Материал: Сборника М. Н. Ахметова, Ю. В. Иванова, А. В. Каленский, В

В
настоящее время законны рыночной системы хозяй- ствования призывают к грамотному правовому регу- лированию предпринимательства, которая санкционирует ее деятельность. Современное российское законодатель- ство, занимающееся регулирование предприниматель- ской деятельности, находится в процессе развития. Одним из главных и обязательных инструментов правового регу-

лирования является институт банкротства.

Необходимо отметить, что становление институт бан- кротства имеет достаточно долгий путь развития. В полной мере его формирование можно отнести к середине XX в. Формирование правил и норм о несостоятельности свя- заны с объективными потребностями общества.

Неоспорим факт существования института банкрот- ства на протяжении многих веков и во всем мире. Однако, в разных странах и в разное время банкротство понима- лось по-разному, и соответственно, к нему складывалось различное отношение со стороны общества и государ- ства. Например, «Законы XII таблиц» позволяли креди- тору разрубать неплатежеспособного должника на части, а Наполеон сравнивал несостоятельного должника с ка- питаном, который покинул корабль, и сам факт банкрот- ства рассматривал как преступления.

В России досоветского периода и даже более раннего институт банкротства был одним из приоритетных направ- лений развития правового регулирования общественных отношений. И современный этап развития этого инсти- тута — это продолжение традиций, которые закладыва- лись в России на протяжении многих столетий. Поэтому обращение к истории этого правового института сегодня представляется необходимым. Рассмотрим этапы станов- ления института несостоятельности.

Своими корнями указанный институт уходит в римское право. В связи с тем, что в то время отсутствовали раз- витые имущественные связи и сам механизм оценки иму- щества, обеспечение обязательств носило личностный характер: «…чтобы добыть кредит, плебею оставалось

только заложить себя и детей в кабалу кредиторов» [1]. Позже в римском праве появились нормы, дающие креди- тору право обратить взыскание на имущество должника, однако, это не исключало личную долговую расправу.

Историю развития института несостоятельности непо- средственно в России можно условно разделить на следу- ющие этапы:

1. 
   Древняя Русь и «Русская Правда».
   

Само понятие «банкротство» появилось в российском праве, разумеется, не сразу. Однако, положения, касаю- щиеся несостоятельности, были уже в Русской Правде — одном из первых русских законодательных актов, действо- вавшем в Древней Руси в XI–XII вв.. Выделяли два вида несостоятельности: несчастная (невиновная) и злонаме- ренная (виновная) [3]. Под «несчастной несостоятельно- стью» понимали невозможность погашения должником требований кредиторов, возникшую в случае различного рода форс-мажорных обстоятельств: пожара, наводнения, стихийного бедствия. Под «злонамеренной» — насту- пившую, к примеру, в случае легкомысленного поведения купца: растраты вверенных средств, потери товара в ре- зультате пьянства или других предосудительных действий.

2. 
   Средневековая Русь и появление конкурсного права. Здесь институт несостоятельности находит свое отра- жение сразу в нескольких актах, в которых впервые от- разилось именно конкурсное право. Во-первых, это дого- воры смоленского князя Мстислава Давидовича 1229 г. с Ригой, Готландом и некоторыми немецкими городами. Во- вторых, договоры Новгорода с немецкими городами и Гот- ландом 1270 года. И в-третьих, это конечно же, Псков- ская ссудная грамота 1467 года, в ней были освещены случаи соразмерного раздела имущества должника между несколькими кредиторами. Кроме того, нормы о несосто-
   

ятельности содержались в Судебниках 1497 и 1550 годов.

3. 
   Соборное уложение 1649 года.
   

Фактически Соборное уложение дублировало нормы Русской Правды и изменения были незначительны: за-

конодатель закрепил приоритет иностранных кредиторов перед отечественными и государевой казны перед поддан- ными при распределении имущества должника [4].

4. 
   Вексельный устав 1729 года.
   

Одной из важных новелл банкротного законодатель- ства явилось введение обеспечительных мер в отношении должника как предполагаемого банкрота, применяемые как по отношению к личности, так и по отношению к иму- ществу должника. После признания должника банкротом все его имущество составляло конкурсную массу. Исклю- чение составляло имущество, находившееся у должника на хранении или по договору комиссии, залоговое имуще- ство и относившееся к личным вещам. После принятия Весельного устава в 1729 году дальнейшее развитие ин- ститута несостоятельности происходило путем появления прецедентов.

5. 
   Создание унифицированных актов, регламентиру- ющих банкротство.
   

