Материал: Сборника М. Н. Ахметова, Ю. В. Иванова, А. В. Каленский, В

жительства, влиянию государства на процесс регулиро- вания миграции» [5, с 9].

Несмотря на географические и исторические преце- денты, демонстрирующие значительные потенциальные возможности миграции, при нынешнем положении дел в России рассчитывать на крупные миграционные вли- вания в ближайшие десять, а то и больше лет было бы не- осмотрительно. Существуют достаточно серьезные объ- ективные обстоятельства, не позволяющие делать ставку на масштабный миграционный приток как способ проти- водействия депопуляции, а стало быть, и средство повы- шения демографической безопасности страны.

Во-первых, не видно слишком большого числа жела- ющих приехать в Россию. С 1995 г. потоки мигрантов не- прерывно сокращаются. Во-вторых, как-то не просма- тривается и энтузиазм по отношению к иммиграции со стороны России (возможно, первое связано со вторым). В-третьих, и это самое важное, иммиграция в Россию как средство повышения демографической безопасности таит в себе немалые социальные, этнокультурные и политиче- ские угрозы, и более или менее сдержанное отношение к ней отражает если не ясное понимание, то инстинктивное предощущение ее отрицательных последствий.

Характерная общемировая ситуация — это сосуще- ствование зон демографической депрессии и депопуляции с зонами демографического взрыва и перенаселения. На каждого жителя более развитых стран приходится три-че- тыре человека в странах менее развитых. Массовое пере- мещение населения с Юга на Север с трудом вписывается в сложившуюся систему жестких государственных границ и поэтому может стать в будущем и уже становиться сейчас серьезным источником политического напряжения регио- нального или глобального масштабов [4; 7].

С точки зрения чисто демографической логики демогра- фический взрыв в развивающихся странах выгоден госу- дарствам «северного» пояса демографической депрессии. Но уже сейчас эти государства, которые, казалось бы, должны быть озабочены своими депопуляционными тен- денциями, нередко демонстрируют гораздо большее бес- покойство по поводу неконтролируемого «просачивания» в их пределы мигрантов из третьего мира. И нельзя не признать, что для такой озабоченности есть немалые ос- нования. Интегрировать мигрантов в социальном, куль- турном и политическом смысле очень сложно. В развитых странах растет число «новых бедных», являющихся од- новременно носителями иных, «незападных» культурных моделей. Соединение того и другого в ряде случаев порож- дает отторжение принимающим обществом иммигрант- ских общин.

Что касается самих таких общин, то культурная общ- ность становится одной из опор их солидарности. Она нередко усиливается общей идеологией противостояния Юга и Севера. Так создаются дополнительные стимулы к консервации традиционных культурных моделей, об- условленных ими способов социализации, норм пове- дения, ценностных ориентаций. В результате возникает

потенциальная угроза целостности и устойчивости запад- ного культурного универсума. Это, в свою очередь, вы- зывает ответную реакцию: миграция воспринимается (или трактуется) уже и как реальная угроза системе цен- ностей Запада, его безопасности. Между тем быстрый рост населения в третьем мире и повышение его мобиль- ности означают, что масштабы иммиграции будут увели- чиваться.

Обобщая, можно сказать, что нехватка населения в развитых странах и его избыток в развивающихся взаимно дополняют друг друга. Но избыток намного превышает нехватку, и это создает очень серьезную и чреватую раз- ного рода угрозами демографическую разбалансирован- ность в глобальных масштабах. Параллельно демографи- ческий аспект национальной безопасности принимающих обществ вступает в противоречие с другими ее аспектами, также испытывающими возмущающее воздействие имми- грации. Поэтому он может учитываться только в связке с ними и к тому же в ограниченной мере, что предпола- гает постоянные поиски компромисса, постоянное взве- шивание и сопоставление всех возможных позитивных и негативных последствий большего или меньшего притока иммигрантов.

Встав на путь приема иммигрантов, Россия неиз- бежно столкнется с аналогичными проблемами. России не удастся избежать масштабных миграций титульного насе- ления из перенаселенных стран, и в этом смысле ее поло- жение даже более опасно, чем, скажем, у стран Западной Европы. Принимающие иммигрантов страны Западной Европы не граничат со странами выхода, тогда как Россия имеет общую границу с государствами Центральной Азии и особенно с перенаселенным Китаем. Иммиграция из Китая на российский Дальний Восток и в Сибирь уже по- рождает серьезную обеспокоенность. С разрастанием ее масштабов она может стать источником международной напряженности.

