— Почему ты так рано встала?
— Я всегда так встаю! — Максим присела в кресло, а Хеди вернулась в кровать.
— Они меня не видели. Все нормально! Леон об этом позаботился.
— И вы не убили друг друга?
— К счастью, нет!
— Ужас какой! Папа страшно недоволен!
— Я бы тоже была недовольна, если бы меня разбудила толпа набожных мужиков и ворвалась в мой дом.
— Думаю, проблема не в этом. Он попросил тебя зайти к нему сегодня перед завтраком. Они точно приходили не за тобой?
— Я не знаю.
Хеди уже стояла у деревянной двери, где, как сказала Максин, находился кабинет Джиффарда. После трех коротких стуков, она толкнула дверь вперёд и вошла внутрь.
— Максин сказала, чтобы я зашла к тебе.
— Да, садись! — Джиффард стоял у окна и смотрел в туман, который до сих пор не рассеялся.
— Это из-за того, что произошло ночью?
Джиффард оторвал взгляд от вида за окном и посмотрел на Хеди. Лишь на короткое мгновение.
— Кого они искали?
— Хеди, — он сел за стол, но смотреть на нее не мог, — боюсь, ты не можешь здесь больше оставаться.
— Что? Почему?
— Я благодарен, что ты рассказала настоящую причину пребывания здесь. Делия всегда предпочитала скрывать подобную, не менее ценную информацию. Но именно благодаря правде нам удалось тебя спрятать.
— Они меня искали, да?
— Они искали девушку со светлыми волосами, 14 лет. — Джиффард посмотрел на лист бумаги, на котором был изображен портрет с заголовком «Разыскивается». — На кого-то похожа, да?
— Джиффард...
— Не надо! Сейчас ты позавтракаешь, потом я отправлюсь к Делии, чтобы она тебя забрала.
— Пожалуйста, Джиффард, не забирай меня отсюда!
— Прости, но это риск для моей семьи.
— Как и для моей!
— Я не могу так поступать со своей. Тебе придётся уйти.
— А как же твой долг Делии?
— Поверь, я найду, как ей отплатить.
— Что она сделала, что теперь побывать мне у вас слишком дорого для твоей расплаты?
— Спасла Леона. Хеди, иди на завтрак!
Она хотела что-то сказать, попытаться его отговорить, но не знала как, не знала, что сказать.
Завтрак Хеди проглатывала молча. Джиффард тоже был не в настроении. Софи смеялась, на что ее мать реагировала весьма предсказуемо. А Максин рассказывала какую-то увлекательную историю, которую, казалось, слушал только дедушка. Леон заметил перемену в настроении Хеди, пытался этого не показывать, он слишком часто смотрел на нее, пытаясь проанализировать её настроение. Но что можно было прочесть в лице, от которого отдавало только грустью? Ему стало интересно, что ее так огорчило или обидело, и после завтрака он намеревался расспросить ее об этом. Но когда она доела, она сказала:
— Я пойду собирать вещи!
Она уезжает? Уже? Помнится, вчера она говорила, что не знает, как долго здесь пробудет, а теперь уже собирается домой. У Леона в голове образовалась мысль, что она просто показывает свой характер, ждал, когда отец ей возразит, но он просто кивнул головой и глотнул из стакана.
— Что значит собирать вещи? — нахмурила брови Максин, когда за Хеди захлопнулась дверь.
— Вчера за ней приходили.
— Но ее же не должны были здесь искать, правильно? — встрял в разговор Леон.
— Верно, но, видимо, они подумали об этом.
Тут Джиффард достал из кармана портрет, который ему дали монахи и бросил его сыну.
— Да это не она! — Леон протянул его Максин.
— С чего ты взял? По описанию она подходит!
— А кто описывал? — Максин протянула портрет отцу.
— Я не знаю! Мне они ничего не сказали!
— Дети, почему вы пристали к отцу? — встряла в разговор мать.
— Мама, ты совсем ничего не понимаешь? Ты же сама требовала причину её пребывания здесь!
— Ну, куда уж мне! — она встала из-за стола и вышла из столовой.
— Хорошая работа, парень! Обидел мать! Мне нужно отправляться в Сиддэнли, а не спорить с вами двумя!
— Пап, ты не должен так с ней поступать! Ты ведь согласился из-за меня, да? Тогда ты просто обязан ей помочь.
— Зачем тебе это, Леон?
— Я обязан Корделии Олдфорд жизнью. Поэтому я прошу тебя оставить Хеди у нас. В следующий раз мы уже будем подготовлены лучше.
Леон впервые назвал её по имени, это имя было чем-то запретным лично для него, но не было запретным для всего мира. Неожиданно Леон осознал, что хотел бы быть всем этим миром для Хеди, как бы ужасно это ни звучало.