Увеличивающееся количество и разнообразие кон- кретных случаев банкротных дел явилось предпосылкой для создания первого унифицированного акта — Бан- кротского Устава, принятого 15 декабря 1740 года. Нов- шеством было то, что устав имел обратную силу действия и должен был применяться только к субъектам, ведущим торговлю. Неторговая несостоятельность не предусматри- валась [2]. Однако, утвержден данный устав не был, он не применялся на практике. Правоприменительные ор- ганы предпочли руководствоваться иностранным законо- дательством и нормами обычного права, иногда издавая уставы по отличившимся делам.

Еще были разработаны два проекта Банкротского устава в 1763 и 1768 годах, которые также не были утверждены. Эти документы развивали положения про- шлого устава, и по-прежнему о неторговой несостоятель- ности не было и речи.

Впервые понятия торговой и неторговой несостоятель- ности были разграничены Уставом о банкротах в 1800 году. Так же этим Уставом была предусмотрена очередность распределения имущества должника между заявленными кредиторами: к первой очереди относились церковные долги, затем долги за службу и работу приказчиками и ра- бочим, и в третью очередь погашались остальные долги, пропорционально доле требований кредитора в общей сумме требований. Также было впервые закреплено по- нятия мирового соглашения — мировой сделки. Для ее заключения необходимо было согласие кредиторов, пред- ставлявших большую часть суммы долга.

Также законодатель в XIX веке стал выделять третий вид несостоятельности: несостоятельность неосто- рожная, происходившая от вины самого должника, но в отличие от злонамеренной, по открытии конкурсного производства должник не препятствовал проведению процедуры.

Недостатки, выявленные при применении Устава 1800 г. стали причиной принятия Устава 1832 г. Он стал одним из самых значимых актов в регулировании банкротства.

Распространяя свою силу только на лиц, впавших в бан- кротство в связи с осуществлением торговой деятельности, он определил четкую границу между Он распространял свою силу только на тех лиц, которые впали в банкротство по торговле, что определило четкую границу между несо- стоятельностью торговцев и несостоятельностью дворян. Устав о несостоятельности 1832 г. действовал вплоть до 1917 г.

6. 
   Послереволюционное развитие института банкрот- ства и советский период.
   

Революция 1917 года в корне изменила не только го- сударственный строй, взгляды и идеи общества, но и за- конотворческий процесс, да и законодательство в целом. После революции, в первые годы, конкурсные отношения и не могли существовать. Это было связано с новой эконо- мической политикой. Формально нормы о несостоятель- ности были закреплены в ГК РСФСР 1922 года, однако механизм применения этих норм отсутствовал. И судебные органы, сталкиваясь со случаями несостоятельности, про- должали применять Устав 1832 года и другие дореволю- ционные акты [2]. В 1927 году Гражданский кодекс до- полнили положениями Декрета ВЦИК и СНК РСФСР «О несостоятельности физических лиц».

На данном этапе кредиторов отстранили от участия в конкурсе и от назначения управляющего. Вместо них эти функции выполняли государственные органы. Однако, это все было закреплено лишь формально, на практике это не применялось, а в ГК РСФСР 1964 года вообще отсутство- вало какое-либо упоминание о несостоятельности. Офи- циальная доктрина отрицала институт банкротство, ука- зывая, что при плановой социалистической экономике не может быть места несостоятельности.

7. 
   Послесоветский период и современное законода- тельство.
   

В 1990-х годах изменился конституционный строй на- шего государства, мы перешли к новым политическим, со- циальным и экономическим отношениям, и институт не- состоятельности вновь обозначился в отечественном законодательстве.

Закон РФ «О несостоятельности (банкротстве) пред- приятий» был принят в 1992 году. Он определял условия и порядок объявления (несостоятельным) банкротом ком- мерческих юридических лиц и граждан-предпринима- телей. Несостоятельность физических лиц осталась не урегулированной.

При применении этого Закона сразу обнаружились многочисленные пробелы в правовом регулировании. Для того, чтобы их устранить законодатель в 1998 году принял Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве). Теперь, наряду с предпринимательским банкротством вы- деляли также и непредпринимательское банкротство.

Однако применение данного Закона о банкротстве вы- явило множество иных недостатков, что послужило при- нятию ныне действующего Федерального Закона № 127 от 26 октября 2002 года «О несостоятельности (банкрот- стве).

Таким образом, подводя итог всему вышесказанному, становится ясно, что возродившееся в нашей стране в пе- риод перехода к рыночным отношениям законодатель-

ство о банкротстве восприняло традицию англосаксон- ской правовой системы, где банкротство понимается как синоним несостоятельности.