Все это указывает на необходимость продуманной ми- грационной политики, не закрывающей двери для жела- тельной по демографическим соображениям иммиграции, но и не открывающей их слишком широко и бесконтрольно. Каким бы ни было действительное соотношение положи- тельных и отрицательных последствий миграции, оцени- ваемых в системе координат «опасность — безопасность» на государственном уровне, в конце концов, оно получает более или менее объективное отражение, как отмечают специалисты, в государственной политике, межгосудар- ственных отношениях, законодательстве, а иногда и в го- сподствующей идеологии [3; 5; 6].

Таким образом, в заключение, необходимо отметить. Мигранты — это и субъект, и объект безопасности. В первом качестве они могут рассматриваться как реальные или потенциальные конкуренты на рынке труда. Ми- гранты, готовые работать за любую плату, способы де- стабилизировать рынок туда, т. е. оказаться источником угрозы для экономической безопасности. Кроме того, ми- гранты — источник повышенной социальной агрессив-

ности, роста преступности, в том числе организованной, снижения культурных стандартов. И одновременно они сами оказываются объектом повышенной опасности в странах въезда, где им приходится сталкиваться с раз-

ными видами экономической, социальной или культурной дискриминации по национальному, расовому или религи- озному признаку. Причем правило это действует повсе- местно, Россия тут не исключение.

Литература:

1. 
   Дмитриев, Д. Ю., Медведева, Е. А., Охотников И. В. Анализ особенностей изменения объема и структуры ми- грационных потоков в Российской Федерации // Экономика и предпринимательство. — 2015. — № 12–3.
   
2. 
   Ионцев, В. А. Классификация основных теоретических подходов в изучении миграции населения // Миграция в России. 2000–2012. Хрестоматия в трех томах / Гл. ред. И. С. Иванов. — М: Спецкнига, 2013.
   
3. 
   Охотников, И. В. Международная конкурентоспособность России как синергия экономических, социальных и политических институтов страны // Проблемы безопасности российского общества. — 2014. — № 1.
   
4. 
   Охотников, И. В., Сибирко И. В. Локализация в условиях глобализации / Охотников И. В., Сибирко И. В. // Проблемы безопасности российского общества. — 2015. — № 3.
   
5. 
   Рязанцев, С. В. Вопросы терминологии и трактовки миграции // Миграционные процессы в России / Под ред. В. В. Локосова и Л. Л. Рыбаковского — М: Экон-информ, 2014.
   
6. 
   Сибирко, И. В., Охотников, И. В. Государство и рынок: модели эффективного взаимодействия / Охотников И. В., Сибирко И. В. // Предпринимательство. — 2013. — № 8.
   
7. 
   Хубиев, К. А. Глобализация и национальная безопасность // Логистика и безопасность России / Под ред. Т. М. Степанян. — М.: МАКС Пресс, 2016.
   

С
огласно Стратегии экономической безопасности до 2030 г. «на современном этапе мирового развития от- четливо проявляются объективные признаки разрушения однополярного мира. При этом процесс перехода к мно- гополярности сопровождается нарастанием геополитиче- ской нестабильности и неустойчивости развития мировой экономики, резким обострением глобальной конку-

ренции» [1].

Реализация национальных интересов России возможна только на основе устойчивого развития экономики. В этой связи стоит говорить об экономической безопасности как составляющей национальной безопасности, поскольку без должного обеспечения экономической безопасности каче- ственного развития экономики России не представляется возможным. До 2017 г. понятие «экономическая безопас- ность» на законодательном уровне отсутствовало. Страте- гией экономической безопасности Российской Федерации до 2030 г. определено, «экономическая безопасность —

«состояние защищенности национальной экономики от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются экономический суверенитет страны, единство ее экономи- ческого пространства, условия для реализации страте- гических национальных приоритетов Российской Феде- рации».

Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г. определяет главные стратегические риски и угрозы национальной безопасности в экономиче- ской сфере на долгосрочную перспективу в части внешней политики — сохранение экспортно-сырьевой модели раз- вития национальной экономики, снижение конкуренто- способности и высокая зависимость ее важнейших сфер от внешнеэкономической конъюнктуры, потеря контроля над национальными ресурсами, ухудшение состояния сы- рьевой базы промышленности и энергетики. Поскольку экономическая безопасность является составляющей

национальной безопасности, то обеспечением нацио- нальной безопасности являются цели, реализуемые в Стратегии экономической безопасности. В части внешней торговли — это расширение номенклатуры и объема экспорта несырьевой продукции, географии внешнеэко- номических и инвестиционных связей, отвечающих наци- ональным интересам Российской Федерации.

Рассмотрим, как взаимосвязаны угрозы Стратегии на- циональной безопасности и цели Стратегии экономиче- ской безопасности в сфере внешней торговли.

В экспорте России преобладают сырьевые ресурсы. Так, например, в 2016 г. наибольшую долю в экспорте в натуральном выражении составляли водка с концентра- цией спирта 45,4% или менее в сосудах емкостью 2 л или менее — 66%, нефть сырая — 8%, уголь каменный — 5%, нефтепродукты — 5%. Однако наибольший доход приносят: нефть сырая — 25%, нефтепродукты — 16%, газ природный — 11% [7].

Рассмотрим долю машин и оборудования, легковых ав- томобилей, грузовых автомобилей в экспорте (как несы- рьевой экспорт). В натуральном выражении — 0,0567%, 0,0022%, 0,0005%, соответственно. В денежном выра-

жении — 8,4%, 0,4%, 0,1%, соответственно.

Проанализируем показатели экспорта в динамике с 2014 по 2016 гг. (рис. 1, 2).

Рассмотрим показатели в натуральном выражении. Темп прироста у всех показателей — отрицательный, кроме природного газа. У производственной составля- ющей — темп прироста за 2016 г. изменился намного больше, чем у сырьевой — в отрицательную сторону.

В 2015 г. наблюдается рост объемов экспорта про- дуктов из нефти, но в денежном выражении видим отри- цательный темп прироста.

В 2016 г. снижение объемов экспорта больше у произ- водственных товаров, чем у сырьевых. Однако в денежном

эквиваленте наблюдается обратное: сырьевая составля- ющая снизилась больше, чем производственная.

Рассматривая показатели в денежном выражении, видим, что темп прироста отрицательный у всех состав- ляющих экспорта в 2016 и 2015 гг. У сырьевой составля- ющей темп прироста снижается больше, чем у производ- ственной. Однако у производственной составляющей за 2016 год темп прироста несколько увеличился.

Импорт товаров и экспорт товаров характеризуют эф- фективность внешнеэкономической деятельности госу- дарства (рис. 3). Наблюдаем преобладание экспорта над импортом.

С 2012 г. снижается экспорт. Показатель находится в критическом значении. Объем экспорта в 2016 г. на- ходится ниже посткризисного 2009 г. Сальдо торгового баланса в ВВП в динамике 2009–2016 гг. снижается (рис. 4).

Пороговое значение составляет 8% к ВВП [5, с. 21]. Снижается как экспорт, так и импорт. В 2016 г. показатель
равен 0,2% к ВВП. В 2009–2011 гг. он составлял 0,4%. В 2012–20155 гг. равен 0,3%.

Рассмотрим биржевые индикаторы. Биржевые индика- торы являются ключевыми показателями для российской экономики, существенно зависящей от них. На рисунке 5 показана обратная зависимость цены на нефть марки Brent и курса доллара.

Рисунок 5 показывает, чем выше цена не нефть, тем выше курс рубля и наоборот. В последние годы цена нефти снижается, а курс рубля слабеет.

Международное Энергетическое Агентство прогнози- рует рост цены на нефть до 120 долларов США за баррель к 2020 году [2]. Однако существуют риск снижения цен на нефть за счет прироста сланцевых источников углеводо- родов и высокотехнологичной генерации энергии.

Таким образом, в случае роста цены на нефть, объемы продаж от сырьевых товаров растут до тех пор, пока источ- ники добычи не истощены и отсутствует спрос на альтер- нативные источники энергии.