Теперь уже Леон стоял у двери Хеди. Через дверь он пытался услышать или прочувствовать её, расстроена ли она, плачет ли.
— Чего тебе? — грубо спросила Хеди, она не плакала.
— Ты остаёшься.
— Смешная шутка! Ты же говорил, что ты не серьёзный! Вот, привыкаю к тебе без маски!
— Я уговорил отца оставить тебя! И я сейчас без шуток!
— Правда? — она была удивлена.
— Можешь сходить к нему и спросить сама, если мне не веришь!
— Но как?
— Я знаю, на какие точки нужно надавливать!
— Это звучит странно!
— На итальянском лучше!
— Тогда... я пойду к Максин!
Несмотря на радость, что она остаётся, Хеди была сама не своя. Было странно знать, что именно Леон повлиял на решение Джиффарда.
Хеди прогуливалась поздно вечером по саду.
— Очень неразумно бродить на улице. Тем более одной! — нагнал ее Леон, откуда он вообще взялся? Ах, ну да! Он же Чистокровный. Вероятно, увидел ее из окна.
— А у вас в саду кто-то водится?
— Возможно!
— Тогда я съезжу домой за своим хлыстом, и сама его убью.
— Но для этого тебе придётся пересечь океан.
— С тобой это будет быстрее. — Хеди горделиво улыбнулась, продолжая выхаживать по саду.
— Приглашаешь меня на охоту?
— Ты уже уходил убивать?
— Хочешь прогуляться? — пропустил он вопрос.
— По саду?
— Нет, к тому ручью.
— А если кто-то заметит, что нас нет?
— И что они сделают?
— Ну, ладно!
Леон протянул ей руку, Хеди вложила в неё свою ладонь и заметила, как его рука слегка дрогнула.
— Что такое? — смущенно спросила она.
— У тебя рука ледяная.
— Так согрей своим огнем.
Тепло его рук и правда обжигало. Снова тьма поглотила их, запах дыма, звук ручья, они уже на месте. Леон снова разжег костёр. Хеди поднесла ладони к огню, ощущая приятное тепло.
— Так ты будешь отвечать на вопрос?
— Какой? Я уже забыл.
— Ты уже ходил убивать?
— Пока нет. Все надеюсь, что до этого не дойдёт!
— Нужна судьба, так?
— Да, и в определённые моменты мне кажется, что я ее уже нашёл.
— В какие такие моменты?
— Когда смотрю на тебя.
— Что?
— Я не знаю что это! — Леон сел поближе, их лица ещё никогда не были так близко. — Ты что-то сделала со мной, и теперь я ни о чем не могу думать, ничего не могу другого представлять, кроме как тебя.
— Леон, я...
— Нет!
Из губы сомкнулись в поцелуе, даже губы её были холодные, интересно почему? Хеди целовали уже много раз, но так, никогда. Никогда поцелуй не был таким уверенным, жадным, таким желанным. Но мысль об Адаме вновь посетила ее, и, поборов свое желание продолжать этот поцелуй, пока губы не покроются синяками от прикусываний, она оттолкнула его от себя.
— Что такое? Мне казалось...
— По-моему, это неправильно! Мы ведь родственники.
— В пятом поколении? Кому сейчас какая разница?
— Мне есть разница! Нам никак нельзя быть вместе!
— Всего лишь из-за того, что мы очень далёкие родственники?
— Нет, ты должен обо мое кое-что знать!
— И что же?
— Я Черная Вдова.
— Кто?
— Парни рядом со мной всегда заканчивают плохо. Да и не только парни! Сначала мой дядя умер из-за меня. Потом мама. А потом ещё и Адам.
— Кто такой Адам? — у Леона загорелись глаза.
— Он мертв! Не надо устраивать драму! Мы всего лишь поцеловались. Верни меня назад!
— Нет.
— Будешь насильно меня здесь держать? Ладно, справлюсь сама!
Хеди села на колени перед ручьём и опустила руки в воду.
— Эй, ты чего делаешь?
— Пытаюсь узнать, где мы находимся, чтобы уйти отсюда. Погоди, мы на другом конце Италии?
— Отсюда далеко до дома. Пожалуйста, давай все обсудим! Я тебя умоляю!
— Немедленно верни меня назад!
— Я, правда, не понимаю, что со мной. Я будто задыхаюсь, сердце бешено колотится, я сам себя не узнаю.
— Если бы ты хоть немного почитал романы, то был бы уверен, что это любовь. Но, прости, я тебе не смогу с этим помочь. Я не хочу сейчас быть с кем-то. Тем более с тобой.
— Тем более со мной? Что это значит?
