что ты в порядке! — его футболка была вся в крови, на лице брызги крови, и порезы на руках.
— Что произошло? Мама в порядке? К нам кто-то вломился? — начал допытываться Дэниел.
— Мама внизу!
Он подошёл и обнял сына. Тогда Дэниел подумал, что что-то тут не так.
— Пап?
— Что, сынок?
— С тобой что-то не так? Такое чувство, будто это не ты!
Неожиданно отец выпустил его из объятий и, не отводя от него взгляда, полез в задний карман. Дэниел следил, как кровавая рука отца, держа нож, направила его к горлу Дэниела.
— Что ты делаешь? — испуганно спросил он.
— Еще слово, и я перережу тебе горло! — голос отца стал твердым, как когда он его отчитывает за что-то.
Дэниел не понимал, что происходит. Почему его отец в крови? Почему хочет убить его? Он понял, что нельзя просто стоять и ждать, когда острие ножа вонзят в его плоть. Поэтому он оттолкнул отца и отбежал на несколько метров, но здесь бежать было некуда. Отец громко и пронзительно засмеялся и сделал два медленных шага к нему. Но сделать третий не получилось. Оба их взгляда устремились на пол, на котором был вычерчен какой-то знак.