Литература:

1. 
   Малышев, К. И. Исторический очерк конкурсного процесса СПб.: Тип. т-ва «Обществ. польза», 1871
   
2. 
   Телюкина, М. В. Конкурсное право: теория и практика несостоятельности (банкротства). М.: Дело, 2002
   
3. 
   Титов, Ю. П. Хрестоматия по истории государства и права России: учеб. пособие. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ТК Велби; изд-во «Проспект», 2007.
   
4. 
   Шершеневич, Г. Ф. Конкурсный процесс. М.: Статут, 2000.
   

К
оррупция в России является одной из главных проблем страны наряду с низким уровнем доходов граждан и недостаточным развитием инфраструктуры. Особенно большой вред акты коррупции наносят государству и об- ществу, будучи совершёнными в государственных органах или органах местного самоуправления. Коррупция в таком случае не только нарушает права граждан, но и ухудшает

статус власти в целом [1, с. 76].

Центральное звено коррупции — взяточничество, ко- торое является одним из опаснейших видов должностных преступлений против государственной власти. Взяточни- чество — обычай брать взятки, караемые законом; систе- матическое пользование взятками [2, с. 82].

Взятка, в свою очередь, — плата или подарок долж- ностному лицу за совершение каких-нибудь незаконных действий по должности в интересах дающего.

В настоящее время принято считать, что коррупция — преступление, несущее вред обществу и нарушающее права человека и гражданина. Но так считалось не во все времена.

М. Вебер считал, что в том случае, если коррупция усиливает позиции элиты, которая выступает гарантом ускорения общественных изменений, коррупция явля- ется приемлемой для общества. Его сторонники считают, что коррупция, выполнив свои экономические (стимули- рование инвестирования и предпринимательства за счёт ускорения прохождения бюрократических преград) и по- литические функции, исчезает.

Сторонники институционального подхода (например, С. Хантингтон) утверждал, что коррупция — единственно возможное средство постепенного создания демократиче- ских политических институтов. Тот факт, что индустриа- лизация формирует новые постоянно меняющиеся источ- ники власти и богатства, новые требования к социуму и политике, не позволяют формировать политическую ин- ституционализацию [3, с. 40].

В качестве способа выявления коррупционных право- нарушений может выступать общественное мнение [4, с. 150]. Во многих европейских странах (например, в Дании), общество пристально следит за деятельность бюрократи- ческого аппарата, особенно руководящих постов, и по- дозрения общественности в совершение акта коррупции может послужить сигналом для правоохранительных ор- ганов к проведению проверок.

Способом предупреждения коррупции должно высту- пать формирование в обществе негативного образа кор- рупции.

Воспитание в обществе нетерпимости к взяткам — не единственный способ борьбы с коррупцией. Как рассма- тривалось ранее, к коррупционерам также применяются меры, предусмотренные Уголовным кодексом Российской Федерации [5, с. 24].

В России за 2016 год за совершение коррупционных преступлений были осуждены свыше 13 тыс. человек, по данным Генеральной прокуратуры России.

Всего в истекшем году за совершение коррупционных преступлений осуждено 13183 человека.

Всего в 2016 году было выявлено более 300 тыс. на- рушений коррупционной направленности. По результатам их рассмотрения 72,6 тыс. лиц были наказаны в дисци- плинарном порядке, в том числе 383 лица были уволены в связи с утратой доверия. По материалам прокуроров след- ственные органы возбудили 3,7 тыс. уголовных дел [6, с. 17].

В истекшем году прокурорами инициировано более 360 процедур контроля за расходами чиновников, в суды направлено 29 исков об обращении в казну государства имущества, приобретенного на сокрытые доходы. Общая его стоимость превысила 350 млн руб.

По исполненным решениям суда в доход государства были обращены 12 объектов, стоимость которых соста- вила более 34 млн рублей.

Стоит отметить, что по данным Судебного департа- мента при Верховном суде, число лиц, которым суды вы- носят приговоры за коррупцию в России, ежегодно в среднем увеличивается на 1,5 тысяч человек. Если в 2012 году за коррупционные преступления в России было осу- ждено 6 тысяч человек, в 2013–8,5 тысяч, в 2014 году — 10,7 тыс., в 2015 году — уже 11,5 тыс. человек.

При этом больше всего осуждается за дачу взяток. Если в 2012 году за такие преступления были осуждены 2 тысяч человек, то в 2015 году суды вынесли приговоры в отношении 5,2 тыс. взяткодателей [6, с. 14].