— Вчера ты меня ненавидел! Это уже помешательство! Такой любви надо бояться!
— Так научи любить безопасно! Хеди, я не знаю об этом ничего! Для меня эти ощущения новы.
— Я это уже поняла!
— То есть ты хочешь сказать, что я ужасно целуюсь?
— Не то чтобы ужасно, но такого у меня никогда не было.
— А это ещё что значит? Я устал от твоих загадочных реплик. Это хорошо или плохо?
— Какая разница? Я хочу спать! Может, вернёмся, наконец?
Хеди с Леоном все же вернусь в дом.
— Стой, я хочу поговорить!
— А до этого ты не договорил что ли?
— Нет, не договорил! Я могу войти?
— Ночью? Ко мне? Да за кого ты меня держишь?
Слова, не имеющие к ней никого отношения. После смерти матери, Хеди превратилась из тихони в девушку, у которой за три последних месяца было порядка десяти отношений, которые все прекращала она сама. Куча парней побывали в её постели, а теперь, когда один предлагает просто поговорить где угодно, лишь бы не в коридоре, она принимает вид той самой тихони, которой больше не является и являться никогда не хотела.
— Все, что мне нужно — просто обсудить все! Не стану же я тебя в постель заталкивать!
— А у тебя и не получится! Думаю, мы уже оба договорили! Доброй ночи!
С этими словами Хеди захлопнула дверь комнаты прямо пред его лицом.
— К черту тебя, Хеди Олдфорд. — прошептал он.
Ближайшие дни Хеди и Леон игнорировали друг друга, будто ничего и не было. Леон снова надел свою полюбившуюся маску придурка, а Хеди решила смастерить себе свою — маску холодной, бесчувственной, ничего не замечающей.
— Я не понимаю, что происходит между вами с Леоном! — сказала Максин, когда они с Хеди сидели в библиотеке.
— А разве между нами с Леоном что-то происходит? Ты уже нашла нужную книгу?
— Да забудь ты об этих книгах! Что произошло? Тут он говорит, что обязан жизнью твоей тете, тем самым уговорив папу оставить тебя здесь, а потом вы как будто друг друга не замечаете!
— Именно так и сказал? Обязан жизнью моей тете?
— Да! Она спасла моего брата! Мы все ей очень благодарны.
— Странно, что Делия мне ничего об этом не сказала. — Хеди пыталась изобразить безразличие.
— Возможно. Но мы сейчас о вас. Он мне ничего не рассказывает.
— Это его право!
— Раньше он все мне рассказывал! Слышишь? Абсолютно все свои мысли! Даже глупые! А сейчас он молчит при мне.
— Может, это переходный возраст на него так влияет?
— В 17?
— Странно! Вроде истерики должны были закончиться!
— Истерики? И о каких истериках идёт речь?— Максин вытянулась вперёд.
— Черт, снова я прохожу это! Отстань от меня, я тебя прошу!
— Ладно! Я просто хочу, чтобы мой брат был в порядке! Хочу, чтобы ты его не обижала!
— Максин! Стой! — Хеди снова проходила ту же историю: она, парень, его сестра, смерть. Леон не заслужил такого конца. И Адам не заслуживал. Но такого исхода она не хотела для Леона. — Извини, я просто хочу его защитить!
— От чего?
— От себя! Ему нельзя быть со мной! Это его погубит!
— Что ты имеешь в виду?
— Прости, мне нужно поговорить с ним!
Хеди поднялась на четвертый этаж и заколотила в комнату Леона.
— Собралась выбить дверь? Чего тебе? — грубо отозвался он, Хеди обратила внимание на его руки, рукава рубашки были приподняты до локтей.
Хеди затолкала Леона в комнату, закрыла дверь на задвижки.
— Эй, ты чего творишь?
— Прости! Прости меня, слышишь? Но я должна уйти! Мне нельзя быть с тобой! Я не хочу, чтобы ты тоже погиб!
— Это ты сейчас про то, что ты Черная Вдова? Хеди, прошу...
— Нет, дослушай меня! Ты умрешь, если будешь со мной!
— Я Чистокровный! Меня невозможно убить! И я уверен, ты не сможешь мне навредить! — его тёплые руки коснулись щек Хеди, теплота с ним ощущалась по-другому, это ей начинало нравиться, и здравый смысл сходил на нет. Хеди подхватила его поцелуй, касаясь его тёплых губ своими.
— Я знал, что это взаимно! — прошептал он.
— Ты умрешь! — также шёпотом напомнила она ему. — Я теряю всех! В прошлый раз я потеряла Адама.
— Должно быть, это случайность.
— Второе будет уже совпадение. А третье закономерность.
— Я тебе обещаю, что не умру! Слышишь?