Размер материального ущерба, причиненного престу- плениями коррупционной направленности, в 2016 году со- ставил 43,8 млрд руб. Согласно данным статистики, доля материального ущерба от коррупции составляет примерно

10% от общей суммы ущерба от всех видов преступлений в целом по России.

Что касается мер по компенсации нанесенного вреда, то за последние полтора года суды удовлетворили граж- данские иски прокуроров и потерпевших более чем на 11 миллиардов рублей. Коррупционеры добровольно пога- сили ущерб на 6,8 миллиарда рублей. Кроме того, у них изъяли деньги и ценности почти на 10 миллиардов рублей и арестовали имущество на 34,6 миллиарда.

В этом году осуждено 9932 лица за совершение корруп- ционных преступлений, из которых 984 должностных лица правоохранительных органов, то есть около 10%. За кор- рупцию осуждены 629 сотрудников органов внутренних дел, 134 сотрудника Федеральной службы судебных при- ставов, 45 сотрудников наркоконтроля, 38 — Таможенной службы, 18 — Следственного комитета [6, с. 15].

Стоит отметить, что кривая коррупции пошла вверх не из-за ее естественного роста, а как следствие повы- шенного внимания к проблеме со стороны правоохрани- тельных структур, в частности — Генпрокуратуры. На- пример, фактов взяточничества было выявлено почти на пять процентов больше, чем годом ранее.

Такое внимание к данному вопросу неслучайно: анализ показал, что доля коррупционных преступлений в общей массе — всего 1,5 процента, но материальный урон от них составляет седьмую часть общего ущерба, причиненного криминалом (по данным за 2016 год).

Сегодня усилия правоохранителей сосредоточены не только на сомнительных доходах чиновников, но и на бла- госостоянии их ближнего круга. За последние три года прокуроры предъявили более 40 исков на 2,4 миллиарда рублей. Суды удовлетворили 20 из них на общую сумму свыше двух миллиардов рублей. Важно, что эта методика применяется все чаще и из разовых акций превращается в устойчивый механизм.

Примечательно, что в РФ самым распространенным наказанием за коррупцию являются штрафы. Именно к ним приговариваются более половины осужденных кор- рупционеров. Вторым по частоте является условное ли- шение свободы. К реальному лишению свободы пригова- ривается примерно каждый восьмой коррупционер.

Например, в Орле суд удовлетворил исковое заявление прокурора об обращении в доход государства имущества местного депутата, приобретенного на неподтвержденные

доходы. У него изъяли помещения хозяйственного назна- чения стоимостью 28 миллионов рублей, приобретенные в 2013 году, когда официальный доход депутата составлял 5,4 миллиона [7, с. 90].

В минувшем году в поле зрения прокурорских работ- ников находились не только действующие, но и бывшие чиновники. Антикоррупционное законодательство пред- усматривает еще один способ пресечения коррупционных связей, которым раньше широко пользовались нечестные чиновники.

Несмотря на то, что ежегодно тысячи чиновников и ря- довых граждан осуждаются за совершённые акты кор- рупции, её уровень по-прежнему остаётся высоким.

Таким образом, коррупция является одной из ос- новных проблем современной России, волнующих насе- ление. Но примерно 40% общества смирилось с тем, что коррупция — нормальное явление, которое было, есть и будет. Таким образом, общественное мнение как способ выявления и предупреждения коррупционных правона- рушений в Российской Федерации является малоэффек- тивным как на федеральном уровне, так и на уровне муни- ципальных образований [8, с. 74].

Ежегодно за коррупционные преступления к ответ- ственности привлекаются 10–15 тысяч человек. К уго- ловным наказаниям, в том числе к тюремному заклю- чению, приговариваются как рядовые служащие на местах, так и высокопоставленные чиновники. Часть из них за- служивают общественного порицания, другие же находят поддержку даже после миллионных взяток и хищений. Привлечение к ответственности как способ борьбы с кор- рупцией является относительно эффективным в России, поскольку темпы расследования коррупционных престу- плений весьма низкие, раскрывается лишь малая доля правонарушений [9, с. 151].

Высокий уровень коррупции в России известен и в ми- ровом масштабе. В 2013 году Россия заняла 127 место в рейтинге коррупционной восприимчивости. Демократи- ческие способы борьбы с коррупцией как в Дании, либе- ральные как в Новой Зеландии или авторитарные как в Китайской Народной Республике не гарантируют низкого уровня коррупции. Меры, необходимые для борьбы с кор- рупцией, для каждой страны сугубо индивидуальны и за- висят от таких факторов, как менталитет населения, исто- рическое развитие, культурные ценности и другие.